И смерть, и жизнь моя

      — Может, ты хочешь полетать? — Гарри сидел в своей комнате на Гриммо, повторяя правила трансгрессии, ведь скоро по ней предстоял теоретический и практический экзамен.       Букля, будто поняв слова хозяина, ухнула и отрицательно помотала головой, поудобнее устроившись на изножье кровати.       Сириус и Римус куда-то ушли ещё утром, потому Гарри был в доме один, не считая, конечно, Букли и Кикимера. Вечером он планировал прогуляться с Гермионой и Роном в каком-то Лондонском парке, чтобы, так сказать, поддержать друг друга перед завтрашним экзаменом.       — Я уже устал, — тяжело выдохнул Гарри и откинулся на стул. Интересно было бы узнать, что Том бы сделал в такой ситуации: помог бы это выучить или стал бы отвлекать?       Вдруг внизу раздались щелчки: обычно такие разносятся по дому, когда кто-то заходит. Гарри тут же напрягся и соскочил с места, максимально бесшумно сбежав вниз. Букля упапрхнула за хозяином, редко ухая. К счастью, миссис Блэк не посчитала это достаточной причиной, чтобы начать вопить. Гарри вцепился в перила в ожидании. Внутри у него заиграл детский азарт, хотя он понимал, что это, скорее всего, Сириус с Римусом вернулись. А вдруг они не одни? А вдруг у них какие-то интересные вести?       Первая вариация эпилога       — Гарри, встречай! — радостно объявил Люпин, и ему тут же начала вторить матушка Сириуса, однако сам крёстный стоял позади истинного, как-то загадочно ухмыляясь. — Чёртова женщина! Пойдём-ка лучше в столовую!       Они поднялись на первый этаж и наглухо закрыли дверь столовой, благодаря чему теперь истошные вопли не так сильно били по ушам. Люпин играл радость, но тогда Гарри вовсе не обнаружил это, увлечённый собственным любопытством: отчего же Сириус не проронил ни слова? И отчего же Римус так весел?       — Что вы скрываете? — нервно спросил Гарри, и улыбка Сириуса стала шире и хитрее.       — Гарри, лучше присядь, — хохотнул Римус, нажав на плечи парня и плюхнув его на табурет. Гарри непонимающе нахмурился, обратив свой взгляд на крёстного, который почему-то стал терять черты своего лица и будто превращаться в другого человека. — Это была не моя задумка… — но эти слова утонули в громком и счастливом восклицании Гарри.       — Том! — парень подскочил на ноги, снеся на пол табурет, и быстро оказался в крепком объятии истинного, зажмурившись и уткнувшись лицом в его шею. Хватка Тома была слегка слабее, но и то только от того, что он потратил все силы на трансфигурацию себя.       — Скучал? — весело и нахально спросил Реддл, зарываясь ладонью в тёмные волосы парня, поглаживая его по спине.       — Как ты, чёрт возьми, здесь оказался?! — Гарри отстранился и заглянул в его хитрющее лицо. Он не мог себя контролировать от слова совсем: да у него руки тряслись, как у припадочного, да и голос дрожал от огромного количества эмоций на каждый квадратный сантиметр его тела. Он и верил, и не верил одновременно в происходящее, ему жутко хотелось поцеловать истинного, но Гарри еле всё же хоть в чём-то сдерживал себя.       — Магия, — усмехнулся Том и наклонился к парню, прижавшись к его лбу своим.       — Чёртов тролль! Давай отвечай! — Реддл искренне и громко рассмеялся, пока Люпин отошёл в сторону, предпочитая наблюдать за радостным воссоединением на расстоянии, но пока не скрываясь из комнаты окончательно: ему было жутко интересно, как воспримет случившееся Гарри.       — Ладно-ладно, только не верещи: мне той женщины хватило, — Том закатил глаза, не перестав улыбаться и даже чмокнув истинного в губы, который от этого жеста только больше напрягся, желая ближе притянуть Реддла и нормально его наконец поцеловать. — Я давно понял, что если я хочу, чтобы мы смогли нормально жить, то мне придётся скрыться. Но поскольку мы натворили уже многое после моего возрождения, то это стало затруднительно. Да и ты сам знаешь, что Пожиратели были на грани восстания против меня. И поэтому это якобы раскаяние и заточение было идеальным планом…       — В тебе было не так много раскаяния, — фыркнул насмешливо Гарри, получив тут же недовольный хлопок по спине. — Эй!       — Не перебивай, иначе опять, как дурак, единственный ничего знать не будешь.       — В смысле «опять»? — Гарри подозревающе сощурился.       — Упустим этот момент, — Гарри тяжело вздохнул. — Изначально я не был уверен стопроцентно, что меня спасут, но знал, что твои друзья не позволят тебе страдать и достанут оттуда меня.       — Ты серьёзно? Ты хоть понимаешь, насколько цинично это звучит? И кто тебя спас? — Гарри отстранил истинного и стал внимательно изучать его лицо, затем резко обернулся на Римуса, который только вяло опустил взгляд, выпятив губы.       — А ты как думаешь? — фыркнул Том, тряхнув плечами и выпрямившись. Ему явно не нравились перемены, происходящие с его возлюбленным.       — Сириус? — тихо произнёс Гарри слабым от осознания голосом. Никто ему не ответил, будто позволяя свыкнуться с мыслью наедине с собой. Сам парень не мог понять, как же так быстро может смениться состояние, как так быстро можно в одну секунду ощущать счастье, а уже в другую — скатываться в непонятную пропасть из ярости и отчаяния. — Ладно Том, но ты, Римус, как ты мог такое допустить?! — взорвался Гарри и хотел помчать к Люпину, которого впервые назвал по имени да и с такой злостью, что профессор вздрогнул, но всё же ничего не ответил, смиренно терпя каждое слово. — Как ты мог позволить ему вернуться туда?! — голос Гарри сорвался, и Том потянул его на себя, за грудь со спины, пытаясь успокоить или хотя бы не дать истинному по дурости напасть на Римуса.       — Гарри, я уверен, что он не виноват, зная нрав твоего крёстного. Мне кажется, он сам кинулся под горячую руку.       Гарри развернулся и убивающе уставился на истинного исподлобья, сжав ладони в кулаки. Гнев до сих пор рвал его на части изнутри, но он не собирался ни на кого нападать, хотя ему хотелось к чертям разгромить всю комнату.       — Тебе не понять. Ты вообще не знаешь, что такое семья, — прошипел угрожающе Гарри, и Том нахмурился, сделав выпад вперёд, отчего парень отодвинулся назад, приусмирив свой пыл, ведь Реддл выглядел слишком жестоко с сжатыми губами и непроницаемым взглядом.       — Осмелюсь напомнить, что ты тоже сирота, — твердо и холодно произнёс, смотря на истинного сверху вниз.       — Ты убил их. Ты и своих родителей убил, а теперь и Сириус!..       — Это было его решением. Он мог бы быть здесь, а я бы гнил в Азкабане. Думаю, ты был бы до поросячьего визга счастлив другому исходу, — Том круто развернулся и с секунду помедлил.       Гарри за эти мгновения напряжено думал о том, что произошедшего не отменить, что Том рядом, что до этого несколько дней это было его несбыточной мечтой, и вот он здесь, что надо всё принять таким, каким оно есть, что эти слова могут задеть его истинного, к осколкам души которого имеет доступ только Гарри, только Гарри может либо уберечь их, либо разрушить.       — Нет! Я рад, что ты здесь, — Гарри прижался к его спине, зажмурившись, ощущая, как очки неприятно впились в висок, но это было такой мелочью сейчас. Он ощутил то спокойствие, которое может быть доступно только с истинным, то умиротворение, растекающееся по всему телу, исходящее из самого сердца. — Не уходи, — эти слова были так глухи, точно в них отразилась вся та сухая боль, всё то томление в ожидании чуда, которое смогло случиться.       — Я здесь, — только прошептал Том и вновь обнял его. Гарри показалось, что он буквально чувствует улыбку истинного.

***

      Люпин, оставив Гарри и Тома наедине, отправился в свою и Сириуса комнату, где плюхнулся устало на кровать, пусто уставившись в потолок. Он, наверно, никогда не забудет этого разговора, да и теперь Римус совершенно не понимал, как жить без Бродяги, которого вновь потерял. Он не понимал, что делает не так. Какого чёрта он постоянно лишается его, хотя делает всё так, как хотелось бы Сириусу?       Тогда они уже точно знали, что освободят Тома, даже советовались с Дамблдором, но до сих пор не решили, кто из них отправится вместо Реддла. Несомненно, каждый предлагал свою кандидатуру, ведь не желал подвергать пыткам истинного. И именно поэтому этот разговор был неизбежен.       — Давай лучше я пойду. Всё-таки я более бесполезный, да и оборотень, — серьёзно произнёс Римус, вскинув на Сириуса взгляд.       — Нет. Я уже привык к Азкабану, я знаю это всё. Это не обсуждается, — безапелляционно поговорил Блэк.       — Ты ближе Гарри, потому твой уход будет для него более болезненным, — аргументировал Люпин, сжав ладони в кулаки.       — Если ты не согласишься с моей кандидатурой, то я просто потом выйду на улицу в своём обличии, и меня тут же схватят мракоборцы.       — Молодец, Сириус! Поздравляю! Ты победил! — Римус встал из-за обеденного стола и направился прочь из комнаты, обернувшись лишь в дверях. — Хоть бы раз поступил так, как я хочу, — укоризненно заметил он. Но Блэк ничего не ответил, лишь закатив глаза, будто этот разговор утомил его, и он хотел поскорее закончить его.       Люпин нервно хохотнул и покинул комнату.       Они хотели помочь Гарри, потому что видели его мучения, и тут сработал родительский инстинкт. Конечно, он не был их кровным ребёнком, но это не мешало им его любить как сына и делать, всё, чтобы он улыбался. У Гарри вся жизнь впереди, и потерять так рано истинного — слишком большая трагедия для столь юного возраста, потому они и хотели исправить это. Конечно, они могли бы помочь ему справиться с этой тоской, но сами они в то же время понимали, что истинные и друзья — это совершенно разные понятия, которые являются дополняющими, а не взаимозаменяемыми.       Люпин не мог пойти против Сириуса, не мог пойти против выработанных привычек, потому всё-таки позволил ему это. Римус думал о том, что некоторое время он обязан быть рядом с Гарри, а потом придумает, как можно было бы быстро сесть в Азкабан. Каждый человек рождается и у продолжения этой жизни есть причина, и у смерти есть причина. Но, а что, если причина у них одинаковая? Если ею является самый дорогой человек? Наверно, это звучит как предательство. Но ведь и жизнь без истинного уже не имеет смысл. Может, тогда эта странная ситуация является аксиомой абсолютно для каждого?       Вторая вариация эпилога       — Гарри, у нас теперь будет жить домашний гад! —слишком громко усмехнулся Сириус и проскочил быстро к крестнику, растрепав его волосы. Естественно, миссис Блэк принялась вопить. — Господи, опять эта женщина за своё. Римус, давай-ка помоги мне с моей матушкой!       — Боже, года идут, а ты так и не научился ладить с родственничками, — шуточно ответил Люпин и помог задёрнуть полог. Грозный Глаз давно обещал найти заклинаньице против навечноприклеющихся картин, но, кажется, Аластор об этом забыл или предпочёл забыть, говоря, что у мракоборцев сейчас и без того дел невпроворот.       Затем, сочтя не совсем уж и логичным толпиться у входа, они поднялись в гостиную, где Римус бросил на пол какую-то холщовую сумку.       — Вылезай, гад! — хохотнул Сириус и слегка поддел носком ботинка котомку.       Гарри не понимал, зачем крёстный так обращается с животным и отчего он так весел, но пока приберёг вопросы при себе. Люпин выглядел не менее лучезарно, с улыбкой следя за истинным, который вёл себя сейчас как настоящее малолетнее хулиганьё.       Из-под ткани выбралась небольшая чёрная змея и опасливо зашипела на Блэка, но затем тут же превратилась в Тома, который, поправив волосы, расставил руки в бок и привычно нахально усмехнулся.       — Всё, теперь я готов. Гарри, разрешаю тебе отмереть, — хохотнул Реддл, а парень впал в ступор, изучая каждую любимую черточку его лица. Он забыл как дышать, потому в скором времени даже неловко закашлялся.       — Блять, — изрёк в итоге Гарри, не сумев таки закрыть рот от счастливого шока.       — Ну, ладно, Гарри, сегодня можно говорить такие слова, а теперь иди, — Люпин легонько подтолкнул парня, и Гарри со всей дури понёсся к истинному, чуть не сбив его с ног, утонув в его крепких объятиях.       — Гарри, ты, как всегда, красноречив, — весело фыркнул Том, прижавшись щекой к тёмным волосам и закрыв глаза с широкой улыбкой на губах.       — Но как вам это удалось? — спросил парень, не отстранившись от истинного ни на миллиметр. — Я думал, Азкабан — одно из самых охраняемых мест на Земле.       — Так и есть, — Люпин тяжело вздохнул и плюхнулся в кресло, умильно следя за счастливой парочкой.       — Дамблдор поменялся местами с Томом: они выпили оборотное зелье. Знаешь, схема Краучей работает великолепно, — Сириус не стал садиться, скрепив руки в замок за спиной. — Но он сам захотел это и предложил. Да и, конечно, Дамблдор смог это обыграть в свою пользу. Ещё до заключения судей он им навёл мысль, что Тома необходимо содержать в Нурменгарде, мол это более неприступная тюрьма. И он сейчас в пути именно туда, а там и находится его истинный. По сути, Дамблдор ещё и в плюсе остался, — горько усмехнулся Сириус, тем не менее с огромной радостью в душе смотря на широко улыбающегося крестника.       — Но как так получилось, что истинный Дамблдора сидит в тюрьме? И кто это вообще? Она была Пожирателем? — Гарри развернулся в объятии, прижавшись к груди Тома спиной, и теперь он мог разглядывать взрослых.       — О нет, дорогой, его истинный — один из гениальнейших волшебников. В какой-то мере можно сказать, что его подвиги вдохновили меня на то, что я совершил, — величественно и даже с легким томлением ответил Реддл.       — Кажется, все в курсе, кроме меня, — невесело хохотнул Гарри.       — Его истинный — Гриндевальд, — кратко и безэмоционально изрёк Римус.       — Кто это? — непонимающе нахмурился Гарри: да какого чёрта они так отзываются о каком-то колдуне со слишком пафосным именем?       Том нервно рассмеялся.       — Ой заткнись, змея подколодная! — недовольно воскликнул Сириус. — Для Гарри естественно что-либо не знать о магическом мире, ведь он рос среди магглов, — парень был крайне благодарен крёстному за эту защиту.       — Гриндевальд хотел устроить геноцид маглов, но Дамблдор остановил его, после чего Гриндевальда заключили в его собственную тюрьму — Нурменгард, — просветительно произнёс Люпин.       Гарри удивлённо выдохнул, не сумев бы даже представить себе такое. Боже, как же эта ситуация похожа на них с Томом, вот только они не дошли до таких крайностей, и Гарри был счастлив этому, ведь теперь он мог наслаждаться Томом сколь ему будет угодно.

От автора

      О да, это конец. И что же сказать? Я могу говорить много и долго, но попытаюсь уместиться в пару абзацев. Эта часть предназначена для самых любопытных, ведь в ней я обычно говорю о зарождении идеи, возможных планах, мнении по поводу фика и тому подобное.       Во-первых, мне нравится Гельбус, и я рада в какой-то мере, что его сделали каноном (хотя понимаю, что мама Ро просто пытается ловить хайп), поэтому кому не нравится этот пейринг, то это не моя забота, ведь все мы имеем право на мнение.       Знаете как мне пришла эта идея? Ладно хоть не через мем или рекламу, как у меня это было. Это произошло во время Новогоднего марофона по ГП на СТС. Смотрю, значит, «Тайную комнату» и думаю: «чёт Реддл слишком секс». А потом и Василиск, и помирающая Джинни, вот так и пришло мне в голову. Я потом даже скачивала с ТТ видео с Томом, чтобы его на обои поставить, хех.       Изначально я вообще омегаверс хотела запилить, но потом что-то передумала. Я, если честно, даже не помню почему. Также это должен был быть чисто стёб с юмором, но всё каким-то макаром в драму скатилось, и я поняла, что это тоже неплохо. Кстати, сейчас мне местами фик дурацким кажется (может, от того, что я уже устала от него, конечно), поэтому. надеюсь, что чуть позже мне не станет лень его перечитывать, чтобы где-то что-то скорректировать.       Что касаемо планов, то у меня их дохера и больше, впрочем, как всегда. Хотелось в ближайшее время запилить джен про Томарку по одной классной заявке (там психология и драма, если не ангст), ещё хотелось бы начать один сборник драбблов по Томарке (Modern AU), но тематику пока говорить не буду, иначе вдруг не напишу ещё, а мне бы хотелось. У меня ещё опять целая жопа идей для макси. В общем, мне, как всегда, весело. Одна моя подруга говорит, что у меня шиза скоро начнётся от количества фиков и того, что в моей голове творится, а мне кажется, что она у меня уже есть. Эх, а ведь мне ещё надо «Войну и мир» дочитать. Кстати, это довольно интересное произведение и там очень много намёков на гейство (мой любимый пейринг — Денисов и Ростов, если вы шарите). Я даже по ним фик хотела написать, но поняла, что Томарки мне пока хватает выше крыши. Кстати, я бы хотела ещё перевод одного фика сделать, и там тоже есть французские вставки, хах, мне кажется, я скоро выучу этот язык.       Попытайтесь угадать, какая моя самая любимая часть! Девятая! Господи, как я обожаю непонятную ебалистику, поэтому, наверно, мой любимый кинематографическй жанр — клипы Раммштайн, хох. Чоорт, я же нашла такой фик по Томаре с ебалистикой, может, когда-нибудь займусь его переводом.       Ну, если вы продержались до этого момента и прошли все круги бреда, то мне остаётся лишь сказать, что я баснословно благодарна вообще каждому, кто читал, кто читает, кто будет читать, кто лайкал, кто оставлял отзывы. Конечно, высшей наградой и вдохновением являются ваши тёплые слова или конструктивные замечания. Спасибо большое за это время, проведённое вместе. Надеюсь, мы ещё встретимся.