Очарованные небом глаза

— Какаши-сенсей, вы настоящая домохозяйка. Наруто надевал резиновые белые перчатки с довольным видом. Не сказать, что его так порадовала уборка, но сильно льстило, что сенсей обратился за помощью именно к нему, забирая с последнего скучного урока. После той ситуации на кухне, непроницаемое лицо Какаши вернулось, однако что-то поменялось во взгляде. Блондин не знал, что именно, но под этими глазами он чувствовал себя порой теплее, совсем не как раньше. Будто сталь исчезала, оставляя место тягучей тьме. — С чего это вдруг? — А с того. Вы затащили меня помогать вам драить этот доисторический класс, потому что «просто захотелось чистоты». Так вы это мне сказали? — Ну а ты согласился. И что плохого в чистоте? Какаши лениво отвечал, не понимая, как в таком маленьком классе скопилось столько пыли и разных вещей. — Знаете, только потому что у нас с вами потом урок, и мне не хочется бросать вас на произвол судьбы, только по этим причинам я согласился. — «...ну и чтобы больше времени провести наедине, даттебайо» — добавил парень про себя. Наруто почти светился, впитывая легкую непринужденную атмосферу. Сакура и Саске заговорчески провожали его взглядами из класса, из-за чего блондин чувствовал себя особенным. — Благодарю за честность, а теперь разбирай коробки, иначе мы отсюда и через сто лет не выберемся. Наруто стоял в окружении пыльных картонных коробок с разным добром от прошлого преподавателя. Этот кабинет перешёл под опеку Какаши, и поэтому тот поставил себе цель: довести класс до ума. Однако работы предстояло во много раз больше, чем он представил. Без Наруто справиться до закрытия школы было нереально. Он знал, что любой ученик согласится помочь преподавателю, но какой-то червячок в голове активно указывал на потребность в том, чтобы именно Наруто остался. Сколько бы Хатаке не обличал это желание в логическую обёртку, вроде: «он всё равно будет торчать в школе» или «у нас потом занятие, можно и вместе пройтись», мысль о том, что он снова заходит за грань со своими желаниями его не отпускала. — Какаши-сенсей, расскажите что-нибудь. Скучно просто работать. Наруто ставил какие-то препараты в формалине на стол, совершенно не удивляясь их мерзкому виду. — Эмм... и что же тебе рассказать? Какаши закатал рукава белой рубашки до локтя, чтобы никак не запачкать белоснежные манжеты. Наруто чихнул от пыли и натянул медицинскую маску с подбородка к носу. — Не знаю, может какие интересные факты про вас. Не терпелось узнать что-то новое прямо из уст своего неразговорчивого сенсея, который так редко раскрывает подробности своей жизни. Какаши отметил, что голубая маска чудесно оттеняет хитро сощуренные глаза Наруто под дневным светом из окна. Парень в ответ на молчание и нечитаемый взгляд сенсея склонил голову набок, одним взглядом спрашивая, что произошло. — Только если взамен ты расскажешь о себе. Факт за факт, что скажешь? После долго молчания спросил Какаши, легонько улыбаясь сквозь маску. — Согласен. — Блондин быстро проговорил ответ, стараясь не предаваться мыслям о том, что будет, если сенсей раскусит его раньше времени, — Это куда ставить? Наруто поднял в воздух руки, показывая скелет кошки на постаменте, который выглядит очень странно в кабинете алгебры. — Зачем это вообще здесь, даттебайо? — Раньше это был кабинет биологии. Ты много интересного тут найдёшь. Поставь пока, потом отнесём завхозу. — Ага. Ладно, кто начинает нашу игру? — Начнем с тебя. Задавай вопрос. — Ваш любимый фильм? Какаши призадумался, вытаскивая старенький пожелтевший глобус. Он крутанул его на пробу, но тот лишь скрипуче повернулся. — Нет каких-то определённых. Наверное, «Драйв»... нравится атмосфера. А так фильмы нечасто смотрю. Что у тебя? — А я люблю человека паука, даттебайо. В принципе про супергероев фильмы классные. Наруто счастливо растянул улыбку, вспоминая как здорово недавно прошли премьеры супергероики, и как они с Саске и Сакурой буквально ломились в кинотеатр в первый же день показа. — У тебя есть что-то, что делаешь только ты? — Ну и вопросы у вас, сенсей. Я обычный. Вполне... Наруто выложил все вещи в мешки и взял новую коробку, чихнув от пыли. Тут Узумаки резко встрепенулся, вспоминая важный факт, чем немного испугал размеренного Хатаке. — А! Я постоянно говорю «даттебайо» когда на эмоциях. Врач говорит это из-за гиперактивности и зацикленности или что-то вроде того. Нервы короче. Быстро проговорил Наруто, тут же отвлекаясь на новую коробку, вынимая из неё пачку старых отсыревших тетрадей. — Ну вот видишь, не такой уж и обычный. Какаши задумался, ведь и раньше замечал неугомонность мальчика, теперь всплыла истинная причина его шила в одном месте. — Ваша очередь, сенсей. Мысли сова умчались подальше от озорного взгляда, и Хатаке потёр рукой в перчатке подбородок. — Я... ношу маску. Не люблю ходить без неё. — Ну это очевидно, даттебайо. Давайте что-то более интересное. Надул губы парень, разворачиваясь к фигуре Какаши на каблуках школьных туфель. Он их жутко не любил, но носить приходилось из-за ежедневных проверок внешнего вида. — М-м-м…у меня есть чай на каждый день недели. — Какаши приостановился, ловя на себе заинтересованный взгляд голубых глаз, — Не сказать, что я за этим слежу, но у меня всегда 7 сортов, и я решил, что пить их по дням недели будет интересным. Так и привязался. Пожал плечами мужчина, говоря этим жестом, мол ничего необычного. — Ну ничего себе... действительно звучит, как маньячество. — Не так уж и плохо... не нужно думать и выбирать. Это как решить всегда брать только любимый вкус, чтобы не мучать себя с выбором. — Вряд ли кто-то кроме вас думает об этом… — Наруто кинул пустые коробки в один угол, чтобы потом было удобнее тащить их на первый этаж к завхозу, — у вас есть любимое блюдо? — Говяжий стейк с розмарином сильной прожарки. Не задумываясь произнёс Какаши, сдерживая трепет от нахлынувших воспоминаний о любимом вкусе. — Люблю рамен. У вас сильно пафосное блюдо. — Ничего подобного. — Тут же парировал Хатаке, — Ты жаворонок или сова? — сова. — тоже. Ответы пролетели слишком быстро, как и вопрос, поэтому некая пауза всё же случилась, которая прерывалась тихим стуком предметов об парту. — Вы не похожи на сову, — задумчиво потянул Наруто, — такое ощущение, будто вы встаете в пять утра и занимаетесь своим бизнесом, потом идёте на йогу и пауэрлифтинг. — С чего вдруг? Почему именно пауэрлифтинг? Какаши даже остановился на мгновение, цепляясь взглядом на сгорбленную мальчишескую фигуру. — Да не знаю я, чего прицепились. — Раз сморозил, объясняй. — Сейчас как начну неудобные вопросы задавать, если не прекратите! Узумаки встал в оборонительную стойку и выпалил первое, что пришло на ум. От этого легче не становилось, ведь неудобных вопросов хотелось задать уйму, а показывать сенсею истинное свое отношение было рановато. — Ну рискни. Наруто чувствовал себя канатоходцем над пропастью. Он зашевелил мозгами, перебирая в голове вопросы, чтобы под соусом игры выбить сенсея из колеи. Сам же Какаши оставался лишь чуточку заинтересованным, ни на минуту не упуская забавного парня из виду. — А вот и рискну! — Сказал блондин с напором, тут же строя хитрое лицо, — А Там вы тоже пепельный? Наруто специально сделал акцент на слове «там», чтобы не подвергать себя ещё большему стрессу от такого неэтичного вопроса для преподавателя. В классе всё замолкло, только шелест пакетов возвращал пространству реальность. Узумаки всеми силами старался не краснеть, проклиная слишком спокойного Какаши. Его план по неловким вопросам сработал только на нем. Так глупо попался в свою же ловушку, сам угодил в капкан. — Там нет, волосы на лобке всегда темнее и жёстче. Спокойным голосом проговорил старший, не отрываясь от своей коробки. Выдержка у него была стальная, в этом ему нельзя было проиграть, хотя внутри него всё заходилось от смущения. Он даже сначала думал проигнорировать выпад ученика, но это бы означало его поражение. Сейчас же он мог полюбоваться красным как рак Наруто, у которого залились даже кончики ушей. — Ясно... Парень отгонял от себя безумно четкий образ сенсея, к которому он уже пририсовал дорожку чуть тёмных пепельных волос, уходящую под линию боксёров. — Ну? Вывел его из транса голос Какаши. — Что ну? — Факт за факт. — Пф, — Наруто фыркнул, — я везде светлый. Папина генетика намудрила, и теперь у меня везде тонкие светлые волосы. — Вот значит как... Блондин разобрал последнюю коробку и упаковал оставшийся пакет. Он решил, что с неудобными вопросами надо бы заканчивать, а то ещё выяснится что-то действительно неожиданное. Как назло, напряжение только нарастало, но вскоре игра немного обрела исходную колею. Это продолжалось ещё с час, пока они вместе мыли старые стеклянные дверки шкафов и лакированное дерево парт. Пусть полученные от сенсея знания были поверхностными, Наруто всё равно волнительно запоминал, проникаясь к Какаши какой-то трепетной близостью. Как обычно, разговоры и медленные прогулки до дома Наруто, чтобы позаниматься. День был прожит не зря, ведь он ещё на шаг приближал блондина к долгожданному признанию. ________ — Сакура? Ты что мне телефон разрываешь? — Ты знал, что у него девушка? — Ее голос звучал нервнее и крикливее обычного. Руки Наруто дрогнули, из-за чего кипяток для рамена пролился на домашнюю футболку и ноги. — Черт... — он прижимал телефон к уху плечом. Пришлось ответить, потому что Сакура настойчиво ему дозванивалась, пока сам он занимался готовкой. Игнорировать подругу оказалось совершенно невозможным. — Ты нормально? На той стороне послышались обеспокоенные нотки. — А? Да. Ты про кого вообще? Наруто одной рукой поставил чайник на плиту и закрыл рамен пластиковой крышкой, которая всегда идёт в комплекте. Приятный запах тут же разлетелся по тесной кухне, и парень открыл окошко, чтобы жар от плиты рассеивался. Со стороны улицы послышались озорные птичьи голоса. — Про нашу цель, естественно! Ты чего такой затупок? Было слышно, как Сакура насупилась и отпила, по видимому, чай. — Да мало ли, вдруг ты о Саске, я откуда знаю. Узумаки переложил телефон в руку и начал гипнотизировать свой любимый рамен взглядом. — А что, есть основания думать, что у Саске кто-то может появиться?.. Было заметно, как с Сакуры слетает её самоуверенная дымка. Наруто почти физически чувствовал, как девушка сжимает свой розовый весь в трещинах телефон. — Что? Нет, конечно, Сакура. Я от него ничего такого не слышал. Что там с Какаши? Не может быть, чтобы у него была девушка. Только сейчас до Наруто дошла информация, и он хорошенько напрягся. В груди неприятно ухнуло и сжалось, тошнота подступила к горлу и аромат любимой еды застревал неприятно в носу. Блондин сжал челюсти в попытке прийти в себя, чтобы злость и страх не брали верх над его сознанием. Как никогда помогали занятия с Джирайей по контролю эмоций, пусть медитации его и бесили. — А вот ты в Инстаграмм зайди. Я тебе скинула историю, в которой он отмечен с фифой какой-то. Они выглядят счастливыми, а внизу подписано: «с лучшим мужчиной». Я тебе отвечаю, она тоже лыжи к нему навострила. Наруто, тебе нужно бы ускориться. — Да какой ускориться, я и так как скоростной поезд лечу. Это невозможно, Сакура. Какое-то недоразумение. Ладно, я позже тебе напишу. Наруто вскипел в отчаянии хватаясь за соломинку своего неверия, в конце концов, он ожидал, что это возможно. Однако, совершенно не был готов к новости в данный момент, когда их отношения действительно вставали на рельсы. — Давай, не расстраивайся. Мы его отобьём. Нет кольца, значит, не занят, усёк? Голос подруги приобрёл жёсткие офицерские нотки, что выдавало в ней властный характер матери. — Усёк. Спасибо, пока. Наруто погрузился в свои мысли, рамен он оставил до следующего раза, и взялся за начатую пачку сигарет. Пришлось отвлечься и посмотреть любимый фильм сенсея, о котором блондин недавно узнал, ведь сеанс самокопания вызывал слишком острую боль в груди. Идеи всё равно то и дело вертелись в голове, разгораясь пожаром злости и отчаянной обиды. ____________ — Она своему рога наставляет! Ты только посмотри: у неё в профиле постоянно ее парень мелькает. Ему нормально, что его девушка подкатывает к чужим мужикам? Ой и смотрите: «лучший мужчина в лучший вечер», тьфу. Вот же девушки бывают, кошмар. Сакура раздосадовано жестикулировала, активно размахивая телефоном с открытой страничкой, листая профиль и демонстрируя фотографии с высоким темноволосым мужчиной. — Сакура, я ничего не понимаю. Наруто лежал на столе номер семь, лениво поднимаясь, чтобы потянуть молочный коктейль. Крошки от шоколадного печенья лежали тут же. Его настроение совсем перевалило черту. Он не смог заставить себя смотреть сенсею в глаза, так же как и не смог остаться с ним после уроков. Нет, не в этот раз. В это раз больше хотелось утопиться, силы покидали постеппено, бессонная ночь за пустыми размышлениями о его неразделенной любви сказывалась, отягощая и сваливая на плечи Наруто ещё камней. — Наруто, Сакура говорит о том, что девушка, которая встречается к Какаши, на самом деле изменяет своему парню. Саске смачно отхлебнул коктейль, его лицо было подкрашено злобой и раздражением, ведь парень не терпел обманы и измены в любом виде. Тем более, по отношению к цели их миссии, что может расстроить Наруто очень сильно, а никто не хотел его расстраивать. И Саске клянётся, что если кто-то попробует, то посчитает свои зубы на земле, может даже выложит из них слово любовь. — Наруто, ты как? Сакура сочувствующе погладила блондинистую мягкую макушку. — Я... в шоке. И я расстроен. Нужно раскрыть Какаши-сенсею правду. Голос стал совсем тихим, но чувство страха постепенно сменялось кипящей злобой. — Согласна, нужно написать ей, что мы раскусили ее план, и сказать Какаши-сенсею, что его обманывают. Может, даже написать ее парню, чтобы она знала, что с людьми так не поступают. У девушки загорелись глаза, и она чуть не опрокинула свой стакан из-под коктейля размашистым движением кисти. Саске остановил ее руку, обхватывая запястье в аккуратном жесте, спасая бокал от падения. Темноволосый немного охладил обстановку своим спокойствием, но Сакура хоть и молчала, сейчас наливалась краской от неожиданного прикосновения. — А я вот считаю, что это уже не наше дело. Какаши-сенсей и эта девушка взрослые люди. Нельзя так опрометчиво влезать в отношения, ничего не понимая. Сказал почти себе под нос Учиха, отпуская запястье Харуно, долго мазнув по нему взглядом. — Ты предлагаешь оставить всё как есть, Саске? Не будет ли это жестоко? Наруто встрепенулся, вновь обретая потерянное лицо. Предплечья сильно напрягались, блондин сжимал и разжимал кулаки, надеясь сбросить стоящее в нём камнем напряжение. — Не думаю. Часто, когда мы помогаем, людям на самом деле не нужна наша помощь. И тут я думаю, что лучше остаться в стороне и подождать того момента, когда он всё узнает, чтобы ты, Наруто, мог быть рядом и утешить. Темноволосый хитро улыбнулся, сверкая глазами из-под челки под пораженный выдох Наруто. — Саске, твой холодный расчёт иногда меня пугает… — Ладно, ребят. Мне пора к брату на дополнительные. Саске быстро сменил мрачную тональность своего настроения и засобирался, но Сакура его остановила за руку. — Мне тоже пора, пройдёмся вместе, Саске? Учиха кивнул, и друзья попрощались с Наруто, который уже снова лежал головой на столике, обдумывая свою жизнь. — Что между этими двумя... Наруто не понял, о ком он точно сказал. Между Сакурой и Саске тоже что-то происходило, но блондин решил оставить это, чтобы узнать всё у друзей, когда придёт время. Ещё больше его заботило, что делать с этой изменой. Вроде и Саске был прав, ведь тогда у него появится больше шансов, но с другой стороны, он не хочет допускать страдания своего возлюбленного. Вдруг эта игра затянется, а он так ничего и не узнает. Придется вламываться к ним на свадьбу, кричать священнику «я против!». Слишком много проблем. Наруто медленно направлялся в сторону дома вместе с солнцем, которое клонилось к закату. Голову не оставляли мысли, она тяжелела и клонилась к земле. Узумаки шёл практически в трансе, два раза чуть не врезался в столб и один всё-таки врезался, на него трижды чуть не наехали велосипедисты, и один раз машина. Дилемма поглощала с каждым шагом. Наконец, показались двери дома. __________ Наруто замер перед телефоном с номером отца. Он просил звонить почаще. Вдох-выдох, звонок. Почему-то было страшно, звонки с отцом всегда проходили непринужденно, но как-то смазано. То ли время, то ли расстояние мешало. Хотя Наруто всегда старался не обижаться на отца с матерью, но мысли о том, что у него могло бы быть самое обычное детство в кругу семьи, его не отпускали. — Алло? Наруто, это ты? Голос доносился с шипением и шумом. Едва узнавался знакомый отцовский тембр с его звучными переливами, которые Наруто выучил за их короткие и редкие звонки. — Да! пап, привет! Можешь говорить? — Прости, сынок, сейчас не лучшее время, у тебя что-то срочное? — А... да нет, просто... — Наруто, я тебе перезвоню, хорошо? Буквально 10 минут подожди, и мы поговорим. Минато кричал в трубку, пытаясь перекричать шум. Его искаженный сетью голос всё равно оставался для Наруто самым тёплым напоминанием о его семье. Вскоре отец перезвонил. — Привет, Наруто. У меня тут небольшая проблемка была с поставкой, но всё утряслось. Ты как поживаешь? На этот раз голос звучал уже более реально, как и привык Наруто. Скорее всего, Минато пришлось срочно добираться до здания связи, где всегда качество было лучше, и откуда он чаще всего и звонил. — Привет... Да всё хорошо, готовлюсь к экзаменам, скоро поступать. Немного страшно, конечно. Скучаю очень по вам. Быстро проговорил Узумаки почти заученные фразы, но всё равно тепло улыбаясь в трубку. — Мы тоже скучаем, солнышко. — Наруто нервно отстукивал ногой, но постепенно успокаивался от нежного, но сильного голоса отца. Это действительно поражало, как семья могла влиять на его состояние за тысячи километров. — Ты большой молодец, что учишься! Помню, раньше тебя и книгу в руки взять не заставить было. — Старший посмеялся с явными шипящими помехами, — как все в городе? — Не волнуйся, с книжками у меня всё ещё туго. Еле освоил иностранный, и то только благодаря Сакуре. В городе всё спокойно, живет, развивается. — Хорошо, что у тебя есть такие друзья, Наруто. Береги их. Минато всегда понижал немного голос, когда считал, что говорит важные вещи. Эти изменения Наруто тоже легко дифференцировал, кивая в пустоту и угукая. — Постараюсь, пап. Я хотел у тебя узнать одну вещь... — Валяй. — Если бы мама тебе изменяла... как бы ты себя чувствовал? Наруто осторожно проговорил вопрос, уже готовлюсь к непредсказуемой реакции отца. — Чего? Нет, этого быть не может. Твоя мама бы никогда. Минато скоростно зашелестел в трубку, перебирая слова в беспокойстве, привычка, которую сын унаследовал полностью. — Ну если представить. Теоретически. Просто представь. — У тебя что ли девушка изменяет? — Да нет, пап. Никого у меня нет. Если бы была и изменяла, я бы и сам знал, что чувствую. Наруто уже терял терпение. И что его сподвигло задать этот вопрос именно его отцу, зная, что в их с матерью жизни нет места изменам или ненависти? Узумаки не представлял, однако чувство потребности именно в отцовском совете преобладало. — А, я понял. Хорошо. Давай подумаю... наверное, очень плохо. Как будто меня предали и обманули. Наверное, чувство ненужности и отчаяния. И злость, я бы убил его, это точно. Минато очень ответственно анализировал, в подробностях стараясь представить эмоции, но ощутив их, тут же сменил тональность своего доброго голоса на холодный с уверенной сталью. — Пап, ты знаешь, что убивать людей плохо, да? — Сынок, я за твою маму... — отец глубоко вздохнул, успокаиваясь, — под обстрел, и на войну, если понадобится, и убью за неё. — Так... хорошо. — Наруто понял, что разговор немного свернул не туда, и он доставляет дискомфорт своими вопросами, — А ты бы предпочел знать об этом? Или ты бы лучше продлевал своё незнание? Минато в очередной раз вздохнул и напрягся, тишина была неполной из-за треска линий связи и отдаленных теней разговоров на разных языках. — Наруто, иллюзия того, что всё прекрасно, рано или поздно подойдёт к концу. И я считаю, что лучше рано, чем поздно. О предательстве нужно узнавать, и помогать узнавать. Это то что в наших руках, чтобы сократить несправедливость. Я бы предпочёл знать. И рассказал бы точно, если бы заметил. Но понимаешь, я сам по себе не люблю обман, мне сложно сдержать себя в таких ситуациях. Рано или поздно человек всё равно узнает об этом, и всё равно ему будет ужасно больно, но такова жизнь. Она всегда нам будет подкидывать испытаний. И тут на самом деле не важно когда ты узнаешь и от кого. Я ответил на твой вопрос? — Наверное... — Наруто всё же замешкался, но почувствовал близость к отцу. Минато всё же разделял его позицию и обличил неугомонные мысли Узумаки в слова, — мой друг говорит, что вмешиваться в чужие отношения нельзя. — Это тоже правда. Тут всё зависит от порога человека, его терпения. Если ты можешь терпеть, что человека обманывают, то терпи, а если ты не можешь, то лучше сказать. Тут нет правильного ответа, но я сказал, как бы поступил я. Минато был странно серьёзен, что чуточку добавляло официальности разговору. Только сейчас Наруто припомнил, что его отец — прошлый четвертый по счету мэр их города. — Да, ты прав, пап. Я не могу терпеть этого. Не хочу, чтобы дорогие мне люди страдали. — Слышу голос своего сына! Радостно пропел Минато, но его реплика сорвалась на шипение связи. — Как там мама кстати? Наруто созванивался с матерью почти также редко, как и с отцом. Иногда, они даже разговаривали все втроём, но Кушина чаще оставалась заменять Минато на руководящей должности, чтобы их отсутствие не добавляло проблем. — Мама очень волнуется за тебя. Говорит, что ты наверняка плохо ешь и пакостничаешь. Не будешь ее расстраивать? — Конечно нет, пап. Я постараюсь быть для неё хорошим сыном. — Наруто, ты для нас останешься навсегда нашим самым лучшим сыном. Что бы ты ни сделал, и какой бы путь не выбрал. Мы тебя любим. В голосе даже сквозь километры и часовые пояса, миллионы нитей связи и шипений, чувствовалась отцовская улыбка и гордость, так крепко прошедшая в душу, что Наруто чуть не расплакался от нежности, которая редко перепадала на его долю. — Я тоже вас люблю. До следующего звонка, пап. Спасибо. — Давай, сынок. Пока. Ритмично завыли гудки. Теперь Наруто снова один. Он проникся этим чувством, которое так часто посещает на границе — когда ты буквально только что был с человеком, а потом резко делишь пространство только с самим собой. На улице давно стемнело, на часах — восемь. Было острое желание выйти на пробежку, которое Узумаки не смог игнорировать. Он надел свои чёрные спортивки и привычную оранжевую худи с выстиравшимся логотипом «Nike» на белую футболку. Температура всё ещё держалась низкой, а воздух прохладным, особенно с заходом солнца. В наушниках мерно отыгрывали “arctic monkeys”, Наруто выходил на второй километр. Лёгкие всё ещё не жгло, но чувство спокойствия бродило где-то рядом. Ещё чуть-чуть и блондин прибежит к нему. Мимо больницы, вдоль по Джексон стрит, поворот на оживлённую улицу с ресторанами. Вот-вот и он ухватится за хвост этого умиротворения, но глаз зацепился за знакомые пепельные вихры. Наруто остановился, жадно вдыхая ночной воздух. Он выключил музыку, из-за чего чувство причастности к миру особенно обострилось. С вернувшимся шумом машин к парню вернулись его беспорядочные мысли. Он упустил своё спокойствие в любимых платиновых волосах. Бессознательно он наблюдал за Какаши-сенсеем. Его элегантное весеннее пальто выделяло широкие плечи, и ненавязчиво подчеркивало красивую мужскую фигуру с английской чопорностью. Девушка рядом с ним подходила ему чудесно, от чего сердце ухало и сжималось как скаковая лошадь на своей первой тренировке — не понимает зачем прыгать, но совестливо выполняет. До Наруто доносился их тихий разговор — уверенный бархатный баритон с нотками холодной и таинственной ночи; и яркая виолончель искристого голоса девушки, которая говорила быстро и посмеивалась, прижимаясь к мужчине, иногда кладя голову ему на плечо в полуобъятии. Наруто заскрипел зубами, подойдя ближе и узнав в этой девушке ту самую изменщицу с фотографии. Чувство справедливости поднялось в нем и закипело. Тело уже двигалось само, он очнулся только когда услышал тихое приветствие от своего сенсея, ведь Узумаки встал прямо посреди улицы, загораживая путь парочке. — Отойдите от этой змеи, Какаши-сенсей! Наруто сложил руки на груди, и пусть он был одного роста с девушкой, но смотрелся в глазах Какаши, как злой пушистый хомячок с очень уверенным видом. — Объяснись-ка. — Эта девушка изменяет своему парню! Сакура нашла в её историях пометки с вами, она называет вас «своим лучшим мужчиной», хотя она давно занята. Мы нашли её парня на её страничке. Наруто хмурил брови, сдерживаясь, чтобы не уволочь Какаши от девушки силой, так как её смешливое выражение лица было терпеть просто невозможно. — Какаши, это кто? Рин немного с забавой оглядела растрепанного вспотевшего парня, на вид приятных школьных лет, и почувствовала себя по-настоящему взрослой женщиной. Однако, от взгляда, с которым на неё посмотрел мальчишка, её взбудоражило. Это была адская смесь отчаяния, боли и трепещущего огня. Казалось, что если ей захочется навредить Какаши, то уйти она с этого пепелища на своих двоих точно не сможет, сгорая в этом уверенном костре глаз. Как по щелчку пальцев Рин всё поняла. — Вы вообще молчите! Мы вас раскрыли! Мы обязательно напишем обо всём, что вы творите вашему парню. Пойдёмте, Какаши-сенсей, с ней не о чем говорить... Наруто уверенно схватил сенсея за запястье и уже потащил дальше по улице, закипая от злости, но Какаши вывернул руку так, что теперь он держал Узумаки за запястье и останавливал его. Хватка была настолько сильная, что Наруто даже с силой своего веса не смог покачнуть мужчину. — Во-первых, успокойся, Наруто. Рин наблюдала, как Какаши притягивает к себе мальчишку за руку уверенным движением, чтобы суметь заглянуть в его глаза. Наруто пришлось смотреть снизу вверх, голос Хатаке его ничуть не угомонил. — Да как мне быть спокойным, когда вас вот так обманывают! Я не хочу, чтобы вы страдали от этой... этой?.. этой! Ясно? Не хочу. Поэтому, мы уходим. Наруто снова дёрнулся всем телом, пытаясь сдвинуть Какаши за собой, но тот наоборот потянул его на себя, расположив в не более 10 сантиметрах. — Какой активный у тебя... зверёк? Хихикнув проговорила Рин, ей нравились пререкания мальчишки, и она даже усмотрела, с какой осторожностью великий и всегда бесчувственный Какаши сжимает не такое большое запястье и участливо заглядывает в чужие глаза. Это не прекращало её удивлять. Где только прятал это чудо её друг ещё предстояло узнать. — Зверёк? Какой ещё зверёк? Вы ещё не поняли, в каком положении? — Наруто, спокойно. — Да, Наруто. Спокойно. Рин откровенно забавлялась с этой ситуации, буквально с час назад она уже рассказала одной девочке в инстаграмме об этом недоразумении. Видимо, до парня новости дойти не успели. Рин словила себя на мысли, что эта парочка отлично смотрится. Старший спокойный Какаши, который в последний раз что-то любил в садике, и взбалмошный активный подросток с неугомонным чувством участия во всем. — Это моя подруга. Ее зовут Рин, и она действительно занята. Но её парень попал в больницу, я тебе рассказывал, поэтому он доверил её выходные мне, чтобы Рин отдохнула от пережитого. Наконец Какаши соизволил лёгким движением руки указать на девушку, и обозначить её роль как полагается. — То есть... Наруто ошарашено смотрел то на улыбающуюся Рин, то на Какаши. Бесило, что постоянно приходилось то поднимать, то опускать голову. — Вы друзья? Сердце в панике забилось. Рука Хатаке с запястья исчезла, но парень не сдвинулся с места. — Мне, конечно, льстит, что Рин меня отметила как самого лучшего мужчину, но нас связывают только долгие годы дружбы. — Какаши, ты действительно лучший, я не соврала. Но ты же знаешь Обито, люблю я этого идиота. — Значит вы... Наруто всё ещё находился в прострации. И стоило ради этого всего так переживать. Его мысли заходились только от того, что Какаши обманывают, а тут он накричал на всех, обозвал девушку, его подругу, плохими словами, выставил себя перед ним в плохом свете. От этого позора Узумаки никогда не отмоется. Мысли лихорадочно перемещались в его голове, а пожар на лице показывал, как ему всё-таки стыдно. — Самое время извиниться, Наруто. — Я сожалею, — парень низко поклонился, не было сил смотреть в глаза ни Какаши, ни Рин, — я очень сожалею, я поступил совсем необдуманно. В голове Узумаки уже перебирал, как ему незаметно сдать все экзамены экстерном, никогда больше не появляться перед Какаши и уехать в другой город, чтобы начать новую жизнь с чистого листа. — Да ладно тебе, поднимись, — Рин взяла Наруто за плечи, смотря прямо в глаза, — ты же не из злого умысла. Всего лишь хотел защитить человека, который тебе дорог, правда? Была очередь Хатаке невинно краснеть, что краем глаза заметила Рин. Эта игра становилась всё интереснее и интереснее. — Дорог... Какаши-сенсей. Наруто погрузился в свои мысли глубже, осознавая, как быстро его раскрыли. — Я приглашаю тебя отужинать с нами! Я считаю, замечательная идея! Извинишься передо мной и Какаши, мы поболтаем, что скажешь? Ты вроде парень неплохой. Весело тараторила девушка, потрясывающая почти бессознательного мальчишку за плечи. — Рин? Он мой ученик. Мне нельзя.... Обеспокоено проговорил Какаши, перехватывая руки подруги и стремительно убирая их от плеч блондина. — Ой, Какаши, опять заладил. То нельзя, это нельзя. Ученик он у тебя на занятиях. А сейчас здесь он мой друг, и твой вообще-то тоже. Видел, как он тебя рьяно защищал сейчас? Ничего не хочешь ему сказать? Рин упёрла руки в бока, грозно смотря на Хатаке, который терялся перед её взглядом, как нашкодивший ребёнок. — Ма-а... Рин, прекрати. — Я правда не знаю, Тёть Рин... я вам помешаю. Решил вмешаться Наруто, спасая своего сенсея от очередного гневного выпада. Как никогда Рин ему напомнила Сакуру. — Не выдумывай! Мне так скучно с этим снобом, а ты меня развеселишь! Ну же! Ты всё ещё мне должен. Все чувствовали неловкость. От Наруто, который не мог себе представить, чтобы ужинать в ресторане с объектом своих вздохов и причиной тахикардии, до Какаши, который ломал все свои правила внутри каждый раз, когда дело заходило именно этого ученика. И что-то в голове старшего перещёлкивало от Наруто, что-то непоправимо менялось. То ли улыбка переставала быть такой натянутой, то ли глаза не такими холодными, это ещё предстояло выяснить ________ — Наруто, как ты вообще мог подумать, что мы с Рин пара? Это же совершенно невозможно. Они втроём сидели за просторным столиком на четверых у окна. Вокруг была тёплая атмосфера, основной свет к вечеру приглушили, оставляя лишь жёлтые лампочки гирлянд. Весь интерьер был дубово-коричневым с нотками небрежности в виде необработанных льняных подушек и салфеток. За окном вовсю наливалась ночь, но люди ещё сновали туда сюда, ведь рядом был кинотеатр и боулинг. Рин заказала за свой счёт сочные стейки им с Какаши, а Наруто решила взять чаджан-рамен, который с удовольствием уже уплетал парень. —Я.... не знаю? Вы так хорошо друг с другом смотритесь. Прямо-таки настоящие взрослые. Безразлично произнёс блондин, топя в себе укол ревности. Даже к подруге не ревновать не получалось, но вскоре это чувство успокаивалось, заменяясь усталостью. — Взрослые... Какаши, мы взрослые, какой кошмар. Рин уставилась с наигранным страхом на свой хорошенько поджаренный стейк. — Не расстраивайтесь, тёть Рин... вы всё равно очень красивая. Узумаки искренне сделал комплимент, не заметив, как взгляд Какаши к нему метнулся. Всех удивляла манера парня делать комплименты — вскользь, как будто так и надо, будто это привычно и нет ничего необычного. — Спасибо, Наруто. Какой славный ребёнок, Какаши. Давай ему закажем ещё десертик? — Рин, не советую покупать что-то людям, когда они делают тебе приятно. Ты заказала Наруто уже всё, что он хотел. Какаши аккуратно разрезал мясо по маленьким кусочкам и отправлял их себе в рот. — Да, Тёть Рин, это от чистого сердца, даттебайо! Наруто не сдержал искренней радости в голосе, его наконец отпускали неприятные чувства, и он смог расслабиться и проникнуться теплотой к Рин. — Никогда не бросай этого ребёнка, Какаши, иначе я тебя убью. — Он отучится и выпустится, Рин. Как и все ученики, он оставит нас позади. Какаши хмуро вздохнул, отпивая из своего бокала красное сухое. — Что за бред, Какаши-сенсей! Я вам уже сказал, что мы с вами друзья! И я, как только доучусь, стану ещё круче и ещё сильнее, и тогда вы может и начнёте меня воспринимать не как ребёнка! — Ну давай посмотрим, как ты выпустишься. И как поступишь. Если сможешь пройти на международные отношения, я начну воспринимать тебя как взрослого. Что скажешь? Какаши хитро прищурился, он не сомневался, что Наруто пройдёт в университет, и тогда Хатаке точно проиграет. Но что есть выигрыш в его понимании он не осознал в полной мере. Может, это была хитрая уловка для самого себя, чтобы перемахнуть-таки через эту стену учителя, все еще было слишком туманно в голове. — По рукам, Какаши-сенсей. — За это и выпьем, я свидетель вашего пари. Рин с радостью смотрела, как темные глаза ее друга постепенно наливались озорными огоньками, что так редко можно было увидеть с самого детства. Он был первой влюбленностью Рин, первым другом и первой поддержкой. Как никогда хотелось, чтобы у такого человека, как он, всё получилось. Пусть этот маленький грустный Какаши из её детства никогда больше не посмотрит разочарованными и безэмоциональными глазами, пусть этот парень покажет ему красоту этого мира и всей жизни. Рин хотела, чтобы Хатаке познал нежность и любовь, поддержку и внимание, как сам этого заслуживал. “Какаши, надеюсь ты обретёшь счастье, прости, что пью свой личный тост“