Очарованные небом глаза

— Какаши-и-и, — растянула приветливо девушка в трубку, — а что это было сегодня вечером? Рин явно не до конца протрезвела после двух бокалов вина, ведь голос её отдавал слишком уж сильной нежностью и кокетливостью. — О чем ты? Сам же Какаши давно протрезвел и решил почитать на ночь один из новых романов про неразделенную любовь в сеттинге стимпанка. — Ну как это о чем. Что за парень? Почему вы с ним смотритесь как отличные друзья? Мне разве не нужно что-то знать, м? Рин озорно тараторила вопросы своим звонким голоском, прорезавшимся также из-за оживленной беседы в кафе двумя часами ранее. — Совершенно не представляю, о чем это ты говоришь. Тебе лучше отойти от алкоголя, а потом уже звонить мне. — Эй, не раздражайся, бука. Я тебя насквозь вижу и слышу даже пьяная, помнишь? — Ками-сама, за что…. Какаши тяжело вздохнул, откладывая только начатую книгу. Какаши полулежал на кровати, лениво садясь, чтобы перестало клонить в сон. — Я жду объяснений, милый мой. — Наруто — это мой ученик, сын Минато-сенсея, и сейчас я его готовлю к поступлению по математике. Это всё, больше нечего рассказывать. — О, сын четвёртого… — задумчиво протянула Рин, по звуку шелеста одеяла, она уже давно была в постели, — Да, у него его улыбка и волосы. Не удивительно, что он мне показался знакомым. — Это всё? Разговор закончен? Хатаке совсем не хотелось говорить на тему своего нового ученика. Он даже думал о ней с трудом, стараясь игнорировать чувства теплоты, которые он так редко испытывал хоть к кому-то. Часто однако дрожание сердца и уколы ревностной злобы не замечать было сложновато, но Хатаке умный мальчик, знает, что в 22 сердце болит только из-за невралгии. — Нет-нет. Ты так просто от меня не отвяжешься, Какаши-чи-и-и. Протянула Рин, на манер младшей сестрёнки, как часто любила дразнить угрюмого друга в детстве. — О мой бог… что ещё? — Когда ты в последний раз вообще влюблялся, а чурбан ты бесчувственный? Девушка раздражалась. Либо Какаши действительно не понимал, что происходит, тогда ещё Рин могла простить его, но если он намеренно не желает говорить, то это уже отдавало обидой. — К чему это всё? Мои влюбленности не должны тебя волновать. Рин кольнула эта фраза, но она знает, как с Хатаке бывает тяжело, особенно, если просить открыться. Поэтому она собрала свою обиду в руку и растёрла между пальцев, сосредотачиваясь на том, как всё же вывести друга на эмоции. — Это потому что ты и сам не знаешь, когда это было в последний раз, разве не так? Какаши тяжело вздохнул, весь этот разговор был совершенно некомфортным для него. Рин была права. Чувства любви Какаши Хатаке испытал лишь пару раз. И то, в первый это было чувство к отцу, когда он его взял с собой на тренировку, а все остальные разы — к собакам, в частности к золотистому ретриверу друзей и к мопсу Паккуну, жившему в резиденции Мэра. — Теперь я задам тебе один вопрос, а ты постарайся честно ответить хотя бы себе. Что ты чувствовал к Наруто, когда он сегодня пытался тебя защитить? Раздалось напряженное молчание. — Все, Рин, это уже слишком, мне пора по делам. Пока и проспись. Какаши зарделся и откинул телефон на другую сторону дивана. В груди всё ещё стояло тёплое трепещущее чувство после воспоминаний о том, как глаза Наруто на него смотрели и с каким доверием он позволял себя удерживать. Это совсем не понравилось Хатаке, ведь ещё больше запутывало ситуацию. Рин пыталась ему намекнуть на чувства с его стороны к ученику, но это было для мужчины совершенно неприемлемо. Что-то, что совсем за гранью. Однако, в голову то и дело летели моменты, как Наруто его обнимал на тёплой кухне после чая, как они вместе весело болтали, даже вспомнились небольшие прогулки и угощения от Наруто за то что тот проиграл в споре. Вокруг этого паренька всегда витала приятная атмосфера любви, будто солнышко светило в макушку — не слепит, но приятно согревает. Голова Какаши начала побаливать из-за отступающего действия вина и нахлынувших моментов. Вся его жизнь пролетала перед глазами, и действительно он не помнил ни одного человека, который дарил бы ему те же чувства и эмоции рядом. В голове пронеслась страшная мысль: Неужели я и вправду влюблён Но она отозвалась эхом и прервалась, улетела вниз и скрылась. Какаши ничего с этим не сделает, он себя отлично знает. Если что-то нельзя, то он не сможет нарушить запрет. Однако плод так сладок и так близко, что нервы немели и крышу рвало. Только сейчас Хатаке понял, что именно он хотел, когда одинокими вечерами возвращался домой — он снова хотел очутиться в его объятьях, в спокойных поглаживающих руках. Это полный провал меня как преподавателя . Если он узнает, то будет катастрофа. Какаши на удивление легко уснул, чувство тревоги из-за осознания своего положения подступалось, но он его отодвинул. Он даже успел смириться с тем, что первая его любовь случилась так же топорно и странно, как и вся его жизнь. ________________ Какаши ясно ощущал как его руки сжимают горячие упругие ягодицы, и как тяжесть чужого тела давит на бедра. Весь торс прошибало током, который взрывался в голове на тысячи осколков, проходясь по кончикам пальцев разрядом. Вдох получился с трудом, Наруто жался слишком отчаянно близко и целовал его опасно влюблённо, до боли обожая. Даже сквозь трепетные движения пальцев на своих щеках он чувствовал эту всепоглощающую нежность, с которой мальчишка отдавался. Поцелуй ощущался страстным пожаром, языки сталкивались и пламенно переплетались, скользя друг к другу. было мокро, с уголка губ стекала небольшая дорожка слюны, и вкус чужого языка крепко засел в сознании. Пальцы забрались в волосы, массируя и слегка оттягивая пряди, из-за чего Хатаке низко постанывал, ловя в ответ такие же судорожные и надломленные порывы голоса. Наруто толкнулся навстречу бёдрами, разрывая поцелуй и запрокидывая назад голову, будто специально подставляясь, чем и воспользовался Какаши, скользя языком по солоноватой, но такой сладкой коже, вдоль венок, сонной артерии и в конце оставил укус на кадыке, из-за чего мальчишка вздрогнул всем телом, сжимая домашнюю футболку мужчины на спине, и пытаясь ногтями достать до кожи, пробраться к сердцу. Было приятно ощущать у себя в руках трепетное тело, так отзывчиво отдававшееся ему на растерзание с полной готовностью, Какаши про себя поражался его милости и таким пошлым попыткам получить ласку. Сквозь одежду прикосновения ощущались настоящей бурей, будто оставляя простор для фантазии о рисунках вен на коже, всех её родинках и шрамах, перекатах литых мышц возбужденного тела. Штаны были ужасно свободные, и из-за этого вставшему члену ничего не мешало неаккуратно скользить промеж ягодиц сквозь такие же тонкие треники, когда Наруто притирался ещё ближе, чтобы получить необходимое трение уже для себя. Когда в очередной раз Какаши оставил больный укус и горячий поцелуй где-то на плече, Наруто шумно застонал, похлеще чем в порно, из-за чего возбуждение накрывало новой жаркой волной. Хатаке не мог вспомнить, когда у него в последний раз хоть кто-то был. Он даже не запомнил, мужчина или женщина, но этот стон он не мог сравнить ни с чем. Такой он был сладостный и приятный, что внутри всё утробно рычало от удовольствия, лишь бы ещё раз услышать этот голос, довести парня до приятных судорог и оргазма, один за другим, раз за разом. Какаши решил действовать более активно, проходя руками по крепкой напряженной спине Наруто, сжимая ягодицы парня и толкаясь. Мальчишка весь напрягся и сделал ответное движение навстречу, сжимая своими коленями бёдра Хатаке с такой силой, что могли бы и остаться синяки. По коже шеи прошлась острая боль — Наруто в порыве полоснул ногтями. Из-за этого возбуждение на контрасте чувствовалось особенно сильно. Оно поддело Какаши, заставляя исступленно заскулить, чтобы не сорваться, кусая Наруто за плечо. Какаши открыл пронизанные негой глаза. На него смотрел его белый потолок. Белье противно липло к коже, и Хатаке всё понял. Его стыд, как взрывающийся вулкан, поразил его резко и полностью, меняя ландшафт, устанавливая новые блоки на психику, в особенности на такие сладкие стоны и прикосновения. Он схватил подушку и положил ее себе на лицо, молотя ногами и руками по кровати вокруг. Было неприятно от самого себя, но мысли не покидали такой интимный сон, полный приятных подробностей. — От сна кончил, вашу мать… мне что 15? Раздраженно проговорил мужчина, откладывая серую подушку. Он направился в душ, чтобы поскорее смыть с себя следы и наваждение. Желательно было и промыть всё внутри головы, чтобы убрать образ возбужденного Наруто, лезшего на него с поцелуями и потирающиегося своим стояком о его торс. Какаши с двадцать минут стоял под холодной водой, восстанавливая дыхание и самообладание. Стена, которую он надежно отстраивал кирпичик за кирпичиком, упорно рушилась, и собирать ее было невозможно. К черту Рин с ее разговором. Хатаке мог назвать себя уверенным в себе человеком, но после этого случая его холодность как рукой сняло. Он с трудом смотрел на Наруто, чаще отводя глаза, держась на расстоянии и пытаясь контролировать мысли. Но чем больше он пытался избежать образов, тем больше они заседали. Теперь всё смущало. От проглядывающихся ключиц из растянутой на пару пуговиц рубашки, до ягодиц обтянутых в школьные брюки. Особенно заводила острая улыбка, когда Наруто язвил или шуточно возмущался. Тогда хитрый прищур глаз казался вытянутым и лисьим, как на старых японских масках. Хатаке сильно пугался своим мыслям, в отчаянии пытаясь уже заново поставить себя на место, он повторял; «я учитель, Наруто ученик» столько раз, что эта мысль уже переставала что либо значить. Единственное, чему относительно был рад Какаши — скорый выпуск Наруто. Оставались буквально пара недель до экзаменов и поступления его в университет. Там они уже не будут пересекаться, и для Какаши всё вернётся на круги своя. Он решил, что для него так будет лучше. Думая об этом, как о прекрасной возможности отделаться от своих ужасных мыслей, он не замечал, как вместе с облегчением вертелось и чувство разочарования. ____________ Опять тихий размеренный вечер, как и сотня до этого. Наруто под одиноким светом торшера в очках для чтения заканчивал параграф по обществознанию, как бы сильно ему сейчас не хотелось выбросить учебник. Однако, мечта дороже. И если ему необходимо знать этот учебник наизусть, то он это сделает ради цели. Какаши-сенсей снова перенёс занятие на позднее время, хотя наверняка сам безбожно опоздает. Мысли тянулись лениво и уже начало клонить в сон. Неторопливый поток времени прервали яростные стуки в дверь. Наруто не привык к большому количество гостей и каждый раз, открывая двери, боялся, что его настигнет тварь из ужастика, превращающаяся в родных. Стуки настойчиво повторялись. Сквозь дверь раздался громкий пьяный голос, как догадался Наруто, Саске. Он просил открыть, называя хозяина квартиры последними словами. — Вот придурок, у меня тут соседи вообще-то, звонки для кого придумали. Как только дверь с шумом открылась вовнутрь упало тело. По-другому состояние Саске было не описать. В руке покоилась незаконченная бутылка коньяка, а сам он громко жаловался заплетающимся языком. Ничего не понятно, мелькали имена Сакуры и Итачи, ещё пара имён, его привычное «бесполезный придурок». Наруто начал оттаскивать друга от порога, закрывая дверь ногой. — Саске, что, твою мать, тут происходит? Саске начал с новой скоростью говорить понятные только ему слова, слюнявя шею Наруто и повисая на нем полностью. В конце концов, Узумаки понял, что это совсем бессмысленно, поэтому опустил Саске на двуспальную кровать, где он быстренько уснул. — Вот придурок, скоро Какаши-сенсей придёт, а ты тут в таком состоянии. Что ж мне делать с тобой... Саске напрягался во сне. Наруто принёс сразу бутылку воды, пару таблеток от живота и головы, и поставил тазик на полу. Как истинная заботливая жена, сравнение, пришедшее ему на ум сразу, Наруто осторожно переодел друга в его домашние вещи, которые давно поселились дома. В дверь настойчиво звонили. — Ну кто ещё... Наруто несильно испугался, когда увидел старшего брата Саске на пороге своей квартиры. Итачи всегда внушал ему некую долю страха и ужаса. Узумаки так и застыл на пороге квартиры, смотря глазами-блюдцами на уставшую фигуру в чёрном пальто. — Здравствуй, Наруто. Спокойно проговорил старший брат Саске, он стоял по-военному прямо, даже почти не моргая, его глаза мерцали из тени. Это в какой-то степени тоже напрягало. — Здравствуйте. Не ожидал, что вы зайдёте, Итачи-сан. Проходите. Наруто припомнил все слова и уже отодвинулся от прохода, но старший остановил его одним движением подлетевшей вверх руки. — Я, пожалуй, откажусь. Просто хотел удостовериться, что мой брат сейчас не один и в хороших руках. — Да, Саске пришёл сюда с полчаса назад. Он слегка перепил... так что уже спит. Спасибо за беспокойство. Узумаки до скрипа соблюдал этикет, потому что знал, как в семье Учих всё строго со словами поведением. — Хорошо. Не говори ему, что я заходил. — Почему? Итачи-сан, что-то серьёзное произошло? Испугался блондин, сжимая дверной косяк и поддаваясь навстречу телом. — Ничего такого. Думаю, Саске всё тебе расскажет, когда придёт в себя. Если что, мама ждёт его дома. Итачи отвёл наконец взгляд, которым пилил Наруто с того самого момента, как тот открыл дверь. Узумаки почувствовал, как что-то внутри него взрывается непониманием и агрессивной злобой. — А вы? Вы ждёте его? Проговорил блондин осторожно и маскируя злобу голоса сделав его тише, но Итачи, казалось, всё почувствовал и напрягся под пальто. — Естественно. Но ему нельзя предаваться сильным чувствам. Он и так достаточно... эмоциональный. Любовь может помешать ему стать сильнее. Безаппеляционно заявил Учиха, поправляя откладной воротник чёрного пальто с видимой в темноте красной оплеткой по краю рукавов. Наруто теперь не только злятся, но и не понимал. С его мировоззрением такие принципы никак не сходились, и в последний момент, он всё же не сдержался. — Итачи-сан, я считаю, что как раз любовь делает человека сильным. — Наруто серьезно сдвинул брови, смело заглядывая прямо внутрь чёрных глаз, которые, казалась, отливали в свете подъезда чем-то алым. — Потому что только любящий человек может отдать жизнь во имя другого. А это великая сила. Может, если Саске узнает, как вы на самом деле его любите, ему будет проще стараться ради всей семьи? Со стального голоса парня можно было вить пруты и ковать мечи, настолько он был несгибаемым и уверенным. Даже Итачи поразился тому, с какой прямотой он пошёл против него. Учиха ничего не отразил на лице, но всё же проникся уважением и доверием к Узумаки, в его руках ему было не страшно оставить брата. — Может и так. Передай, что мы все его ждём дома. До встречи. — До встречи. Итачи скрылся в ночи так же внезапно, как и появился на пороге. Наруто закрыл входную дверь и выдохнул с облечением. Такого наговорил старшему брату Саске, жизни его учил. Невероятно стыдно, но опять же будто бы выбора поступить иначе у Наруто никогда и не было. Не успел Узумаки отойти от двери, как снова раздался звонок. Это уже начинало выводить из себя. — Кого ещё ко мне прине.... Начал Блондин уже раздражённую тираду, но его полностью остановил любимый прищур чёрных глаз. — Йо, Наруто. — Какаши-сенсей... Парень и не заметил, как со всеми этими гостями пришло время занятия. Однако при виде Какаши его голова как-то опустела, натянутые струны беспокойства и стресса мигом ослабились или и вовсе порвались. Как тогда обьяснить, что потерявший напряжение Наруто шагнул в сторону сенсея и устало уткнулся ему в грудь, слабо обнимая где-то за пояс. — Н-Наруто? Ты чего? Хатаке держал руки на уровне груди, не понимая, что ему делать: обнять в ответ, отстранить или ещё что-нибудь. Это «что-нибудь» активно игнорировалось, потому что краснота щёк ему точно не нужна. Из квартиры несло тёплым запахом уюта, пусть из освещения и оставалась одинокая груша лампочки без самой люстры. — Я так устал, Какаши-сенсей. Из глубины комнаты послышалось недовольное кряхтение и громкий голос, зовущий Наруто по имени и фамилии. Бровь у парня задёргалась, а плечи заново напряглись. Пришлось отстраниться от холодного с улицы сенсея, но такого родного сердцу Узумаки. — Это ещё кто у тебя? Какаши тоже напрягся, ощущая укол где-то в сердце. Судя по голосу, человек был пьян и чем-то недоволен, и мужчине это совершенно было не по нраву, он инстинктивно почувствовал опасность и желание вернуть Наруто в объятия назад. — Не обращайте внимания. Мой друг напился и пришёл ко мне. Проходите на кухню, я его успокою и приду. Наруто быстро умчался в комнату, прикрывая за собой дверь. Оттуда всё равно было слышно два голоса: недовольный и заплетающийся, с острыми ленивыми нотками, и ясный с мужественной хрипотцой голос Наруто, старающийся быть нежными и аккуратным. В груди как-то Хатаке как-то неприятно завертелось, что он списал на недовольство от срыва занятия. Хотя разбираться в этом чувстве было опасно, поэтому Какаши перестал вслушиваться и повесил своё клетчатое пальто, направляясь на кухню парня, где было даже на удивление чисто. Какаши поставил чайник, грея розовые с холода руки и щёки пощипыванием. На кухне Наруто поселилась новая фиалка, которая, окружённая заботой, была подвязана. В горшочек вставлена бывшая китайская палочка для еды с табличкой. Какаши потрогал бархатный лист и, увлёкшись мыслями, не заметил, как Наруто уже выключал закипевший чайник. — Извините, что так вышло, Какаши-сенсей. Я совсем не ожидал, что он придёт ко мне, у него не так много друзей, понимаете, не могу его выгнать, он нам мешать не будет, обещаю. Я вообще хотел перенести занятие, но потом зашёл Итачи-сан, и я что-то совсем забылся, наговорил ему всякое, в общем, вот. Раз уж вы пришли, можно и позаниматься. Наруто нервно готовил чай во время своей речи, скорее автоматически, не смотря даже на сами предметы, не замечая, как Какаши снял маску и улыбнулся. И хорошо, что не заметил, иначе точно бы уронил все кружки, облился бы кипятком и порезался об осколки. — Я так и не сумел приготовить рамен на новой плите. Боюсь, что опять что-то сломаю или сожгу. Блюда с мясом Наруто не давались от слова совсем. Выпечка была хороша, даже просто сварить что-то. Когда он в третий раз пытался сделать оригинальный рамен, то плита отказалась работать. — Тебе её всего лишь починили, она не новая. И вообще тебе бы лучше на электрической подготовить, там меньше шансов что-то сломать. Какаши помешал отчего-то чай ложкой, хотя там нечего было растворять. — Как ваша? Она сильно пафосная. Чёрное стекло, красные комфорки. Она создана, чтобы готовить на ней ваши всякие стейки, пасты и маскарпоне. Узумаки изобразил в воздухе взмахи волшебной палочкой, чем вызвал у Хатаке волну смешинок и тепла. — Наруто, маскарпоне — это сыр такой. Его не готовят на плите. — Ай, вы меня поняли. Я если к ней подойду, то она на меня нашипит и не включится. Громко возмутился парень, обжигаясь о чай. — С чего ты это решил? Хочешь как-нибудь вместе приготовим твой рамен, и я тебе докажу, что моя плита добрая и отзывчивая. В голове Какаши сработал громкий триггер, который замигал дисклеймером. Ошибкой был приглашать человека, с которым ты планируешь разорвать все связи из-за глупых чувств, к себе домой, на кухню, готовить. Ещё и таким тоном, будто явно не на рамен приглашал. — В-вы... приглашаете меня? Подготовить еды? Весело провести время? Вау. Наруто взялся за сердце, ему действительно было приятно, и большая волна тепла и радости прокатилась, и добралась до ушей, оседая там краснотой. — Я сейчас заберу свои слова назад. — Да нет же, нет. Я буду за! Чашка ромашкового чая подходила к концу, и эрл грей Какаши тоже осел чайной пылью на дне стакана. — Если честно, совсем не понимаю семью Саске. — проговорил Наруто тихо себе под нос, смотря на свои сцепленные руки на коленях, — Они будто не от мира сего. У Саске есть все родные, но они будто... не хотят замечать его? Какаши вздохнул, ведь с семьей Учих было действительно сложно. По рассказам Обито, и по личному опыту Какаши — обстановка особенно холодная, слово нужно заслужить, а внимание распределялось в зависимости от твоего среднего балла и споривных показателей. — Есть семьи, не похожие на обычные, Наруто... и семья Учих одна из таких. Находиться в такой семье очень тяжело, ведь на тебя буквально с рождения сваливаются обязательства и ожидания. Семья Учих одна из самых знаменитых на военном рынке. Они растят с детства настоящих оперативников, госслужащих, и знамениты своими снайперами. Говорят, что они могут ввести любого человека в заблуждение, что даже их глаза смотрят по особенному. Учихи работают практически во всех сферах госслужбы, так что.... отвественность тут сильная. — Ого, вы столько знаете об этом, Какаши-сенсей. — У меня у самого друг Учиха. Учиха Обито, я частенько проводил время в его доме, так что знаком со многими вещами. Наруто тяжело вздохнул, разминая шею. Это движение не ушло от внимательного взгляда Какаши, который впитал в себя открытую кожу загривка, едва прикрытого волосами, и как веки парня в усталости прикрылись. Впереди ещё долгие полтора часа занятия, которое они снова растянут на два, чтобы вдоволь наговориться и потупить над уравнениями. ____________ Какаши ушёл поздно вечером, забирая с собой тёплую улыбку, оставив Наруто целый ворох заданий и много нового в голове. Когда парень вернулся в комнату к Саске, то не стал включать свет, ориентируясь на свет фонаря. На второй половине кровати Саске раскинул свои ноги, но быстро перевернулся на свою половинку. В свете ночи он лежал очень спокойно. — Наруто… — его голос отзывался ленивой хрипотцой. От неожиданности блондин вздрогнул всем телом, — прости меня. — А? За что? Узумаки подошёл ближе, вглядываясь в тяжёлое лицо друга, выглядящее пустой глиняной маской на подушке. — Я тебе мешаю. Всегда. — Чего? не выдумывай и ложись спать. Завтра поговорим, когда проспишься. С кровати послышался надсадный всхлип, который очень хотели сдержать, лицо исказилось, и все ямочки и складочки были ярко очерчены из-за фонаря с улицы. — Эй, Саске? Ты чего плачешь? Наруто в одно движение подлетел к краю кровати, вставая на колени, чтобы их лица находились примерно на одном уровне. В груди было больно и неприятно, ныло от чувства несправедливости и жалости. Блондин аккуратно дотронулся щекой до вздрагивающей груди друга, обхватив его рукой и ложась всем весом. Тот сразу же сжал плечи Узумаки, вздрагивая от сдерживаемых слёз. Наруто пролежал в такой позе, слушая мерно бьющееся сердца, пока не заметил как дыхание друга выровнялось, и тот снова уснул. — Совсем что-то плохо с тобой, Саске… Наруто выбрался из объятий и заснул на второй половинке кровати. Хорошо, что она была достаточно большой, при желании тут помещалась ещё ровно одна Сакура во время их строенного марафона фильмов. Сон быстро захватил паренька, как и усталость от сложного насыщенного дня. Узумаки проснулся, из-за скрипа пружин. Сейчас Саске жадно глотал воду из бутылки, потирая иногда опухшие красные глаза. — Ну что, как спалось, алкоголик? Довольно и достаточно громко проговорил блондин. Саске чуть не поперхнулся от внезапного бодрого голоса Наруто. Он потупил взгляд, вспоминая обо всём, что натворил. — Извини, Наруто. Я вчера добавил тебе проблем. Надеюсь, ничего не сделал плохого? Я, если честно, не всё помню. Увидеть на лице Учихи искреннее сожаление было для Наруто шоком, из-за чего он не сразу вникнул в слова, играя удивление нв лице. Саске уныло смотрел из-под своей тёмной вороньей челки, потирая загривок от неловкости. — Конечно нет, в моем доме ломать и пачкать уже нечего, тут меня не переплюнуть, даттебайо! — Ясно… Наруто учтиво не спрашивал, что сподвигло Саске так напиться, просто по взгляду всё было понятно. Они знали о проблемах друг друга слишком много, чтобы говорить в открытую, и Узумаки знал, как важно для них оставаться сильными, и как дороги их молчаливые тоскливые взгляды. Было ясно, что дело снова в семье, а Саске слишком не хотел бередить эту рану, поэтому он всегда благодарен за кров и за доверительное участие без слов, которое работало лучше всей поддержки в этом мире. — Кстати, Итачи-сан заходил пока ты спал и передал мне, что все тебя ждут дома. Так что думаю, всё будет хорошо. Саске в удивлении вскинул бровь. Чтоб Итачи да пошёл за ним. Не иначе как волновался. Это немного кольнуло Учиху стыдом, ведь заставлять беспокоиться брата не хотелось. — Хах, сомневаюсь. Я украл коньяк отца, выдул его, спровоцировал семейный скандал и сбежал из дома. — Эй, несмотря на это всё, ты остаёшься старым добрым Саске, надоедливым придурком с манией величия. — Кто ещё тут надоедливый! В Наруто полетела подушка, в ответ в Саске тоже полетела подушка, и между парнями завязался поединок. Счёт в прошлый раз стал 50/51 в пользу Наруто, так что Саске был не против взять реванш