Дети Дракона

В начале лета в Бергоф пришла жара, Офер прятался от нее в своих покоях и почти никуда не выходил. Конечно, это была не та жара, которая часто устанавливалась на островах в течении нескольких недель и сжигала посевы. Но Офер, видимо по старой привычке, не выходил на открытое солнце и проводил время в помещениях с зашторенными окнами. Он сидел в кресле, пил освежающий напиток из трав и апельсинов, набрасывал заметки о жизни на островах, которые давно собирался составить. Но все его записи погибли в кораблекрушении, и Офер решил, что пришло время сделать это вновь. От этого занятия его отвлёк Гектор, принесший письма. Олли писал о семейной жизни и скором прибавлении. Его муж был наследником клана Альбатроса, они занимались морской торговлей с южными странами и жили на самом дальнем из Зелёных островов. Офер не виделся с ним больше года, но регулярно обменивался письмами. В тоне Олли сквозила гордость за себя и положение, которое он занял в обществе. Его новая семья и вправду была одной из самых влиятельных на островах. Сын желал ему счастья в Бергофе, и Офер размышлял о том, намекает ли Олли на связь с королем или просто использует формулу вежливости. Со старшим сыном у Офера были теплые, но не особенно близкие отношения. Олли был на него похож по части отстранённости от людей, но это была не форма замкнутости, а скорее понимание собственных границ и интересов. Он уже с шестнадцати лет был в поиске подходящей пары и дистанцировался от Офера, как будто он мог составить ему конкуренцию и как-то помешать. Олли плавал с Зигфридом по островам, присматривался к альфам и выбирал себе пару очень осознанно. В Бергофе он тоже регулярно бывал, но не захотел связывать свою жизнь с континентом. Офер наблюдал за этими поисками спокойно и даже немного завидовал сыну, поскольку в его молодости никто ему подобного выбора не предоставлял, и он вышел замуж за того, кто удачно воспользовался его глупостью и обидой на родителей. Вторым письмом было послание Зигфрида Младшего. Он писал о том, что собирается прибыть в Осроену в середине лета. Между строк он спрашивал, будет ли там король и сам Офер. Вероятно, у сына назрели вопросы, требующие обсуждения. Или же он интересовался этим, поскольку летом был сезон выбора женихов и невест, собирались светские приемы и балы, где молодые люди знакомились. Если король останется на лето в Бергофе, то в Осроене у Зигфрида будет гораздо меньше вариантов выбора. Весь свет останется в столице, и главные смотрины будут там. Офер откинулся в кресле и долго просидел в глубокой задумчивости. Потом позвал Гектора и велел передать записку Томасу. Тот явился спустя час, выглядел удивлённым и даже смущенным, появившись в спальне принца. Гектор раздвинул шторы, впуская в комнату закатный свет, принес свежий напиток и удалился. — Томас, у меня к тебе личная просьба, — Офер указал ему на кресло у камина и сел в соседнее. — Я так понимаю, ты единственный, кто сейчас при дворе знает всех и хоть что-то по-настоящему решает. — Слушаю вас, Ваше высочество. — Мой друг Ноа хочет выйти замуж. Свадебный сезон в разгаре, — начал Офер и замолчал, поймав свое отражение в зеркале. Он поправил сползшую с плеча рубашку и перевел взгляд на Томаса. — Чем я могу помочь, Ваше высочество? — Нужен подходящий жених. Ноа уже не молод, и у него нет права на ошибку. Томас выглядел озадаченным. — Просьба деликатная, но я верю, что ты сможешь помочь, — сказал Офер. — Я готов дать с Ноа хорошее приданное, но только тому, кто будет его достоин. — Насколько я знаю, сир Ноа сейчас принимает ухаживания нескольких господ… — Да, но он хочет замуж, а они хотят просто развлечься, — возразил Офер. — Меня не устроит, чтобы он стал разменной монетой в придворных интригах, и про его связи распускали грязные сплетни. Муж Ноа может рассчитывать на продвижение по службе, если таковое его интересует… Я хочу, чтобы мой друг был счастлив. И я готов за это заплатить, но все должно выглядеть, как бескорыстная любовь. — Я понял вас, ваше высочество, — Томас склонил голову и хотел встать, но Офер его остановил. — Это ещё не всё, — он ненадолго замолчал, задумчиво посмотрел в окно, где догорал жаркий летний закат. — Мне нужно, чтобы ты навёл справки о судьбе моего лекаря Макса. — Вы о том, кто служил вам на Бланке? — Да. — Он живёт в Черном замке. После того, как его величество король Аксель отстранил Макса от заботы о вашем здоровье, он остался лекарем при новом герцоге Бланка. — Я знал, что обратился к правильному человеку! Моему венценосному брату невероятно повезло с тобой, Томас, — с улыбкой сказал Офер, но та тут же погасла, и он снова погрузился в задумчивость. — Что-то ещё, ваше высочество? Офер перевел рассеянный взгляд на Томаса, встал, подошёл к окну и сказал: — Привези мне сюда Макса как можно скорее. — Вам нужен лекарь, ваше высочество? — Томас тоже поднялся и послушно ждал ответа, который Офер дал не сразу. — Нет, мне нужен именно Макс. У меня есть к нему пара вопросов. И я буду благодарен, если король о моей просьбе ничего не узнает. — Слушаюсь, ваше высочество! — Томас поклонился и вышел. Офер отвернулся от окна и подошёл к зеркалу. Внимательно осмотрев свое лицо, он приложил палец к губам, скользнул рукой по своей груди, скинул с себя рубашку и коснулся ярко красных сосков. Рядом с правым виднелась свежая метка, оставленная Акселем прошлой ночью. — Что мы с тобой наделали, братишка? — тихо спросил Офер, глядя в глаза своему отражению. Он решил сегодня не ходить в спальню к брату. Упал в кровать и провалялся до поздней ночи без сна, отказавшись идти на ужин. Офер знал, что Аксель будет волноваться, но понадеялся, что тот не придет к нему в спальню вопреки запрету. *** Праздник середины лета знаменовал собой разгар свадебного сезона. В этот день при дворе всегда было столпотворение. Люди благородного происхождения и богатые горожане могли принять участие в королевском застолье. Таких дней в году было два — вторым был Зимний праздник. Пользуясь случаем, родители привозили ко двору своих повзрослевших детей, чтобы устроить им подходящую партию. Иногда Аксель и его двор праздновал середину лета в Осроене, иногда в Бергофе. И в этом году ни он, ни Офер не хотели покидать столицу. Аксель вообще зарекся лишний раз появляться на побережье, после кораблекрушения он возненавидел море. Офер не высказывался столь радикально, но альфа видел, что тот даже морской жемчуг перестал носить, хотя в былые годы постоянно появлялся в самых изысканных и дорогих дарах моря. В день праздника у Акселя на душе поселилась тревога. Офер стал появляться в его спальне реже, и никак это не объяснял. Альфа снова сделал ему предложение, но тот его вновь отверг. И Аксель опасался, что омега и вовсе лишит его доступа к телу, если он будет настаивать. Жара заставила распорядителя двора перенести часть празднества в сад. Тут были приготовлены беседки и столы, часть газонов закрыли деревянным настилом для танцев. Аксель отправил Оферу в подарок рубиновое ожерелье и парные браслеты с тем же камнем. Такие часто дарили в качестве свадебного подарка, так альфа дал понять, что продолжает лелеять надежду на их брак. Офер появился на празднике в подаренных украшениях, белой шелковой тунике с золотым шитьем, на которой рубины смотрелись особенно ярко. Но ярче драгоценных камней пылали алые губы Офера. Акселю показалось, что сегодня он как-то по особенному выглядит, его красота стала как будто хищной, необузданной. А, возможно, это Аксель так ощущал свою страсть к брату, подогретую его отсутствием в спальне прошлой ночью. При виде него альфа вдруг захотел прямо подойти к нему, взять за руку и увести подальше от толпы и множества жадных прилипчивых взглядов. Хотелось встретить праздник середины лета только вдвоем. — Не слишком рано он стал так одеваться? — услышал Аксель недовольный голос сестры. Сирилла сидела за столом королевской семьи вместе с мужем и своей младшей незамужней дочерью Сибил. У них всех был сегодня какой-то нервный и недовольный вид, будто накануне праздника они поссорились. Аксель не стал осаживать сестру прилюдно, сделав вид, что не слышал ее слов. Офер подошёл и сел с краю стола, уступая место рядом с королем Баграту. И ни разу не посмотрел на альфу. Аксель испытал досаду и сжал кулаки. — Кажется, ты хочешь, чтобы я исчез, — тихо заметил Баграт, когда все гости сели на свои места, прозвучали первые тосты и поздравления. — Нет, сиди на месте, так даже лучше, — в тон ему ответил Аксель, бросая быстрый взгляд на омегу. Тот широко улыбался гостям и вообще не обращал внимание на короля. Или делал такой вид. При первой возможности Офер встал и пересел за стол придворных к своему приятелю Ноа. Их тут же окружила толпа восхищённых мужчин. Аксель скрипнул зубами и снова сжал кулаки. — Должен тебе сказать, вы себя выдаёте, — тихо сказал Баграт. — Я знаю, — мрачно отозвался Аксель. — Почему ты на нем не женишься? Аксель окинул брата внимательным взглядом. Баграт обычно не лез в чужие дела и сейчас, очевидно, спрашивал не из праздного любопытства. — А почему ты до сих пор не женат? — мрачно спросил Аксель и отпил вина из кубка. — Не хочу. Но ты-то, по всей видимости, хочешь. — Зато он не хочет. — Вот как? Впрочем, я не удивлен. Офер всегда был склонен усложнять себе и всей семье жизнь. — Баграт, тебе ли не знать, что у нас есть запрет на близкородственные браки? — Аксель бросил тяжёлый взгляд на брата, а потом перевел его на толпу ухажёров вокруг Офера. — Во-первых, вы под этот закон подходите не вполне, во-вторых, ты можешь его вовсе отменить. Он довольно старый, в нем много дыр и по факту он давно уже не работает. — Объясни, — потребовал Аксель. — Вы не полнокровные братья. Закон говорит о полнокровных, а так же родителях и детях. — Это его не убедит, — Аксель покачал головой и снова осушил кубок вина. Досада его разгоралась все больше. — Я надеялся, что с его возвращением ты станешь счастливее. — Я счастлив, когда он в моей спальне. А когда вот так… — Аксель махнул рукой в сторону толпы вокруг Офера и замолчал. — Пойду позову его за наш стол. Надеюсь, ко мне ты не будешь его ревновать? — Сделай милость. И скажи ему, что я держусь из последних сил. Но Баграт не успел дойти до стола, где сидел Офер. Его опередил наследник престола Арс. Он подошёл, придворные почтительно расступились, и пригласил Офера танцевать. Тот улыбнулся, почти рассмеялся, а потом принял протянутую ему руку и вышел в сад, где играла музыка. Аксель поднялся, направился туда же, а за ним и большинство придворных. В ранних сумерках, окрашенных розовой дымкой заката и светом фонарей, танцевали пары. Арс и Офер стояли впереди и задавали тон всему танцу. Как и отец, наследник престола не был силен в изящных реверансах. Врождённая косолапость и крупное телосложение сделали его походку тяжёлой. Но избежать танцев совсем ни тот, ни другой не могли. Этикет требовал того, чтобы неженатые принцы принимали в них участие. Аксель не танцевал уже много лет не только потому что королю это было делать совсем необязательно. Его супруг Мантус не умел танцевать и смотрел на это как на что-то почти неприличное. На его родине танцы были лишь ритуальные, исполняемые в особых случаях в кругу посвященных. Для собственного удовольствия на севере никто не танцевал. Арс возвышался над Офером на голову и выглядел по сравнению с ним неуклюжим медведем. Но омега этого, казалось, не замечал. Он улыбался и о чем-то с ним беседовал, у Арса было выражение лица, которое Аксель у него никогда раньше не видел. Это была явная заинтересованность, которую Арс, будучи очень закрытым человеком, никогда не проявлял. Аксель поискал глазами племянника. Аларих нашелся в толпе танцующих в компании юного омеги. Там же танцевала и дочь Сириллы с пожилым графом, и Баграт с какой-то перезревшей красоткой. Все изображали веселье, а может, и вправду его испытывали. И только Аксель стоял посреди толпы, как памятник самому себе. — Ваше величество, прекрасный праздник! — справа от него возник Берти. Вид его ярко накрашенного и несвежего лица Акселя лишь ещё больше раздосадовал. Он молча кивнул ему в знак приветствия. — Не будет ли наглостью с моей стороны пригласить вас прогуляться в саду? — спросил Берти. — Я, как и вы, разлюбил танцы. — На Зимнем празднике я видел тебя в ряду главных танцоров, — напомнил Аксель, глядя на сына и брата, кружащихся вокруг друг друга. — Именно тогда мне отдавили ногу так, что я решил оставить танцы в прошлом, — грустно отозвался Берти, пытаясь поймать взгляд короля. — До меня дошли сведения, что дело было вовсе не в ноге, — неприязненно возразил Аксель. — Ты соблазнил юного альфу, который был столь горяч, что вызвал твоего мужа на поединок. — Это грязные сплетни, ваше величество! — У меня до сих пор на столе лежит прошение твоего мужа об отставке и о разводе с тобой, Берти, — Аксель посмотрел ему в глаза, и тот весь сжался и покраснел. — Из уважения к семье твоего отца, я уговорил твоего мужа простить тебя в очередной раз. — Возможно, вам стоило разрешить нам расстаться, ваше величество, — сухо сказал Берти и сделал шаг в сторону в попытке уйти. — Ты за все эти годы перетрахал столько альф! Мне интересно, ты вообще способен остановиться? — Если бы вы тогда сделали мне предложение, я бы… — Я бы его никогда не сделал, — глядя ему в глаза, сказал Аксель. — Если ты хочешь развестись, я тебя разведу. Но мне надоели скандалы вокруг тебя, Берти. И не смей больше намекать на нашу связь. Ты мне противен. — Я вас понял, ваше величество, — Берти низко поклонился и быстро смешался с толпой. Танец кончился, и к Оферу выстроилась очередь из желающих повести его танцевать. Тот отказывался, но, видимо, как-то неубедительно, потому что число альф вокруг него только увеличивалось. Аксель не выдержал и прошел тараном через эту толпу. Офер поднял на него удивленный взгляд, словно совсем не ожидал его увидеть. Он поклонился в соблюдение этикета и подал ему руку. — Предлагаю тебе пройтись, — предложил Аксель. — Думаю, мне лучше вернуться в свои покои. — Уже поздно, Офер, — Аксель накрыл его руку своей и отвел от толпы. — Поздно? — Ты уже произвел впечатление, — ревниво сказал Аксель, затащил омегу за ближайший куст и жадно поцеловал. — Что ты творишь?! — Офер попытался вырваться, но альфа его удержал в плену своих рук. — А что творишь ты?! Соблазняешь моего сына? — Прекрати! Он сам ко мне подошёл. — Да к тебе нельзя не подойти! — Аксель поднял Офера утащил ещё дальше в сад, туда, куда не доходил свет факелов. — Не обвиняй меня в этом, пожалуйста, — прошептал Офер, оглядываясь по сторонам и одновременно развязывая шнурок у себя на штанах. Альфа покрывал поцелуями его шею и грудь, рванул рубиновое ожерелье, и оно упало куда-то в траву. Омега ахнул, но больше не вырывался, позволяя себя ласкать. Спустя пару минут он повернулся к альфе спиной и послушно принял его член. Аксель двигался жёстко, держа Офера за бедра. Его корона упала куда-то во тьму, но ему не было до нее никакого дела. Излившись в горячий анус омеги, он последний раз дёрнул его на себя и поцеловал в шею. — Мы не закончили. Я жду тебя в спальне ночью, — сказал Аксель, когда вышел из его тела. Офер какое-то время стоял, наклонившись, чтобы сперма альфы осталась в нем и не потекла по ногам. Аксель придерживая омегу, гладил его ягодицы рукой и коснулся горячего влажного ануса. — Не трогай, иначе он не закроется, — тихо попросил Офер. — Ты вынуждаешь меня трахать тебя по кустам, Фейри, — печально сказал Аксель, помогая ему привести себя в порядок. — Мне кажется, тебя это даже возбуждает, — возразил Офер, надевая ему на голову корону. Его глаза в темноте сверкнули. — А тебя? — Аксель поймал его лицо и обхвати руками. — Зачем ты вызываешь во мне ревность? — Я могу снова никуда не выходить, — предложил Офер. Аксель лишь покачал головой. — Мне не стоит возвращаться на праздник — ты порвал на мне одежду. А ты иди. — Ты придёшь ко мне ночью, Фейри? Обещай, что придёшь. — Обещаю, — тихо сказал Офер и позволил вновь себя поцеловать.