Упс

      Тони любил крепкую выпивку, развратных близняшек и мастерскую. Он не любил детские крики, когда задают глупые вопросы и когда пускают слюни на всё вокруг.       Тони умел красиво жить, отрываться и работать руками. Он не умел смотреть за детьми, разговаривать с ними и быть отцом.       Когда мужчина узнал, что в Куинсе, в самой обычной семье, живёт его сын, он не поверил.       Пусть у него был результат анализа на отцовство в трёх экземплярах, пусть в глубине души он понимал, что с его-то образом жизни когда-нибудь этот момент должен был настать.       Тони не хотел верить. — Пеппер, есть разговор, — он зашёл в кабинет занятой помощницы, не подозревая о том, что та каждые двадцать минут писала Мэй, интересуясь состоянием Питера, не в силах что-либо с собою сделать. — В общем… — не говоря больше ни слова, он кинул бумаги, подтверждающие его родство с Питером, на стол девушки.       Она застыла, как громом поражённая. Сердце билось о рёбра со скоростью света, а по венам разрушительной волной прошёлся электрический разряд. Пеппер сжала ладонь в кулак, царапая нежную кожу длинными ногтями.       Старк был уверен — Пеппер что-нибудь придумает. Как и всегда.       Старк не сомневался — Пеппер справится с чем угодно.   — Я поговорю с Мэй и Беном, — сообщила она спустя минуту гробового молчания. — Думаю, тебе… — девушка хотела, чтобы Тони держался подальше от ребёнка, ведь так будет лучше для всех — не только для неё. Однако, когда в этот самый момент Мэй прислала ей короткое «Питер спит, как ангелочек», из её рта вырвалось ровно противоположное: — … стоит увидеться с ним.

***

      Когда мужчина с шариками и большим плюшевым медведем в руках (откуда ему знать, что любят пятилетки?) зашёл в палату к Питеру, на мгновение он подумал, что… довольно круто быть создателем этого.       Просто круто.       Такое странное ощущение. Перед ним сидел маленький и бледный, какой-то даже слишком щупленький мальчик, чуть ли не весь в гипсе, а ещё в милой хлопковой пижаме с самолётиками.       Ну просто ангелочек.       Совсем не как Тони.       Малыш был таким… чистым.       У его сына были тёмные глаза с жёлто-зелёным отблеском на свету и каштановые кудри, местами по цвету напоминающие карамель. Питер смотрел на него каким-то совсем не детским взглядом, и Тони уже пожалел, что попросил оставить его приёмных родителей с ним наедине.       Мальчик пугал его.       Тони выглядел глупо — по обыкновению.       Он отпустил шарики, и те повисли рядом, стремясь пробить потолок, но не обладая для этого хоть какой-нибудь мощью. Медведя посадил на прикроватную тумбу — почему-то ему показалось, что дети с таким выражением лица не нуждаются в плюшевых пылесборниках.   — Эм, привет?       Питер склонил голову набок.       Тони показалось, что этот ребёнок превратит его в пепел.   — Меня зовут Тони, — попытался снова.       Мальчик все ещё пялился на него, точно желал разглядеть душу — ту, что давным-давно потонула на дне стакана с виски. — Как себя чувствуешь? — Дядя доктор сказал, что добрый дядя подарил мне кровь, потому что моей было мало. Это были вы? — это было не совсем то, чего Старк ожидал услышать.   — Да…   — А почему не мама с папой?   — Видишь ли, не любая кровь могла тебе подойти…   — Какая у вас группа крови? — спросил Питер, и мужчина точно бы подавился, не будь у него во рту сухо, как в пустыне.   — Третья отрицательная… А что? — он уже смотрел на него с подозрением.   — Если у вас третья отрицательная, то и у меня тоже, — не спеша рассуждал Питер, глядя на свои пальцы. — Значит, у моих родителей должна быть либо третья и третья группы, либо третья и первая… Кто-то из них должен был подойти в любом случае. Если у одного из них третья отрицательная, то он подходит. Если первая отрицательная, то тоже подходит, потому что люди с первой группой крови и отрицательным резус-фактором — универсальные доноры…       Тони глядел на это чудо и поражался контрасту — пацан уже знал такие вещи, но при этом говорил нечётко, не выговаривая «р» и безбожно шепелявя.   — Это было очень… неплохо… — выдохнул Старк, а потом чуть не упал от следующего вопроса малыша:   — Тони… Мои родители мне не родители?       Мужчина не любил глупые вопросы. Ему с детства нравилось давать ответы, о которых не догадался бы никто. Ему нравилось загонять в тупик своими знаниями. Нравилось быть истинным гением.       Но сейчас в тупик был загнан сам Тони.