Дети Дракона

Лето сменилось холодной осенью как-то резко, и прогулки в саду, к которым привык Офер, пришлось оставить до лучших времён. Он понял, что очень отвык от холода, живя на Бланке. Грядущая зима уже сейчас проникала в покои сквозняками и запахом печных труб. Офер кутался в накидку из меха северного песца и сидел у камина, редко покидая покои. Беременность протекала благополучно, напоминая о себе лишь растущим животом и вялостью по утрам. Омега решил заняться переустройством дворца и его украшением, встречался по необходимости с архитекторами и другими мастерами, но в остальном вел затворнический образ жизни. — Я просто устаю от толпы, — ответил Офер на вопрос мужа, когда тот спросил, почему он не хочет участвовать в празднике сбора урожая. В этот день обычно устраивался королевский прием. Аксель не стал настаивать, но в день торжества Офер вдруг решил туда пойти и даже оделся в пышное ярко-красное одеяние с золотым шитьем. Его живот выпирал под платьем, делая его похожим на спелое яблоко. — Ты передумал? — довольно спросил Аксель, обнимая его. — Я вспомнил, что стал королевским омегой. И у меня нет права тебя бросать одного во время приемов. — Фейри, я бы спокойно это пережил. Твое положение… — Обязывает меня пойти, Аксель, — закончил за него омега. — Ты можешь уйти, когда захочешь, — Аксель поцеловал его в висок и вдохнул запах его волос. — Не раньше, чем услышу о помолвке Ноа. Он намекал, что это будет сегодня. Аксель усмехнулся и помог ему надеть украшение — ожерелье из гранатов — традиционное для осенних праздников. Офер провел в зале приемов два часа, вместе со всеми поздравил друга с помолвкой с новым начальником королевской гвардии, а потом они вместе с Акселем ушли, оставив гостей пить и веселиться. — Устал? — спросил альфа, помогая ему раздеться. — Почему там не было Сириллы? — Офер бросил быстрый взгляд на Акселя. — Я назначил ее мужа наместником Осроены. Они теперь живут там. Офер сел на кровати и принялся растирать отекшие от колец пальцы. — Вот так стоит мне пару дней не ходить в трапезную, и ряды королевской семьи заметно редеют. — Не буду скрывать, мне надоели нападки Сириллы. Я ее терпел до нашей свадьбы, а сейчас у меня нет причин держать ее в Бергофе. — Берти не было по этой же причине? Выгоняешь из столицы всех, кто меня на любит? — Да. А надо будет, я буду действовать жёстче, — спокойно ответил Аксель, скинул с себя одежду и лег в кровать. — Ты подарил Бернарду поместье под Осроеной с тем, чтобы он увез отсюда Берти? — Он давно просил об отставке, я подарил ему поместье и титул графа за верную службу. Он это заслужил. — Не сомневаюсь, — Офер лег рядом с мужем и, глядя в полог кровати, сказал: — Не стоит собирать недовольных в одном месте, Аксель. Особенно, если это место — самый большой город королевства, в котором силен культ Морского бога. — Бернард мне не враг. И он сам всю жизнь страдал от того, что его сын Берти не умеет себя вести. Мне пришлось развести их с мужем. Тот больше не хотел терпеть его распутства. И мне эти скандалы тут тоже не нужны. — Мне Берти совсем не мешал, — заметил Офер. — И его скандалы нам даже на руку. Отвлекли бы публику от нас с тобой. Ты лишил Берти общества столичной аристократии и статуса главного придворного распутника, и теперь он ещё с большей силой будет злословить о нас. — Не думай о нем. Он вполне заслужил свою участь. — Ты его трахал, а теперь от него избавился, — Офер бросил косой взгляд на Акселя. Тот положил руку на живот омеги и лег ближе. — Его не трахал только ленивый. Надеюсь, ты не ревнуешь? Офер лишь фыркнул в ответ. — Мне не нужен никто, кроме тебя, — заверил альфа. — Знаю, — Офер лицом уткнулся в плечо Акселя, и тот его крепко обнял. Они лежали в тишине под треск горящих в камине дров. Аксель вскоре стал посапывать, а Оферу не спалось. Он сел на кровати и погладил свой живот. Младенец внутри шевелился и вполне чувствительно толкался. Офер помнил, что Олли доставлял ему гораздо меньше подобных неудобств. Будущий омега вел себя в утробе почти как альфа. Причем, активность проявлял чаще по ночам. Офер поднялся, сунул ноги в домашние туфли, накинул на плечи меховую накидку и подошёл к окну. Стояла тихая осенняя ночь, из-за туч пробивался свет лун. Он освещал темный королевский сад. Офер заметил движение и разглядел человека, идущего куда-то по дорожке без факела и фонаря. Он отметил знакомую походку, но в большей степени почувствовал, что это был Арс. Его племянник, а теперь ещё и пасынок шел уверенным шагом и не выглядел, как праздно шатающийся подвыпивший гуляка. На самом деле Офер уже замечал Арса ночью в саду. Однажды в конце лета он даже слышал, как тот лез по стене в окно собственной спальни. Омегу так же поднял с постели беспокойный младенец в утробе, и он ходил по комнате, когда сквозь приоткрытое окно послышался странный звук. Офер осторожно выглянул и увидел в свете начинающегося рассвета фигуру Арса, ползущего по стене. Офер сам в юности так однажды попадал в покои Акселя. Там было одно окно, куда можно было без особого труда вскарабкаться, используя карниз и выступы в стене. Аксель когда-то сам пользовался этим путем, когда хотел провести где-то время без присмотра охраны. И очевидно Арс сейчас делал то же самое. Только Аксель обычно сбегал через кухонное крыло в город, а его сын шел куда-то в сад, поднимающийся вверх по скале, и за которым ничего, кроме обрыва и крепостных стен не было. Офер понял, что не уснет, и сел на широкий подоконник, который специально для него накрыли сейчас мягкими подушками и покрывалом. Он ещё с юности любил так проводить время в одиночестве и, обретя статус королевского супруга, привычки свои менять не собирался. Глядя в темное небо, где из-за облачности были видны лишь самые яркие звёзды, Офер размышлял о том, как ему наладить отношения с наследником престола. Он чувствовал напряжение в отношениях Акселя с Арсом и понимал, что стал его причиной. Он помнил свое взросление и противостояние с отцом. Помнил конфликт Акселя с ним же и не хотел повторения этого сценария в собственной семье. Офер никогда не имел проблем в отношениях с родными детьми. Вероятно, потому что никогда в них глубоко не увязал. Зигфрид несмотря на свою занятость всегда был для них главным родителем. Разве что Алариха он к себе особенно не приближал, оставляя его на попечение Офера. Просто потому что знал, что тот его любимец. Родитель Арса исчез при странных обстоятельствах, в которые Офера так никто и не посвятил. А он не особенно настойчиво спрашивал. Было видно, что для Акселя это была больная тема. Но, вероятно, не менее болезненной она была и для Арса. И появление у отца нового супруга наверняка его не сильно обрадовало. То, что Мантуса заменил родной брат отца, лишь усугубило ситуацию. Офер пытался говорить об Арсе с Аларихом, но тот, будучи таким же подростком, закрывался и не хотел посвящать Офера в тайны лучшего друга. Сам Аларих как-то очень спокойно принял брак родителя с королем. Закрепление за Офером статуса официального супруга короля, очевидно, ему даже польстило. Было понятно, что прошлое неясное положение родителя при дворе Акселя ему нравилось гораздо меньше. А скорое рождение нового брата его даже обрадовало. Оно лишало его статуса младшего ребенка в семье, что для подростка всегда значимо. Офер знал это по себе. Он бесконечно любил Алариха и был благодарен ему за то, что тот иногда проводил с ним время, хотя очевидно был бы рад его потратить на что-то более интересное, чем прогулки в саду с беременным родителем. Они говорили об истории, политике и войне. Аларих высказал вполне разумные для своих лет мысли. И Оферу было иногда жаль, что любимый сын не станет ни герцогом, ни королем, оставаясь в зыбком статусе принца крови. Он мог обманываться своей мнимой личной свободой в противовес обязанностям своих титулованных родственников, но его собственная судьба была в их руках. Аларих будет стоять у трона Арса, как Баграт сейчас стоял у трона Акселя, не имея ничего, кроме высокого происхождения и личной милости короля. В этом смысле участь ребенка, которого Офер сейчас вынашивал, была более предсказуемой и даже завидной. Омега выйдет замуж и войдёт в чужую семью, произведет на свет потомство и тем породнит два знатных дома. Как сделал сам Офер, выйдя за Зигфрида. Ребенок в утробе словно почувствовал, что омега думал о нем, и снова пошевелился. — Что тебя беспокоит, малыш? — тихо спросил Офер. Он прижал ладонь к животу и посмотрел на него внутренним зрением. Сначала он увидел младенца, который сучил ногами во сне. И это была довольно милая картина. Но вдруг как будто что-то вспыхнуло перед глазами Офера, и в следующую секунду в его голове возник образ все пожирающего огня. Он вскрикнул, оторвал руку от живота, и все прекратилось. Младенец больше не толкался, замок спал, дрова в камине тихонько потрескивали. Офер поднялся, прогнулся в пояснице, положив туда обе руки. «Видимо, я задремал», — подумал омега и отправился в кровать. Аксель крепко спал, раскинув руки и ноги на кровати. Омега прильнул у нему, тот тут же его обнял, не просыпаясь. От близости тела мужа стало спокойнее на душе, и потрясение быстро забылось. Офер устроил поудобнее свой живот и уснул на плече Акселя. На следующее утро он уже почти не помнил о ночном видении. Лекарь осмотрел его после того, как Аксель ушел по делам, не дождавшись его пробуждения. Не найдя никаких проблем, Эрик посоветовал больше ходить и не пропускать приемы пищи. — Я вроде бы неплохо прибавляю в весе, — заметил Офер. — Излишняя активность плода может быть оттого, что он не получает чего-то важного для развития. Просто следите за тем, чтобы вовремя есть, ваше высочество. И не избегайте секса с вашим мужем. — Я не избегаю. Просто он довольно занятой человек, — с усмешкой отозвался Офер и решил навестить Акселя в его кабинете. Проходя по коридорам дворца, омега отметил, что его переустройство идёт так, как он приказал. В некоторых залах заменили выцветшие шпалеры, кое-где уже появились новые картины, прославляющие поход Акселя на Север. Раньше никто не удосуживался этим заняться. В королевской галерее были полотна с походами Арса и более далёких предков, а изображений правящего короля почти не было. Офер решил это исправить. Он понимал, что Аксель по природе своей слишком скромный, чтобы дойти до этой мысли самому. Он не считал свои заслуги перед королевством столь выдающимися. Но Офер думал иначе. Мирное правление брата, освоение им Севера с бесконечным запасом золота, укрепление торговых связей с соседями королевства стоили того, чтобы о них заявлять громко и гордо. Офер и впрямь очень гордился тем, что Акселю удалось достичь. Тот в свою очередь настоял, чтобы художники изобразили Офера в качестве королевского супруга. Потому им обоим пришлось позировать, что было достаточно тяжело, учитывая положение омеги. Аксель ещё захотел повторить и тот портрет омеги, который погиб в кораблекрушении. Офер был в положении, как на той картине, и случай ее написать снова был самый подходящий. Омега не стал возражать, хотя сам тот свой портрет не любил. Зигфрид его заказал, когда Офер носил в себе Алариха, а это была тяжёлая и нежеланная для него беременность. И хоть омега любил этого ребенка больше остальных, вспоминать те времена ему было неприятно. Нынешняя беременность давалась ему гораздо легче, причем не только физически, но и эмоционально. Он ловил себя на мысли, что с радостью выносил бы для брата любое количество детей, если бы им удалось пожениться в молодости. Ему бы не пришло в голову избегать беременности и тяготиться ролью омеги. Проведя несколько месяцев в законном браке с Акселем, он ощутил, что именно для этого и был рождён. Потому он с гордостью украсил один из залов дворца их новым парным портретом и перестал стыдиться их связи. В кабинете короля он застал его самого и Томаса. Тот встал и почтительно поклонился. — Прости, я тебе помешал… — Нет, не помешал, — Аксель поднялся и отпустил помощника. Офер огляделся и критически посмотрел на обстановку кабинета. — Хочешь и тут все обновить? — с улыбкой спросил альфа. — Пока не решил, — Офер бросил взгляд в окно, где в лучах тусклого осеннего солнца в туманной дымке был виден Сумрачный лес. — Можешь менять тут что угодно, кроме этой картины, — Аксель обнял омегу и указал на портрет на стене. — Я уже не похож на него, — заметил Офер. — Неправда. Но на самом деле это не так важно. Он тут висел ещё при отце. А потом, когда я стал королем, я с ним тут часто разговаривал, когда сильно скучал по тебе, — признался Аксель. Офер заглянул ему в глаза и не нашел, что сказать. Он ощутил чудовищную несправедливость их разлуки, длившейся долгие годы. Ему вдруг захотелось плакать. — Что с тобой? — с тревогой спросил Аксель. Офер мотнул головой и уткнулся ему в плечо лицом. Ребенок в утробе зашевелился, и омега схватился за живот. — Беспокоит тебя? — Немного. — Это больно? — альфа положил руку на живот омеги. — Нет. — Я… как будто в первый раз это переживаю, — с запинкой сказал Аксель, заглядывая омеге в глаза. — Мантус носил ребенка как будто отдельно от меня. Он тогда ещё молчал, и я не знал, что он чувствует. Да и потом так и не узнал. И сейчас я счастлив, что переживаю это вместе с тобой. Я уже люблю его, Фейри. — Только не называй его Офером. — Почему? — удивился Аксель. — Потому что он Олив. Я чувствую это. — Ладно, — согласился Аксель и поцеловал омегу в губы. Тот ответил на поцелуй и повис на шее альфы. Аксель был нежен и нетороплив в своих ласках, хоть и почувствовал, что Офер пришел в кабинет именно за ними. — Хочешь, пойдем в спальню? — тихо спросил альфа. Офер помотал головой и расстегнул полы своего одеяния. — Всегда хотел потрахаться на этом столе. — Ты уверен, что тебе будет удобно? — уточнил альфа, помогая омеге раздеться. Тот кивнул, повернулся спиной к мужу и опёрся на рабочий стол руками. Аксель стал покрывать поцелуями шею и спину Офера, блуждал руками по его телу, огладил ягодицы и осторожно вынул из его ануса анальную пробку. Омега почувствовал, как по бедру тут же потекла смазка. — Мне сейчас нужно это чаще, братишка, — признался Офер, прогибаясь в пояснице. — Не уходи из спальни до моего пробуждения, если не хочешь, чтобы я приходил за сексом сюда. — Я не против, чтобы ты это делал, Фейри. Но я учту твою просьбу, — сказал Аксель и погрузил в омегу пальцы, разминая анус перед сексом. В этом не было необходимости, анальная пробка и беременность делали омегу готовым к тому, чтобы принять член без подготовки. Но альфа так делал почти всегда, он заботился о комфорте супруга. К тому же Аксель просто любил трогать брата там, его это возбуждало. Офер это знал и стал насаживаться на пальцы альфы, тихонько постанывая. Он прогнулся и расставил ноги шире, ожидая, когда альфа в него войдёт. Ощутив в себе член мужа, омега застонал громче и ещё больше раскрылся ему навстречу. Было что-то очень правильное в том, чтобы отдаваться ему здесь, где когда-то Офер впервые увидел акт любви между своими родителями. Его тогда это не испугало, он уже знал о сексе и спокойно принял то, что в будущем будет так же отдаваться своему альфе, как Сирил отдавался Арсу. И в образе своего будущего мужа он уже тогда представлял Акселя. Офер иногда думал, что родитель знал о его присутствии в комнате, но почему-то не отказал мужу в близости и не выгнал сына вон. Это была странная мысль, и Офер поделился ею и этим воспоминанием с Акселем, когда они разгоряченные сидели на столе после секса. — Ты всегда хорошо прятался, Фейри. Я тебя почти никогда не мог найти, когда мы играли. Сирил и вправду тебя мог не видеть. Он в присутствии отца всегда смотрел только на него, — сказал Аксель, закутывая плечи Офера меховой накидкой. Тот согласно кивнул, вспомнив родителей вместе. — Они очень любили друг друга, — продолжил Аксель, поправив на себе одежду и сев рядом с омегой. — Помню, мы как-то были в дороге — отец, Сирил и я. Мне было лет двенадцать. Мы остановились в придорожной таверне. До Бергофа было несколько часов езды, но отец потащил Сирила в пустую комнату, и все понимали зачем. Офер тоже помнил похожие моменты из жизни родителей, да и из своей собственной. Зигфрид делал так с ним регулярно, но сейчас вспоминать об этом было неприятно. Аксель себе такого не позволял. — Ты как? — альфа внимательно посмотрел в лицо Офера, удивленный его молчанием. — Хорошо. Мне всегда лучше после того, как ты меня трахнешь, — Офер поерзал, ощущая в себе анальную пробку, — И ребенок перестает толкаться, и как будто спокойней на душе. — Я буду навещать тебя в покоях в обед, чтобы ты не ходил сюда по лестницам, — предложил Аксель. — Лекарь сказал, что мне надо ходить. — Что ещё он сказал? — Что мне надо чаще трахаться, — с усмешкой ответил Офер. — Надеюсь, только со мной? В кабинет постучали, и альфа запретил входить. — Думаю, мне пора идти, — сказал Офер. — Проводить тебя? — Не стоит. Помоги мне одеться, — попросил Офер и принял помощь альфы. Приведя себя в порядок, они впустили в кабинет Баграта. У того на лице было написано полное понимание момента. — В следующий раз я тебя буду ждать в приемной, а не ты меня, обещаю, — пошутил Офер. Баграт улыбнулся в ответ. — Я ждал не долго, вы быстро управились. Но раз ты тут, посмотришь план перестройки восточного крыла замка? — Я бы с радостью, но этот ребенок давит мне на мочевой пузырь, — признался Офер. — Я тебя все-таки провожу, — сказал Аксель. Баграт понимающе кивнул и остался в королевском кабинете один.