Первая и последняя любовь. Книга 1

Понедельник, 26 декабря

Гермионе с утра было гораздо лучше, и Фред... Что ж, Фред — это Фред. Я уже со всеми попрощалась, но перед уходом подошла к Рону. — Скажи Гермионе хоть одно слово, которое не было бы извинением, и я узнаю, — пригрозила я, — я разорву тебя в клочья. На прощание я похлопала его по плечу и, не оглядываясь, пошла к выходу из школы. Я надеялась, что достаточно напугала его. Моя мама обняла меня, как только увидела, и я захихикала, пытаясь оттолкнуть ее. — Ну же, мама, ты меня смущаешь! Длинные черные волосы она перевязала лентой и надела красивую блузку с черными балетками. Она хорошо выглядела. Моя мама тепло улыбнулась профессору Дамблдору. — Большое спасибо, Альбус. Я ценю, что вы позволили мне забрать ее поздно. Дамблдор наклонил голову. — И так как Т/И просто проведет Рождество, она расскажет мне все о Святочном Бале! И кто этот Фред, о котором я слышала? Это он подарил тебе красивое ожерелье? Я повернулась к ней лицом. — А кто говорил о Фреде? — я посмотрела на Дамблдора. — Вы? Он поднял руки вверх. — Я уже много лет не разговаривал с Арабеллой, дорогая. Арабелла одарила меня нахальной улыбкой и сказала: «Я твоя мама. Это моя работа — знать о мальчиках в твоей жизни» Я покраснела. — В моей жизни нет мальчиков. Они просто друзья! Арабелла удивленно подняла брови. — В любом случае, — продолжала она, обращаясь к Дамблдору. — Мы уходим. До следующей встречи, Альбус! Мы взялись за руки с мамой и она трансгрессировала прочь, в спальню. Меня чуть не стошнило от ощущения. Потом я сложила свои вещи в комнате и легла на кровать. Было холодно. Я огляделась. Похоже, Арабелла продала мой мини-диван. Что меня вполне устраивало. Я встала и пошла на кухню. Моя мама делала два бутерброда. — Вот, иди, я уверена, ты голодна. Она положила один на тарелку и дала тебе. — Спасибо. Возвращение к минимальному питанию. Я нахмурилась и, прежде чем откусить кусочек, пошла в кладовку. Три банки арахисового масла и две коробки крекеров. Три банки зеленой фасоли. Одна коробка макарон. Я нахмурилась еще сильнее. Я смотрела в холодильник, а моя мать смотрела на тебя. Три банки виноградного желе. Одна полупустая упаковка бутылок с водой. Бутылка вина. Тарелка с остатками индейки и ветчины и еще одна тарелка рождественского печенья. Я вздохнула. — Мама, это то, на что ты работала четыре месяца, за вычетом остатков рождественской еды? Она повернула голову и изящно откусила от своего сэндвича с арахисовым маслом и джемом кусочек. — У меня не было такого аппетита, милая, — солгала она. — Должно быть, это все из-за моих прогулок. Я становлюсь здоровее. Я дала ей свой бутерброд. Когда она попыталась пожаловаться, я ее перебила. — Я не голодна. Я плотно позавтракала в Хогвартсе. И кроме того, тебе это нужно больше, чем мне. Я ухожу. Я скучаю по городу. Я вышла и достала свой старый велосипед. Я проехала на нем несколько раз вокруг квартала. Потом зашла к Мари. Мари — 60-летняя женщина, с которой я сблизилась за то короткое время, что пробыли в Шотландии. Она говорила с сильным британским акцентом и, как принято считать, обожала чай. Я постучала в дверь. — Мари! Это Т/И! У меня рождественские каникулы! Мари раздвинула занавески и просияла, увидев меня. Она открыла дверь и сказала: «Входи, входи, быстро!» Она втащила меня внутрь и, пыхтя, закрыла за мной дверь. Я одарила ее мягкой улыбкой. — Эта агорафобия не становится лучше, не так ли? Для тех, кто не знает, агорафобия — это страх перед внешним. Если у тебя будет агорафобия, ты всегда будешь оставаться в своем доме, несмотря ни на что. К счастью, Мари не сошла с ума от этого нового страха. На самом деле, она в основном холодна. Однако она не выходит на улицу (да) и на самом деле не говорит об этом. — Я скучала по тебе, моя дорогая! Я посылала твоей матери запеканку каждые выходные, когда Ронни был свободен, но теперь я смогу посылать и через тебя много еды для твоей бедной старой матери. Она обняла меня и заставила сесть. — Я испекла хлебный пудинг! Она вытащила огромное блюдо и подогрела немного на тарелке для меня. В конце концов я обнаружила, что облизываю свою тарелку. — Это просто фантастика, Мари! — Когда ты будешь уходить, обязательно возьми его домой, милая, — сказала она, улыбаясь комплименту. Я кивнула. Она вытащила другую кастрюлю, только на этот раз стеклянную, с одной стороны в ней была коричневая запеканка, а с другой — картофельное пюре. — У меня есть много еды, чтобы отдать вам. Я не знаю, как ты все это домой... — Мари Жане, вы слишком милы, — воскликнула я. — Нам не нужна вся эта еда. — Это чушь. Хочешь чаю, милая? Я кивнула. Она взяла чашку и наполнила ее чаем, который заварила в чайнике. Он был горячим, но очень вкусным. — Я всегда любила твой чай, — сказала я ей, делая маленькие глотки. — Иногда я сомневаюсь, что смогла бы сделать это без моего особого чая. У меня новый доставщик. Его зовут Рубен, — она тоже налила себе чаю. — Имя немного старомодное, но у него доброе сердце. И он никогда не груб, как этот паренек Джесси. Мне нравились рассказы соседки о Джесси, но самого парня я ненавидела. Однажды он вылил весь чай Мари на землю, когда она не пустила его внутрь. Он также обычно ставил ее чай вне досягаемости, так что мне приходилось доставать его для нее. — Рубен — такая приятная перемена. Вообще-то он должен был приехать сегодня. Теперь он покупает мне продукты. После нескольких минут болтовни в дверь постучали. — Это, должно быть, Рубен, — сказала Мари, вставая. — Я открою дверь, — предложила я и поспешила открыть ее. Я выглянула и увидела довольно красивого парня, не намного выше меня ростом, с тремя тяжелыми на вид сумками в руках. — Заходи, — пригласила я, и он улыбнулся. — Вы дочь Мари? Я услышала резкий смех Мари, когда провожала Рубена на кухню. — Дорогой, это очень мило, но если бы мы были родственниками, она была бы моей внучкой, — сказала она. Рубен усмехнулся и поставил пакеты. Он начал перебирать их и раскладывать по ящикам, кладовым или холодильникам. — Я помогу, — сказала я ему и встала со своего места. — Рубен, познакомься с моей милой соседкой, Т/И. Т/И, познакомься с моим удивительным доставщиком Рубеном. Я улыбнулась ему. — Как давно ты помогаешь моей дорогой старой соседке? Он поставил несколько банок на полку в кладовке. — Я получил эту работу в октябре. Мари вздохнула. — Сентябрь был ужасен. Этот противный Джесси. Я так рада, что у меня был и есть Ронни, который принесет мне чай, когда вернется домой. Я работала над этим стариком до смерти! Рубен задержался на некоторое время, пока мне не пришлось уйти, это было около двух часов. — Это было так мило, Мари! Возможно, мне придется вернуться за запеканкой и картошкой. — Чепуха, — сказала Мари. — Рубен, ты не мог бы помочь ей отнести всю эту еду в дом? Рубен согласился, одарив меня приятной улыбкой. Вместо того чтобы ехать на велосипеде, мы с Рубеном пошли пешком через квартал. — Ну... — начала я, пытаясь начать разговор, — я слышала, что Мари очень любит тебя — Да, — сказал он, ухмыляясь. — Особенно после того, как я прогнал этого Джесси. Я подняла брови. — Это был противный паренек. Ты герой. Он рассмеялся. Это было негромко. — Я не герой, если он очаровал даже меня. — Да уж, у него есть шарм, — согласилась я, вспоминая, как впервые увидела Джесси. — Ты должен смотреть сквозь все эти чары. Он настоящий мерзавец. Он покраснел. — Он действительно беден. И иногда он добр ко мне, например, когда я недавно угощал его. Я смотрела на него несколько секунд, а потом улыбнулась. — Рубен, это звучит очень мило с твоей стороны, но не позволяй ему добраться до тебя. Вот что случилось со мной однажды. Он посмотрел на тебя. И я продолжила. — Мы с Джесси вроде как подружились. Он мне вроде как нравился, потому что был очень милым и обаятельным, — ты закатила глаза, - но потом я начала понимать, насколько он плохой человек, что ему на всех наплевать. Поэтому я бросила его, и он так разозлился, что начал пассивно преследовать Мари. Мне еще предстоит иметь с ним дело. — Я только хочу сказать, что даже не пытайся на него напасть. Подожди, нет, делай, что хочешь, это просто серьезное предупреждение. Я улыбнулась ему, а он уставился на меня. — Ты всегда автоматически считаешь людей геями? Мои глаза расширились, и ты покраснела от смущения. — Я не имела в виду... я просто... э-э... — запинаясь, произнесла я. Он рассмеялся. — Я просто шучу. Я гей. Я тоже нервно засмеялась. — О, удачная догадка? Мой дом наконец-то был передо мной. — Это моя остановка. Спасибо, что помог мне нести еду! — В любое время! Он улыбнулся и еще раз помахал рукой. Войдя, я поймала себя на том, что улыбаюсь. Я была счастлива, что такой хороший парень был с Мари, и я надеялась, что можно бы стать с ним друзьями.