Дети Дракона

Аксель после ухода Офера с праздника уже не мог ни о чем думать. Только представлять их скорое свидание. Одновременно в его душе разгоралась досада из-за слов брата и его внезапно проявившегося напускного благочестия. Аксель понимал его желание выдержать положенное для траура время, но считал это никому не нужным ханжеством. Офер же очевидно так не считал. Он с вполне искренней скорбью в глазах принимал соболезнования об утрате мужа, ходил на службы в капеллу и сидел у себя в покоях, как затворник. Или как безутешный вдовец. Акселя это почему-то бесило. Брат, впустив его в свою постель, как будто не хотел идти дальше. — Прекрасный праздник, Ваше величество, — из задумчивости его вывел голос матери. Она тронула его за плечо и улыбнулась. Аксель устало посмотрел в ее доброе лицо, ещё хранившее следы былой красоты. — Ты знаешь, я не люблю приемы. — Твой отец их тоже не любил. Но понимал, что это один из способов поддерживать в людях верность короне. Аксель лишь согласно кивнул. Его мысли были совсем не здесь. Он хотел поскорее уйти, но не принять делегацию городских гильдий и памятные подарки от титулованных особ было нельзя. На все это уйдет немало времени, Аксель злился, но был уже достаточно привычен к тому, чтобы надевать на себя маску величавой доброжелательности, положенной в таких случаях. Не один Офер знал, как важно соблюдать приличия. Это знали все члены королевской семьи. Аксель понял, что его бесит не сама благопристойность Офера, а то, что он пытался ею отгородиться от него. Солнце уже клонилось к горизонту, небо окрасилось в цвета пурпура и багрянца. Во дворце и саду зажгли факелы. Музыканты играли плясовую, гости танцевали, пили вино и радовались. Их веселые голоса и смех смешивались со звуками музыки, наполняя вечерний воздух гулом, делая его как будто плотнее. Акселю было тяжело дышать в тесных парадных одеждах, корона давила на лоб, и он еле сдерживал себя, чтобы ее не снять. Он вышел на широкую дворцовую террасу, где было организовано место королевского приема. Рядом толпились те, кто желал выказать королю особые почести и передать прошения. Прежде чем начать прием, Аксель задрал голову и посмотрел в закатное небо, там сквозь пурпурные облака рядом друг с другом сияли две луны. Двойное полнолуние и сближение. Яркое и довольно редкое зрелище, сулящее что-то хорошее. По крайней мере так помнил Аксель, не особенно верящий в приметы. Но сейчас эта мысль придала ему сил довести дело до конца. Он широко улыбнулся и жестом показал, что готов к приему визитёров. Выдержав все положенные светские процедуры, Аксель удалился в свои покои. Там он переоделся в простую нательную рубашку и штаны. Выйдя из комнаты, он встретил свою охрану и, приказав им себя не сопровождать, отправился к Оферу. Зайдя в его покои, он почувствовал запах красных зимних яблок, можжевельника и первого снега. Это был многократно усиленный аромат тела самого омеги, который Аксель запомнил ещё со времён их общей юности. — Фейри, — позвал он и увидел его в глубокой ванне, из которой переливалась вода. — Тебе больно? — Нет, — Офер мягко улыбнулся. — Просто люблю сидеть в горячей воде в ожидании течки. — Ты позволишь к тебе присоединиться? — Почту за честь, ваше величество! — Офер заржал в голос, нырнул в воду с головой, дал место альфе и откинулся на бортик ванны. От его взгляда у Акселя перехватило дыхание. Он быстро разделся и залез в воду, стараясь не наступить на брата. Из ванны вылилось много воды, а Офер продолжал смеяться. Аксель поймал его за руку и прижался щекой к его влажной коже. — Я думал, тебе сейчас плохо, спешил к тебе, как мог. — Ты пришел как раз вовремя, братишка, — Офер приблизился к нему, Аксель подался вперёд и поцеловал его в губы. — Давай ещё немного посидим в воде, она облегчает мне переход. — Мантус очень страдал в такие моменты, — вспомнил Аксель и погладил омегу по бёдрам. — Я тоже страдал в юности, а сейчас все стало гораздо легче, — Офер поймал его руку под водой и положил ее на свой член. Аксель мягко ласкал его, смотрел в разомлевшее, чуть раскрасневшееся лицо, большие влажные глаза с расширенным зрачком, в которых все больше разгоралось желание. Он не мог до конца поверить, что сейчас произойдет то, о чем ему было страшно мечтать. Первая течка Офера разбудила в них непреодолимую страсть друг к другу, и теперь спустя столько лет он наконец сможет завершить начатое — сделает брата по-настоящему своим омегой. Офер как будто прочитал его мысли, подался вперёд и сбросил руку альфы со своего члена. — Хочешь выйти из ванны? — Пока нет, — омега приблизился ещё и потерся пахом о член альфы. — Прямо здесь? — удивился Аксель и обнял Офера за талию. — Можно, — выдохнул тот ему на ухо. Альфа просунул пальцы в его анус, почувствовал разгорающееся тепло и пульсацию. — Тебе не будет больно? — Нет, мне это даже поможет, — Офер упал на грудь брата, тот ему помог осесть на член и прижал к себе. — Ты большой мальчик, — прошептал омега и протяжно выдохнул. — Всё-таки больно? — забеспокоился Аксель. — Нет. Просто до сих пор не привыкну. У Зигфрида был огромный член, но твой я ощущаю как-то по-другому, он толще, — Офер заерзал, устроился на Акселе поудобнее и заглянул ему в глаза. — Ты ревнуешь? — Да, — честно ответил альфа и начал двигаться в теле омеги. В воде это было непривычно и неудобно, но он сейчас шел за желаниями и потребностями Офера. — Прости, меня уже накрывает течкой, и я говорю, не подумав… — Мне не нужно, чтобы ты контролировал себя рядом со мной, Фейри, — Аксель двигался медленно и продолжал смотреть ему в глаза. — Я бы хотел, чтобы ты ничего от меня не скрывал. — Сейчас я на это просто неспособен, Аксель, — Офер зажмурился и как будто ещё глубже осел на его член. — Не двигайся, давай немного посидим так, пожалуйста. — Конечно, Фейри, — Аксель обнял его и стал покрывать нежными поцелуями грудь омеги. — Мне всегда было невыносимо представлять тебя в постели с твоим мужем. Он ведь был груб с тобой? — Бывал, — Офер кивнул с закрытыми глазами. — Но я и сам бываю грубым в сексе, — сказал Аксель, вспомнив прошлую ночь. Омега снова кивнул. — Он бил тебя? — Никогда. — Принуждал тебя к сексу? — Да. Но он был в своем праве, — ответил Офер и часто задышал. Аксель почувствовал сильную пульсацию в его теле. Он понял, что задавать вопросы омеге сейчас — доставлять ему ещё больше страданий. — Зигфрид был хорошим любовником, когда этого хотел, — сказал Офер и обнял альфу за шею. — А в остальное время просто брал свое. — Я так и думал, — Аксель обхватил лицо Офера и сказал. — Мне хочется, чтобы у нас с тобой было по-другому. Офер не ответил, начал двигаться на члене альфы, и тот тут же утратил интерес к разговору. Через несколько мгновений он почувствовал, что Офер полностью расслабился, а его анус изнутри стал ещё горячее. Аксель понял, что трансформация закончилась. — Давай выбираться отсюда, — каким-то не своим, пьяным голосом сказал Офер. Альфа заглянул ему в глаза и увидел, что зрачки ещё больше расширились, и темно-серого цвета радужки больше не было видно. На щеках омеги горел румянец, губы пылали пунцом, аромат кожи стал ещё сильнее. Аксель осторожно вышел из тела брата и, придерживая его, встал. Омега опёрся на бортик и ждал, когда альфа ему поможет. Тот отнес его на руках на постель и вытер простыней. Офер призывно развел бедра, и Аксель устроился между ними. Он жадно поцеловал омегу и быстро в него вошёл. На суше Офер пах ещё ярче, чем в воде, его кожа и анус ощущались горячее, и Аксель почувствовал, что его накрывает волной возбуждения, которое он не испытывал уже очень давно. Его трясло, он двигался резко и кончил буквально за минуту. Упав на тело омеги, он стал жадно его целовать, зарываясь руками в его тяжелые влажные волосы. Ему хватило пары мгновений, чтобы снова начать двигаться. Офер под ним стонал и вскоре выгнулся, и задрожал в первом за этот вечер оргазме. К ночи Аксель уже сбился со счета, сколько раз он кончил в широко раскрытый ему навстречу анус омеги, сколько раз тот выгибался и трепетал, страстно прося дать ему мгновение пережить оргазм, чтобы потом снова продолжить это сладкое безумие. Их остановила только сцепка. Аксель прижимался к спине Офера, лёжа на боку, закинув на него ногу, чувствуя, что больше не может выйти из его тела. Он увидел на коже брата свежий засос, облизал это место, а потом впился в него зубами. Это было абсолютно неконтролируемое им, инстинктивное движение. Омега дернулся и застонал. Альфа ощутил у себя во рту вкус крови и немного пришел в себя. — Фейри, прости… я не смог себя остановить… — Аксель почувствовал себя диким зверем, который поймал добычу и вцепился в нее зубами. — Твои метки помогли нам выжить там, в море, — странным голосом ответил Офер. Будто эти слова пришли откуда-то из самого нутра его тела. — Если бы ты их не поставил, он бы забрал меня к себе. А ты бы утонул. — Зачем ты был ему нужен? — потрясенно спросил Аксель. — Он хотел, чтобы я родил кого-то, кто станет его воплощением на земле. Кого-то вроде Зигфрида, только ещё сильнее. Там в море я вдруг познал его гораздо глубже, чем за все время нашей совместной жизни. — Ты сейчас это вспомнил? — Да, — Офер кивнул, заеерзал, но сцепка держала их крепко. — Течки нам даны не только для секса, но и для таких вот осознаний. В этом состоянии легче почувствовать незримое. — И что ты сейчас увидел? — Аксель затаил дыхание. — Зигфрид был зачат во время ритуала наподобие того, в котором когда-то пришлось поучаствовать и мне. Он всегда так гордился тем, что он Нарвал, но на самом деле его физическим отцом мог быть любой из тех, кто трахал его течного отца-омегу там на алтаре Морского бога. И по факту тот и был его настоящим родителем. — Это ужасно, Фейри, — Аксель крепко сжал его в объятиях. — Мне всегда было невыносимо думать о том, через что ты тогда прошел. — Меня успел покрыть только Зигфрид. У меня получилось дать им то, чего они хотели. И тогда они решили, что я им нужен, чтобы их бог воплотился в человеке через меня. Но самое смешное, что я уже давно не способен никого родить. — Ты в этом уверен? — Да. Как видишь, ты решил жениться на бесплодном омеге, братишка. — Мне это совершенно не важно, Фейри, ты же это знаешь. — Знаю, Аксель. — Почему ты вообще выбрал Зигфрида тогда, чтобы… — альфа осекся и вжался лбом в спину омеги. Тот помолчал, тяжело вздохнул и ответил: — Потому что ты был недоступен, а я созрел и жаждал секса. Хотя больше всего на свете мне хотелось только твоей любви. — Я очень виноват перед тобой, Фейри, — Аксель вдруг почувствовал навернувшиеся слёзы. — Перестань. Ты исполнял приказ отца и служил своей семье. Это я был тем, кто смешал тебе все карты. — Сейчас по прошествии стольких лет я уже не считаю, что поступил правильно. — Так было суждено, брат. Нет смысла ни о чем жалеть. Выйдя замуж за Нарвала, я послужил делу объединения твоей страны. Ты нашел золото в северных горах и, наверное, тоже был счастлив со своим дикарём, как я временами со своим. — Не знаю, Фейри. Сейчас, когда ты рядом, мне все это кажется таким неважным… — Аксель тяжело вздохнул. — Все, чего я хочу, это быть с тобой. — Ты уже со мной, Аксель. И даже частично во мне, — напомнил Офер и поцеловал альфу в плечо. — Давай немного отдохнем, а наутро продолжим. — Я люблю тебя, Офер. Мне все время хочется тебе это говорить, — альфа крепко сжал его в объятиях и поцеловал. — Говори. Я готов слушать эти слова от тебя бесконечно.