система

Перила отдают холодом. Чайлд проводит рукой по дереву, собирая пальцами капли, запах прошедшей грозы заполняет легкие. Отсюда слышно, как дождь еще где-то стекает с крыш, падая в лужи и разносится тихим звоном по округе. — сегодня… — среда, — прерывает вопрос Чжун Ли, выходя и становясь рядом с тем, поднимает глаза к небу. — значит, два дня. — разве два? — да… — тянет Чайлд, сжимая перила, думать об этом не хочется. Куда делось время — тем более. Было бы куда логичнее потратить завтрашний день на сборы, чтобы не заниматься этим в ночь или не ломать голову утром, забывая все самое важное. Но завтра подбиралось слишком стремительно, не давая отступить на шаг и забыть о времени хоть на секунду. Отступать было просто некуда. Руки покрываются мурашками, Тарталья вздрагивает от холода, возвращаясь в реальность. В реальности ничего не изменилось. Увы. — все еще среда? — Чайлд надеется услышать, что день изменился на вторник или вовсе на любой другой, но уже после того, в который он уплывает. Боковым зрением он замечает лишь краткий кивок, без ответа. Вздыхает и заходит обратно в комнату, опираясь на стену, проходит к кровати и садится. Слышит, как закрываются двери на балкон, как их запирают, как приближаются шаги и кто-то тихо опускается совсем рядом. Глаза отказываются видеть то, что перед ними. Но тело зачем-то все еще чувствует чужую руку на своем плече. — ты продрог. — тут раньше никогда не было так холодно… — зима на то и есть, чтобы мучать нас холодами. — я думал, тут всегда тепло, — Чайлд поворачивается к тому лицом и кладет руку на чужое запястье, отстраняя его, — Вы холоднее перил. Как же всё-таки быстро до контрастного меняются чужие руки. Чжун Ли отпускает того, покачав головой: — прости. Чайлд падает спиной на кровать, прикрывая и так слепые от усталости глаза. Вытягивает руку перед собой, растопыривая пальцы, трогает воздух и дует на них. — что ты делаешь? — откуда же мне знать, — тихий, но уже чувственный и настоящий смех заполняет комнату чем-то ощутимо теплым. Это вызывает у Чжун Ли слабую улыбку, еле различимую под все еще серьезным взглядом, которые меняется практически сразу, на еле удивленный. — а что Вы делаете? — следует встречный вопрос от Чайлда, который приоткрывает один глаз, любопытно наблюдая за Чжун Ли, усевшимся чуть удобнее, подмявши под себя одну ногу — вторая все так же прилегала к полу, давая возможность комфортно и быстро встать в любую секунду. — Смотрю, — отзывается мужчина, чуть прищуриваясь. — о нет, вы жжете взглядом, — Чайлд смеется, закрывая глаз, — и у вас светятся зрачки… Чжун Ли чуть дергает бровями и встает с кровати, проходя в ванную и хмыкая оттуда. — и не думал, что они продолжат светиться после потери сердца, — донеслось не громко из-за незакрытой двери. Чайлд приподнялся на локтях и уже очень расстроился, когда понял, что тот скрылся из поля зрения, хоть и не закрыл дверь. Но мужчина совсем вскоре вышел, будто почувствовав нарастающее недовольство. — а повернитесь спиной, — Тарталья остановил того у самой кровати, сползая немного и принимая сидячее положение. Просьбу выполнили незамедлительно. Чайлд же снял с чужих волос заколку, замечая, что и те все еще слабо светятся. — раньше я как-то не придавал этому значения… — тихо хмыкает, изучая взглядом ранее не замеченное. — ты просто не видишь то, что находится прямо перед твоим носом, — Чжун ли разворачивается, перекидывая волосы на плечо и снова опускается рядом с Чайлдом. Тарталья чуть обиженно дергает головой в сторону, падает на спину, и мужчина вторит за ним, нелепо пытаясь понять, что выражает следующий тут же юношеский смех. Многое из того, что, казалось бы, вполне обычно для Чайлда, было абсолютно непонятно для Чжун Ли. И даже сейчас в вечно думающим разуме всплывало все больше и больше вопросов. Но ни один из них так и не был озвучен. — вы выглядите уставшим, — внезапно слишком точно подмечает Чайлд, убирая улыбку и волосы с чужого лица, будто связав эти действия. — так оно и есть, немного, — Чжун Ли прикрывает глаза, не видя, как снова дергается уголок чужих губ, позволяет тому быть не замеченным, взамен позволяя и себе не рассказывать о том, что не спал эти несколько суток. Ранее этому не придавалось никакого значения, а сейчас вдруг стало напрягать. Человеческая жизнь оказалась совсем немного сложнее, чем тот себе ее представлял. И буквально через минуту Чжун Ли понимает, как ошибкой было закрыть глаза. Сон сковывает тело и предлагает заснуть прямо так, в одежде, лежа поперек кровати, так еще и не целиком на ней, чтобы либо упасть, либо проснуться с ноющей болью во всем теле. — вы что же это, уснуть собрались? Прям так? — голос будит сначала сознание, а потом и тело. Но мужчина и глаз открыть не успевает, его хватают за локоть и утаскивают глубже на кровать, — я же правильно понимаю, здесь нет других комнат? Чайлд задорно смеется, хотя и по ожиданиям должен был возражать и злиться на подобное «недоразумение». И чтоб подобного не вышло, кажется вполне разумным не подавать виду полностью проснувшегося. Чжун Ли тянется, зевает, но остается с закрытыми глазами. Чайлд как-то помогает тому принять приемлемое для сна положение и сам ложится, вытягивая из-под мужчины одеяло. — раздеваться же не собираетесь, да? Ну и греться вам тогда незачем, — укутывается, чуть ли не с головой, выглядывая только немного из теплого самодельного кокона. И, недолго думая, перебрасывает на уже явно спящего Чжун Ли половину одеяла, поправляя то на чужих плечах.