Дети Дракона

Акселю все-таки пришлось встретиться с жрецами Морского бога, и после этой встречи его еще час мутило, как от морской болезни. Племянник справился с предварительными переговорами, но закрепить условия сделки пришлось лично. Лица трех старых омег, одетых в одинаковые белые балахоны, были похожи на сушеную рыбу. В память врезались их незрячие, затянутые бельмами глаза, тонкие, словно тронутые соляной коркой губы. Редкие седые волосы, как выброшенные на берег и выгоревшие на солнце водоросли, редкими прядями спускались по их телам едва ли ни до колен. При взгляде на них казалось, что им давно пора лежать в земле, а вернее, покоиться на дне моря. Их голос был похож на шелест волн, Аксель едва понимал их речь. Он подарил им два сундука с золотом и обещал построить большой храм их бога в Осроене в обмен на то, что они забудут обещание Зигфрида. У Акселя от этой тошнотворной встречи осталось ощущение, что в согласии жрецов есть подвох. Не было похоже, что они и вправду отступили. Больше всего им хотелось увидеться с самим Офером, чья судьба сейчас решалась у него за спиной. Но Аксель был непреклонен. Он запретил племяннику и всем остальным даже упоминать в присутствии Офера Морского бога и его жрецов. Альфу терзала мысль, что Офер может поддаться на их уговоры или магические уловки. Вернувшись в свои покои поздно вечером, Аксель застал брата спящим. Его лицо выглядело уже не таким несчастным, и альфа понадеялся, что через пару дней они уже смогут отправиться назад в Бергоф. Он лег рядом, но боясь разбудить, не касался его. Разглядывая его черты в неровном свете свечей, Аксель никак не мог поверить, что его тайные мечты об их воссоединении скоро воплотятся в жизнь. Он так долго запрещал себе думать об этом, что как будто не верил, что это на самом деле возможно. Говоря о своем решении жениться племяннику, помощнику, лекарю, Аксель как будто говорил это самому себе. Убеждал, что имеет на это право. Вопреки запрету отца и правилам общества. Но Арс Десятый уже давно ушел из этого мира, а общество… Аксель перевел взгляд со спящего брата на фамильные гербы Берсонов, висевшие по стенам покоев. Когда-то общество считало, что омега — это низшее существо, на котором вообще нельзя жениться. Его отец изменил это правило, потому что хотел жениться на Сириле, и общество подчинилось. Арсу был нужен тройственный союз для продолжения рода, и он пошел и на этот шаг, хотя раньше это считалось лишь позорным сожительством, формой разврата. Аксель вполне может изменить еще одно правило под себя. Он положил всю свою жизнь на служение государству и обществу, пожертвовал ради них слишком многим, и потому вправе был разрешить себе и Фейри жить наконец так, как они всегда мечтали. Успокоенный этой мыслью, Аксель заснул, а проснулся оттого, что рядом с ним тихо плакал Офер. Альфа открыл глаза и увидел, что омега сидит на кровати, закрыв лицо руками. — Фейри, милый, — Аксель привстал и обнял брата. Тот всхлипнул, бросился ему на шею и зарыдал еще пуще. Альфа убаюкивал его, понимая, что его надежды были преждевременными. Офер не мог принять факт смерти мужа, проснувшись в постели с Акселем, по привычке искал там Зигфрида. И не найдя, ударился в слезы. — Давай я позову лекаря? — тихо предложил Аксель, целуя Офера в макушку. Тот помотал головой и лишь плотнее приник к брату. — Просто побудь со мной сейчас, — попросил Офер. Аксель крепко обнял его и посадил к себе на колени. — Я просто не могу поверить, что его больше нет, — тихо сказал Офер. — Он сказал, что приплывет через пару дней, и я до сих пор его жду. — Фейри, я это пережил. Тебе сейчас плохо, но это пройдет, — твердо сказал альфа. — Я хочу, чтобы ты поскорее поправился, и мы уехали с тобой в Бергоф. Там тебе станет гораздо лучше. Офер согласно закивал и вытер слезы руками. — Он не ставил тебе метки на теле? — Ставил, — еле слышно отозвался Офер. — Покажи. — Зачем? — Офер отодвинулся от альфы и уставился ему в глаза. — Я хочу перебить их. — Нет, — омега попытался отползти от Акселя, но тот удержал. — Тебе это поможет, Фейри. Просто поверь мне. — Не хочу. Он мой муж, и его метки останутся на мне. Офер сказал это с убежденностью, которая неприятно резанула Акселя. Он провел рукой по спине омеги, будто ища там метку. И это, как ни странно, помогло. Офер выгнулся при прикосновении к месту между лопатками. Аксель нажал туда пальцем, и омега зашипел, как от укуса. — Здесь? — Не трогай! — Офер оттолкнул его, но Аксель схватился за его ночную рубашку и задрал ее так, что стало видно несколько покрасневших участков кожи на его спине. — Не трогай меня! — повторил Офер с нотками истерики в голосе. Аксель навалился на него и прижал к кровати. — Ты мне сказал, что будешь моим. Тогда просто послушайся и дай мне сделать то, что сделал бы любой альфа на моем месте. — Трахни меня, Аксель, — неожиданно сказал Офер, его зрачки расширились, на щеках загорелся лихорадочный румянец. Альфу не надо было уговаривать. Он стянул с себя ночную рубашку, а потом так же быстро раздел Офера. Тот лег на спину и раздвинул ноги. Аксель устроился между ними и впился губами в губы брата. Тот почти не отвечал, но позволил себя ласкать. Грубо, властно, на уровне инстинктов. Аксель схватил Офера за бедра и придвинул к себе. Толкнувшись в него сразу целиком, он увидел, что омега закрыл глаза и шумно выдохнул. Они занимались сексом всего пару минут, когда Аксель обильно излился в него. Едва переведя дух, альфа вышел из тела Офера и перевернул его на живот. Он увидел несколько ярко-розовых участков кожи на его спине. Там кожа была горячей и воспаленной. Аксель наклонился и мазнул языком по одной из меток. Офер застонал от боли и вцепился руками в простыню. Но вырваться не пытался. Аксель прикусил метку. Сначала слегка, а потом до крови. В этот раз омега всхлипнул и дернулся. — Прости, Фейри, поверь мне, так надо, — хрипло сказал Аксель и стал покрывать его поцелуями. Увидев вновь выступившую на метке кровь, он слизал ее языком. Солоноватый вкус ударил ему в голову, как крепкое вино. Член снова встал, Аксель потерся им о влажные бедра омеги. Тот покорно приподнялся, встал в коленно-локтевую позу и прогнулся в пояснице. В этот раз они занимались сексом дольше. Офер постанывал в такт движения альфы, подмахивал и вскоре задрожал от волны нахлынувшего на него оргазма. Аксель довольно зарычал, потянул его на себя и в несколько толчков кончил. Несколько минут они лежали рядом в тишине. Офер подогнул под себя ноги и уперся лбом в плечо альфы. Тот, придя в себя, сказал: — Прости, я был груб с тобой. Офер не отозвался. Аксель почувствовал, что его лоб стал горячим. Он повернулся, привстал на локте и заглянул омеге в лицо. — Фейри, тебе плохо? — Я не знаю, Аксель, — тихо отозвался Офер и как-то обреченно вздохнул. На этот раз лекарь был все-таки вызван. Он осмотрел омегу и обработал воспаленные участки кожи у него на спине. Офер был пассивен и как будто обессилен. Лекарь заверил, что принц идет на поправку. Аксель выслушал его молча, досадуя на себя. Как будто он сделал что-то плохое, стыдное, причинил брату вред. Эти мысли терзали его и не давали сосредоточиться на делах, которые никуда не делись. Он получил послание Баграта, тот отчитывался о делах на континенте и написал, что наследник вернулся в столицу. Это значило, что и младший сын Офера тоже скоро прибудет на Бланку. Аксель знал, что из всех своих детей брат любит этого больше всех. Он надеялся, что его возвращение вернет омеге покой и поможет прийти в себя. А значит, они скоро смогут отплыть обратно в Бергоф. За время своего царствования Аксель отвык от долгих отлучек из столицы, и теперь мечтал туда вернуться. Хотя в первую половину своей жизни ненавидел этот город. Ему было там тесно. А теперь вокруг него расстилался простор моря, но ему здесь было душно и не по себе. Офер был прав в том, что в Черном замке все напоминало о Нарвале. Он смотрел на него с портретов, его бывшие приближенные и члены клана все еще жили тут. И Аксель чувствовал себя как завоеватель, который убил хозяина замка и спит с его омегой по праву сильного. По крайней мере многие на него так смотрели. Людей с континента здесь до сих пор не жаловали. Это было совершенно ясно. Надо было показать местным, кто здесь власть. И, поскольку Офер все еще чувствовал себя неважно, Аксель решил осмотреть остров. Зигфрид младший в его присутствии держался по-деловому сдержанно, как будто даже забыв о детских годах, прожитых под его опекой. Альфа подозревал, что тот так себя ведет из-за их связи с Офером, которая стала известна практически всем. — Как островитяне воспринимают союзы, как у меня с твоим папой? — прямо спросил Аксель, когда они ехали к загородной резиденции Нарвалов. — У нас это не приветствуется, — не сразу ответил Зигфрид. — Но на практике встречается. Особенно на мелких островах, где живет мало людей. Там часто не из кого выбирать мужа для созревшего омеги. Потому в таких случаях омегу стараются выдать замуж до первой течки. Чтобы избежать такого позора. — Я опозорил Офера? — Аксель заглянул в глаза племяннику, и тот стушевался. — Отвечай, Зигги! — Формально нет, — хрипло, словно через силу ответил Зигфрид. — Ведь теперь Офер принадлежит роду Нарвала. Овдовевших омег у нас обычно из клана не отдают. Разве что за большой выкуп. — И во сколько ты оценишь своего папу, Зигги? — А у меня есть выбор? — Лишь в вопросе цены. Зигфрид нахмурился, помолчал и сказал: — Ты сделаешь меня наместником и дашь право беспошлинной торговли на Бланке. Так моя семья станет еще богаче и влиятельнее. И островитяне поймут, что я не прогадал. — Ты истинный сын своего отца, Зигфрид, — заметил Аксель. Племянник согласно кивнул и никак не выдал свои чувства. Хотя прекрасно понял, что король сказал ему совсем не комплимент. Аксель знал, что Зигфрид младший подыскивает себе омегу из самых влиятельных родов королевства. То есть подходит к вопросу брака, как делец. Его отцу выпала лучшая партия из возможных, и он выжал из этой удачи все, что мог. Сын теперь пытался сделать то же самое. Аксель подумал о своем прошлом браке, который никак нельзя было назвать выгодным и престижным. Совсем наоборот. Мантус был безродным нищим дикарем, но спас его жизнь и сделал для него так много, что не оплатить никакими богатствами. Будущий брак с Офером тоже не сулил никаких выгод — одни потери, но Аксель и не думал от него отказываться. И если Нарвалам надо было заткнуть рот деньгами, он это сделает. Поместье Зигфрида было роскошным не только по меркам островов. Оно было вполне сравнимо с королевской резиденцией. Огромный дом из белого камня, большой сад, длинная полоса пляжа в неприступной с моря бухте — надо было признать, что отказать в размахе Нарвалу было нельзя. — Проведи меня в покои Офера, — приказал Аксель, оглядывая зал приемов, где в честь его прибытия накрыли пышный обед. Оглядев гостиную и спальню брата, он понял, что дом был их совместным с Зигфридом детищем. В комнатах Офера все было так изысканно и красиво, что Аксель почувствовал себя медведем, залезшим в чужой сад. Осмотрев письменный стол брата, он открыл ящик и увидел стопки писем. Это была их личная переписка. Аксель узнал свой почерк. Письма были старые, но Офер их хранил, хотя это были вовсе не любовные послания. Под стопкой обнаружился маленький портрет самого Акселя времен его коронации. Глядя на собственное, еще молодое лицо, он почти перестал дышать, сел на стул, который под тяжестью его тела тихонько скрипнул. — Папа любит здесь бывать. Они оба любили, — сказал Зигфрид, отвернувшись от короля. — Отец мог бы прожить дольше, если бы не его вечные заботы. Он хотел нянчить здесь внуков… — Ты поселишься здесь? — хрипло спросил Аксель. — Да, когда женюсь. Ты можешь забрать вещи папы. Какие пожелаешь. Аксель покачал головой и взял с собой лишь переписку и портрет Офера, который висел на стене. Там он был изображен беременным с ниткой черного жемчуга на открытой груди. Его рука лежала на животе, и в этом жесте было что-то очень интимное. Он был как-то по-особенному красив, и Аксель долго смотрел на него, не отрывая глаз. — Отец любил эту картину. Вижу, тебе тоже нравится. — Да, — просто сказал Аксель и вышел из комнаты. Зигфрид предложил остаться в поместье на ночь, но Аксель не согласился. Оставлять Офера одного в Черном замке не хотелось. Расставаться с ним было тяжело. Но и находиться с омегой рядом тоже. Восстановление его душевного и физического состояния шло медленно. Офер как будто сам этому сопротивлялся. То и дело плакал, и почти не вставал с постели. Аксель перебил все метки на его теле, которые нашел. Но это не изменило дело кардинально, как альфа на то рассчитывал. И хоть Офер допускал его к своему телу, сам был как будто временами не здесь. На обратном пути в Черный замок их застал ураган, какие часто налетали на остров весной. Зигфрид предложил вернуться, но Аксель отказался. В его душе нарастала тревога за брата. Гонимые шквалистым ветром, путники укрылись в оливковой роще, которую по какой-то причине ненастье обходило стороной. — Это роща Благой богини, — объяснил Зигфрид Младший. — Морской бог здесь не властен. Аксель с досадой только шумно вздохнул. В предрассудки островитян он не верил, хоть и видел, что в роще бушующий на острове ураган не шевелит ни один листок. Ему хотелось побыстрее добраться до замка и увидеть Офера. Гнев Морского бога, как называли ненастья островитяне, будил в нем страх потерять брата второй раз. В голове мелькали мысли о мести жрецов за отказ выполнять обещание Зигфрида. Что если они вызвали этот шторм, чтобы не дать Акселю вовремя вернуться в замок? Что если сейчас жрецы, обойдя запрет короля, разговаривают с Офером? Глядя на то, как вихрь гоняет темные тучи у них над головами, альфа гнал от себя эти мысли как бесполезные. Он понял, что увезет Офера с этого проклятого острова завтра же, невзирая на обстоятельства. Зигфрид Младший тронул его за руку и тем вывел его из мрачной задумчивости. Из глубины рощи навстречу королевскому отряду шло несколько женщин, одетых в белое. — Жрицы Благой богини, — ответил Зигфрид на невысказанный вопрос короля. — Еще одни… — Аксель скрипнул зубами и грязно выругался. Племянник с удивлением посмотрел на него. Женщины подошли ближе, из их группы выделилась одна — пожилая, но довольно миловидная. Она взглянула на короля и его свиту очень спокойно и доброжелательно. Словно была под защитой, позволяющей ей не бояться вооруженных до зубов всадников. — Меня зовут Ника. Я предлагаю вам переждать гнев Морского бога под сенью Благой богини. — Меня зовут Аксель. И я, пожалуй, откажусь, — без обиняков ответил альфа. Зигфрид приблизился к нему и тихо сказал: — Не стоит отказываться, дядя. Удачи не будет. Аксель сжал челюсти, чтобы снова не выругаться. — Ураган утихнет лишь к утру. Богиня добра и терпелива, и потому я вновь приглашаю вас под ее покров, — сказала жрица и указала рукой вглубь рощи. Потом она и ее свита повернулись и пошли туда, не дав Акселю снова отказаться. И он поддался, велев следовать за женщинами. На душе стало еще досаднее. Его посетило чувство бессилия, которое в такой мере он давно не испытывал. Пройдя между деревьями с милю, они достигли белых стен какой-то странной постройки, похожей на лабиринт. Жрица пошла вокруг него, петляя между оливковых деревьев. Аксель оглянулся на свой отряд — он сильно растянулся из-за невозможности держаться строем в частой роще. Он не ощущал явной опасности от этих женщин, но необходимость играть по чужим правилам заставляла его нервничать. — Она уводит нас от святилища, — сказал Зигфрид, указывая на лабиринт. — Ты там был? — Нет. Туда могут попасть только омеги и женщины. — Офер тут бывал? — Много раз. Это одно из его любимых мест на острове. — И куда мы едем? — спросил Аксель. — Не знаю. Я сам тут впервые, — признался Зигфрид. Жрица привела их на постоялый двор, который находился в стороне от святилища у подножья горы, по склону которой росли все те же оливковые деревья. Было уже темно, когда Аксель вступил в просторный зал харчевни, где при виде вооруженной охраны короля немногочисленные посетители тут же выбежали через боковые двери. — Здесь вы можете отдохнуть и подкрепиться, — сказала Ника и подала сигнал прислужницам накрыть на стол. — Благодарю вас за гостеприимство, — сказал Аксель и чуть склонил перед ней голову. — У меня есть к вам разговор, — жрица указала ему рукой на незаметную дверь, и сама ее открыла, не дожидаясь согласия. Аксель бросил быстрый взгляд на племянника и своих гвардейцев, подал им знак садиться за столы, а сам пошел за женщиной. Она провела его в небольшую комнату, где посередине стояло большое белое кресло. Она заняла это место и указала королю на низкую скамью рядом. Аксель бы ни от кого не стерпел такого неуважения к его статусу. Ни от кого из мужчин. Но спорить с женщиной он не стал, сел и первым начал разговор. — Вероятно, сейчас вы предложите мне подарить что-то вашей Богине. Или попросите что-то для вас сделать. — Почему вы так решили? — с улыбкой спросила Ника и посмотрела ему в глаза. В этом взгляде не было вызова, только лукавая насмешка. — Мои встречи с жрецами обычно всегда сводятся к этому. — Благая богиня владеет всеми дарами земли и не нуждается в ваших подарках, Аксель. — Вы вообще знаете, с кем разговариваете? — уточнил тот. — Вы король Берсонов. Но такие титулы здесь мало значат. Богиня владеет жизнью и смертью всех живущих, даже королей. — Я слышал нечто похожее от жрецов Морского бога не далее, как пару дней назад, — бросил Аксель, без особого интереса разглядывая убранство комнаты. Здесь было мало вещей и еще меньше того, что можно было назвать роскошью, на которую были так падки островитяне. — Они подвержены своим заблуждениям, — спокойно согласилась Ника. — И я знаю, что они хотели от вас получить. — Вот как? — неприязненно спросил Аксель. — Вы будете требовать того же? — Ваш брат — служитель Благой уже по праву своего рождения. Она отметила его великим даром. У него есть предназначение, которое он еще не исполнил. Аксель сжал челюсть и ничего не сказал, потому что им овладел гнев, который он не мог себе позволить излить на слабую женщину. Даже жрицу. — Вы хотите забрать Офера в свой дом. И там он сделает то, что Благая давно от него ждет. Морской бог, чье истинное имя знают лишь посвященные, хочет завладеть его силой. Но у него это не получится. — Какой такой силой обладает мой бедный брат? — наконец спросил Аксель и поднялся на ноги. — Он с постели не может встать вот уже много дней. — Ему нужна сила, которую вы ему не дадите. Приведите его ко мне, и Богиня его исцелит. Аксель испытующе посмотрел в глаза жрицы и произнес: — Я вам не верю. Я вообще не доверяю жрецам и колдунам. — Вы не переплывете Теплое море, если Офер не вернет себе силу. Аксель, вы же понимаете, что Морской бог не отдаст вам свою добычу? — Мой брат — не добыча! — воскликнул Аксель. — Ваш брат — квель, источник. И его жизнь ему не принадлежит. И тем более она не принадлежит альфе. Ни тому, кого забрала Благая, ни вам сейчас. — Я устал от этого бреда, — Аксель мотнул головой и направился к выходу. — Если ты хочешь выжить и забрать Офера себе, приведи его сюда, — перейдя на властный тон, сказала Ника. — Нет. — Не отказывайся от милости Благой, Аксель сын Сирила. Аксель в гневе повернулся и уставился жрице в глаза. — Дракон выпросил у Богини твое появление на свет. Твоя мать зачала тебя от двух отцов сразу, а ты с этой силой не смог убрать со своей дороги безумного короля, спалившего священный город Благой богини. Ты позволил посланнику Морского бога забрать у тебя из-под носа того, кто был рожден для тебя. И потому ты нашел проклятого своим родом шамана, который понес от тебя, приведя в этот мир старую душу твоего предка. Твой род затухает, Аксель. Твой брат отдал свою молодость и силу тому, кто купил свою жизнь у Морского бога по сходной цене. Но Благая дала тебе шанс все исправить. Приведи Офера сюда. В этот раз Аксель ничего не сказал и просто покинул помещение. Он не ответил на вопросы племянника, не притронулся к пище, которую подали жрицы, и молчал всю дорогу до Черного замка. В его ворота они вошли уже на рассвете нового дня. Ураган утих, но небо по-прежнему было серым и грозовым. Тучи висели низко, и сквозь них едва пробивались лучи восходящего солнца. Аксель влетел в покои и увидел Офера, сидевшего на краю кровати. Его взгляд был решительным. Он встал навстречу брату и сказал: — Мне снилась Благая богиня. Я должен ее навестить.