Homeward

Дни перед кануном Рождества проходили менее радостно и позитивно, чем Гарри того ожидал. Уже в четвёртый раз, с момента произошедшей вакханалии в кладовой и рискованного разговора в общей комнате, просыпаясь на рассвете дня раньше положенных семи часов, — когда бледное солнце только поднималось на горизонте, — Гарри допускал в своей голове навязчивую мысль, что это всё могло плохо кончиться. Он мог бы попытаться направить Тома на путь истинный и удержать от падения в тёмную пучину, но позволил бы ему влезть в свою душу сам мальчик? Правильное воспитание — неизвестная для Гарри стезя, а перевоспитание — ещё более абстрактное понятие. В конечном счёте, парень знал об этом только в теории, ведь воспитания как такового у него не было на протяжении всей жизни. Дурсли его скорее терпели и не терпели одновременно, о развитии, помимо начальных классов, там речи и не шло; в Норе парень чувствовал себя прекрасно и даже получал некую долю материнской любви от Молли и поддержку от всех Уизли, но это совсем другое; а Сириус… Что ж, как бы не хотелось этого признавать, но крёстному иногда самому не помешала бы твёрдая рука или какое-нибудь верное наставление в определённые моменты. — Гарольд… Гарри вздохнул, поворачиваясь к Тому. Парень ещё ни разу с тех пор, как они впервые заговорили, не исправлял чужеродное имя и не просил называть себя как-то иначе. Просто не хотелось. Он был уверен почти на все сто десять процентов, что после еле слышного «Гарри…», произнесённого на грани шёпота, пошли бы нелицеприятные сравнения и уже закономерные воспоминания, навязчивые кошмары, бесцельное самокопание и так далее и тому подобное по списку. Гарри особенно не улыбалось испытать на себе вновь весь удушливый накат панической атаки со всем прилагающимся пакетом последствий в виде нерациональной тревожности и бесконтрольных дёрганий или как ещё это вообще можно назвать? — Может, передохнёшь? Скоро обед, а ты занимаешься этим всё утро. — Беспокоишься обо мне? — Сострил Гарри. Том издал неопределённый звук, подтянув колени на своей кровати, и сразу как-то притих. — Или о моём рационе питания? Кто бы говорил, у самого-то кожа да кости. — Я хотя бы не пропускаю трапезное время два раза в день. — В сторону буркнул мальчик. — И сегодня праздник, ужин должен быть особенным. Гарри снова взглянул на него, отвлекаясь от потрёпанной книжки. Точнее, она уже не была потрёпанной — обложка выглядела чуть ли не новой не без помощи магии, однако содержание оставляло желать лучшего. С пяти утра, — всего лишь не спалось, парень уверял себя, что у него совершенно абсолютно точно не бессонница (ещё один признак, свидетельствующий о его нездоровом состоянии), — Гарри пытался приклеить оторванные листы обратно к участкам стыка, но переплёт был повреждён хуже, чем он думал. Половина страниц, которые забрал с собой Реддл в тот день, сейчас находились в приемлемом состоянии на своих местах, но остальные оставшиеся — разодранные с нескольких сторон, истоптанные, все в чужих следах от грязной подошвы громоздких ботинок и ещё в чём-то липком — никак не хотели чиниться и приходить в божеский вид. Гарри испробовал уже десятки интерпретаций Репаро, даже Тергео для очистки от скверных засохших пятен, но пергамент так и продолжал бесить своей невозмутимой реакцией. Никакой отдачи и обратного рефлекса. Тишина. — Я не пропущу обед и этот твой особенный ужин тоже, только дай мне ещё немного времени. Можешь, как обычно, идти без меня. — Я подожду. — Качнул головой Том. Зачем — не понятно, но спорить с этим маленьким упёртым ребёнком было практически невозможно, парень уже успел в этом убедиться на собственном опыте и не раз, поэтому он сдержанно промолчал, даже не делая заведомо обречённых попыток отговорить Реддла. Как хорошо, что Гарри не собирался брать в свои руки полный воспитательный процесс мальчика, это обещало бы стать сущим адом. Он мог ограничиться только лаконичными напутствиями и вовремя пресекать интерес Тома к тёмно-магическим штучкам с повышенным уровнем угрозы бедствия, а остальное было не столь важно. По крайней мере, не чревато злокачественными последствиями. А что ещё оставалось, раз возвращение в своё время Гарри не мог себе позволить по фундаментальной прорве причин, во главе которой красным маркером стояла пометка «недостижимо»? Какого-либо маховика под рукой нет, да и тот имел возможность проматывать временной отрезок только в пределах пяти часов. Полное астеническое бессилие. Реддл, кажется, скрыл свою улыбку в рукаве серой кофты, потому что его не стали прогонять или ещё по какому поводу — Гарри на него уже не смотрел, силясь прогнать все ненужные мысли. Парень прикрыл глаза. Плотно сжав челюсти, он сконцентрировался на заклинании и в сотый раз произнёс изменённую формулу Восстанавливающих чар, надеясь хоть на минимальный результат. Страницы только облеклись тусклым сиянием прозрачно-голубого цвета на короткие пару мгновений, тут же потухнув. Либо уточнённое Либро Репаро себя исчерпало, либо что-то Гарри всё же делал не так. — Дьявол! — Гарольд… — Ещё раз позвал его Реддл. — Лучше молчи, Том. — Гарри прожёг того испепеляющим взглядом. — Последний раз, обещаю, последний долбанный раз и тогда мы пойдём в столовую. Ему нужно было тренироваться, не давая слабину. Что он вообще мог и кого из себя представлял, если не был в состоянии элементарно починить даже детскую сказку? Бесполезного мага, вот кого. С волшебной палочкой Гарри бы справился с данной проблемой за считанные секунды, но палочки здесь не было, так к чему теперь жалость? Было безумное желание бросить всю эту затею ещё на семьдесят третьей провальной попытке, но Гарри упорно выставлял правую руку над разъятой на части книженцией и проговаривал очередное более-менее подходящее заклинание, получая в ответ целое нихрена. Злость на себя только мешала сосредоточенности. Необходимо было сесть и передохнуть, может быть, всё-таки сходить на обед и не пропускать тот утренний приём пищи, Гарри это понимал. Но, Моргана видит, ему не давало спустить рукава какое-то безудержное желание и непостижимое стремление доказать здесь и сейчас самому себе или кому бы то ни было, что он ещё на что-то горазд, что он способен сделать многое, а не просто плыть по воле волн, соглашаясь на подкидываемые судьбой накладки и неслаженное течение враздрай. Гарри весь подобрался, зачем-то поставив ноги на ширине плеч. Протянул раскрытую кисть ладонью вниз над пергаментом и приложил максимум усилий, — всё, что сохранилось после череды изматывающих неудач на протяжении едва ли не семи с половиной часов, — чтобы продиктовать совсем другое заклинание. Он облизнул пересохшие губы. Последний раз. — Экскуро! — После упрямого пасса рукой в виде плавной буквы «S» листки наконец начали покрываться жёлтым свечением с розовой дымкой. Медленно, словно под конвоем липкие пятна и следы от ботинок исчезали, открывая глазу чистые белые страницы с чёрным ровным курсивом на них. — Вау… — Ахнул Том. Он сидел на своей постели и хлопал ресницами, протирая веки сжатыми кулаками. Мальчик не впервые видел, как Гарри пользуется магией, но каждый раз всё заново кажется в новинку — парень разделял с ним эти эмоции. — Получилось. — Утвердительный кивок скорее для себя. Он ещё что-то может. Способен. Он не бесполезный. — Научишь меня так же? — Прихотливо протянул Реддл, вставая с кровати и вплотную подходя к Гарри. Парень, выныривая из своих мыслей, немного отодвинулся, почёсывая затылок с отросшими волосами. — Я же тоже такое смогу? Ты мне поможешь? — Возможно. Если будешь хорошо себя вести. Том энергично затряс головой вверх-вниз. — Точно? — Шуточно-сурово спросил Гарри, нахмурив брови, однако Реддл ответил не менее серьёзно. — Точно. — Посмотрим, — Он усмехнулся, — Но погоди, это ещё не всё, я же не восстановил книгу полностью. — Гарри потёр ладони друг об друга, разогреваясь. — Но, — Неуверенно возразил мальчик, — Ты обещал, что это в последний раз и потом мы пойдём в столовую… Парень открыл было рот в немом жесте, но тут же его захлопнул. Врать Тому, когда сам просишь от него только правды — не самое справедливое решение. — Ладно. — Сдался Гарри, поправляя неудобно сидящие очки на переносице. Реддл мог пойти на обед самостоятельно, ведь он, вроде, не имел привычки таскаться за парнем везде и всюду, но… — Обещал, так обещал. Идти на нижний этаж, спускаться по лестнице, да и ходить в частности было вовсе неохота. Магические махинации без проводника и вспомогательных предметов выкачивали много сил из неокрепшего организма — тело семилетки не отличалось особой многоустойчивостью даже при всей юношеской гиперактивности и присущего с рождения вечного двигателя в одном месте… С другой стороны, надо было в самом деле сходить чего-нибудь поесть. Гарри вяло схватился за ручку двери и обернулся: Том за ним по какой-то причине идти не спешил, стоял, покачиваясь с пятки на носок, и разглядывал стены. Да что с этим ребёнком такое? — Ну? — Поторопил парень, открывая дверь. Реддл искоса взглянул на него и продолжил своё увлекательнейшее занятие. — Идём, нет? — Вместе? — Он замялся. — Просто твои друзья… — Ты чего, совсем дурак? Конечно, вместе, иначе зачем ты меня ждал. — Гарри протянул ему руку. — Я дважды предлагать не буду. Том просиял, как отполированный золотой галлеон и в один шаг преодолел расстояние между ними, сжав чужую ладонь — с него мгновенно сошла вся унылость. Они вышли за дверь и до лестничных ступеней шли в молчании: Том — в слегка весёлом, Гарри — в задумчивом. Точно так же за руку он вёл мальчика в комнату несколько дней назад, когда у того случился магический выброс, и уже из комнаты обратно на первый этаж, когда опасность разгромить помещение повторным всплеском миновала, оба пришли в себя, успокоились, и им нужно было незаметно забрать оставшиеся страницы книги из кладовой. Незаметно не получилось. Как только они подошли, там уже собралось достаточное количество людей. Лидия и Паула жались друг к другу чуть поодаль, а Эрик с Билли стояли ближе к наполовину сорванной двери, пока растерянно-хмурая Марта испытующе глядела на пришедших в себя Дугласа и Майкла (после пребывания в продолжительной отключке на полу). Малость пошатывающийся Майкл хотел что-то ответить воспитательнице, но Дуглас первый заметил появление Тома и Гарри, и слишком резко, чтобы это было случайностью, заехал другу локтём в бок. Тот поперхнулся на полуслове, поворачиваясь потным лицом к блондину, а после короткого кивка второго на Реддла, распахнул в ужасе глаза, что-то прошептав. — Нет, ничего, мисс Спрингстин. Мы вдвоём подрались. Шуточно. — Кашлянул Дуглас. — Шуточно? Дверь почти сломана! Я не знаю как и какими инструментами, но вы сами будете её чинить и убираться в кладовке, хоть используя пальцы вместо отвёртки, вам всё ясно? — Спокойная, но строгая речь с вопросительной интонацией на конце. Оправдания Дугласа звучали почти жалко, но Марта, после кивков обоих парней, развернулась на сто восемьдесят и прошла мимо оторопелых Гарри и Тома маленьким ураганом к большому залу. Она действительно поверила или не хотела разбираться? Однако это было и в половину не так важно, как слова того, кто был так поразительно похож на Дадли из средней школы. Внезапно проснувшаяся совесть? Помутнение рассудка или сотрясение мозга? Абсурд. Гарри думал, что запрет на стукачество не распространялся на заядлых задир постарше, но, может, раз удача ему так щедро благоволит, то стоило воспользоваться ей и принять как данность? Серьёзно, должно же быть хоть что-то хорошее у парня в его непростой жизни, кроме еле получающейся беспалочковой магии и недырявой обуви? После ухода Марты они с Реддлом тогда просто забрали истоптанные страницы и Гарри сказал удивлённым приятелям, что всё объяснит им позже: Эрик легко согласился, взяв с него обещание, но Билли до последнего не хотел его отпускать, до самых лестниц провожая подозрительным взглядом. Гарри отмахнулся от воспоминаний. Он подумает обо всём этом и реакции Стаббса позже. Например тогда, когда его живот не будет так беспардонно громко урчать, перебивая реддловское ироническое фырканье сзади. Уже переступая порог столовой, Гарри, не разжимая чужой ладони, намеревался пойти к привычному месту за обеденным столом в ближней части зала у буфета, но потом Том враз потянул левой рукой парня на себя и вдобавок вцепился правой в его край кофты, останавливая на шагу. — Что? — Запнулся Гарри от резкого рывка назад. Не то чтобы мальчик был сильным, — сухопарый, как щепка, — но дёрнул он очень уж настойчиво и неожиданно. Реддл без слов кивнул на стол, к которому до этого шёл парень: там сидели Билли с Эриком и, что странно, те девочки с синхронным диалектом говора, старше их компании на три года. Мальчик стоял, с нечитаемым выражением лица глядя на парня и, кажется, сомневался в его умственных способностях. До Гарри дошло не сразу. И как он будет объяснять и оправдывать якшание с Томом, без упоминания случая в кладовке? Хотя, если подумать, то он никому ничего не обязан. У него же есть право заводить, кхм, друзей, кроме Уолли и Стаббса? Или существует ещё один какой-то негласный закон в этом приюте, которому он должен следовать, похожий на что-то вроде «не общаться более, чем с двумя людьми» или «новое знакомство — прощание со старыми приятелями»? Даже в мыслях звучало глупо. Гарри сам и позвал с собой Тома, причин прогонять не было. Да и не хотелось. Парень же должен налаживать с ним контакт, правильно? — Ну, чего встал, пошли. — Смело произнёс Гарри. Нельзя было избегать проблему, в прошлый раз это до добра не довело и парню не поздоровилось наломать дров. — Но… Твои друзья… — Мы это уже обсуждали, забыл? — И трусливо повёл его в первую очередь к буфетной стойке, обходя стол с шумной компанией. Он аргументировал это тем, что надо было сходить за едой, прежде чем садиться на скамью. Логично же. Никакого оттягивания времени, честное слово. После всё равно пришлось подойти к столу и поставить рядом с собой овощное рагу на подносе, предвидено улавливая на Реддле обалдевшие взоры четырёх пар глаз, как только тот приземлился на место рядом. Гарри обманчиво легкомысленно со всеми поздоровался, добиваясь переключить всеобщее внимание на своё присутствие. — Приветик, мальчики. — Ненадолго растерялась Лидия, откидывая чёрные волосы назад. — Давно не виделись, Гарри. — Поддержала за ней Паула. Выходит, они умели разговаривать раздельно, вот это новость. — Том. — Привет. — Мнительно ответил Реддл, затянув паузу лишь на секунду. — Оху… Билли толкнул раскрывшего рот Эрика в плечо. — Да что? — Напыжился Уолли. — Да ничего. Для Гарри было вполне ожидаемо, что они с Томом не будут единым духом хорошо ладить, если учитывать все шутки Эрика про «чопорность» первого, но дубоватость обстановки заставляла напрячься и ощущалась почти материальной, словно по воздуху между ними можно было постучать костяшками, как по шершавой деревяшке, полной зубцов и заноз. Он мельком пробежался глазами по Реддлу. Как его видели все остальные со стороны? Гарри не задумывался над этим вопросом, локализируясь только на своих ощущениях и образах, которые сам же и воссоздал в голове — основываться на половинчатой сущности шестнадцатилетнего Тома из дневника на втором курсе было конкретно плохим концептом, а на Волан-де-морте, с одной шестьдесят четвёртой частью изорванной души, из его времени — ещё худшим. Это точно было не то. У мальчика, сидящего сейчас за столом, были глубокие тёмно-серые, как холодные осенние туманы, глаза с лёгкой синевой полукружьев на нижних веках и вьющиеся чёрные волосы без укладки, резко контрастирующие на фоне бледной кожи. Он выглядел по-настоящему красивым и запоминающимся даже без выдающегося лоска в школьные годы — неудивительно, что Гарри сразу его узнал, когда они впервые здесь встретились. Детская угловатость и запуганный взгляд, — прямая противоположность своей старшей версии, — могли легко запутать, но скрыть истинное естество́ невозможно. В Томе таилась сила, огромная сила, Гарри это прочувствовал всеми фибрами своей души ещё при стихийном выбросе у них в комнате. Не в кладовой. Стоять рядом, испытать на своей коже мелкие покалывания, проникнуться — не то же самое, что быть отброшенным дверью по инерции остаточной магии. — Как дела, Гарри? Ничего не хочешь сказать? — Спустя нескольких минут тишины, в которой были слышны только звуки ударяющихся об керамику столовых приборов и приглушённые разговоры других детей, Билли обратился к парню. Попервоначалу Гарри помолчал, постучал нетронутой ложкой по тарелке, отчасти отпил воду с гранёного стакана, смочив горло, прополоскал рот этой самой водой, сглотнул и, наконец, выдал: — Реддл весьма неплохой парень. Том слева поперхнулся рисом, а Эрик справа — овощами. Прищурившись, Стаббс пронзил парня укоризненным взглядом, явно намекая, что он говорил не о том, но Гарри легко мог сделать вид, что ничего не понимает. Как это у него обычно бывало. Мальчик закатил голубые глаза, не став уточнять, но что-то подсказало, они ещё обязательно вернутся к этому разговору. Время подходило к концу обеда, со стороны выхода из столовой послышались восхищённые возгласы, топот ног, громкие просьбы воспитательниц не толпиться и оттуда сразу повеяло оживлённостью и ажиотажем. Оставшиеся дети за столами начали вставать один за одним и подтягиваться к дверям. — Мистер Вул приехал! — Прокричал тонкий мальчишеский голос кого-то из тесной толпучки. Гарри понял, что это был Деннис Бишоп, очень уж писклявой и знакомой была манера произношения: парень один раз помогал этому мальчику, — сующему нос, куда не попадя, — избежать гнева старших сирот, вовремя уведя того от места стычки. Они также встречались на перекрёстках коридоров и лестницах, иногда махая друг другу рукой, но больше ничего. За период двухмесячного присутствия в приюте Гарри успел завести ещё несколько ничего не значащих знакомств, безусловно, не считая упрямого Эрика, щепетильно чуткого Билли, ну и, хорошо, хитрых подруг, — или сестёр? — Лидии и Паулы. — Мистер Вул? — Переспросил Уолли, поднимаясь вместе со всеми. — Похоже на то. — Девочки одновременно вскинули обе правые аккуратные брови. — Тогда быстрее в большой зал! Наблюдая, как Эрик путался в своих ногах, выбираясь из-за скамейки, Гарри пытался вспомнить, кто такой мистер Вул… Нет, парень знал, что мужчина являлся владельцем приюта, как и миссис Коул, но он никогда его не видел: ни в живую, ни во фрагментарных воспоминаниях директора Дамблдора. — Гарри, не сиди! — Подтолкнул его мальчик, откидывая чёлку назад. — Давай, давай, давай. Поспешив, вся компания пробилась через кучу детей в дверях и в коридоре, держа курс на большой зал — там пространства хватало всем. На светлых стенах висели бледно-красные ленточки, а на длинных, узких столах по краям помещения стояли угощения: кексы с разными вкусами, фруктовые соки, карамельные тростинки и даже праздничные рогалики изогнутой формы, покрашенные пищевыми красителями в цвета радуги. Неужели, город сделал большое пожертвование в канун Рождества? Почти не верилось. Посредине во главе всего находилась большая ёлка, которую немногим ранее наряжали девочки старыми игрушками и шарами из злополучной кладовой, вся в тех же лентах и поредевшей мишуре с кое-где лысыми участками. А вот это уже больше походило на правду. Перед ёлкой стоял мужчина средних лет, в тёмно-синем костюме и с приплюснутой шляпой на голове, держа в руках блестящую звезду. Он поверхностно осматривал скопившуюся толпу и в один момент, когда шум поутих, пророкотал: — Добрый день! Все дети откликнулись. Однако же Гарри лишь безмолвно держался ближе к остальным, ума не прилагая, что происходило. Мужчина, — вероятнее всего, мистер Вул, — ещё минут десять говорил о своём затяжном отсутствии, о том, как сильно соскучился по этому месту, потом отпустил пару шуток и под конец речи поздравил всех с Сочельником, упомянув особый ужин в честь праздника. Эрик заинтересованно дёрнулся. — Больше не буду вас томить. Хорошо проведите время и гоните заботы прочь! — Напоследок напутствовал он, размахивая звездой и, повернувшись к ёлке, нацепил украшение на колючую верхушку, как колпачок. «Традиция» — шепнули ему сбоку девочки. Когда мистер Вул уходил из зала, все расступились перед ним и дали пройти без лишних притеснений, отшагивая назад, по меньшей мере, два шага. — Что ж, идём. — Уолли нетерпеливо повёл их к столикам. Лидия встала со стороны карамельных тростинок, а Паула потянулась за соками. Вокруг царила умиротворённая атмосфера, хоть и несколько взбудораженная появлением владельца без предупреждения и обилием сладостей. У Эрика разбегались глаза, он хотел взять клубничный кекс, и Том потянулся вместе с ним, хватая то же лакомство. Уолли быстро отнял свою руку и что-то сконфуженно промямлил — Гарри прыснул от комедийности разворачивающейся сцены, складывая локти рядом с блюдцем с угощениями. Ей Мерлин, как в слащавых романах. Только возраст не тот. — Послезавтра мы идём в церковь. — Нарушил неловкость Билли, всматриваясь в край поцарапанной скатерти. — Отличный способ завести разговор, я просто похлопаю. — Я хотя бы пытаюсь разрядить обстановку, в отличие от некоторых, Эрик. — Он насупился. — Разрядить обстановку, говоришь? — Уолли поджал губы, а затем посмотрел на Гарри и медленно расплылся в широкой улыбке. — Церковь, говоришь. — Нет, не говорит. — Парень выставил перед собой руки. Он примерно представлял, почему у Эрика сейчас должен развязаться язык. — Только не начинай. — Я просто хочу поднять всем настроение! — Все уже знают об этом, ты… — О чём? — Заинтересованно переглянулись девочки. — Ни о чём! — Гарри не мог позволить самым завзятым сплетницам приюта узнать о своём проколе. — Нас же разделяют на младшие и старшие группы при походе в храм и Гарри уже более-менее приспособился к «духовному просвещению», — На последних словах Эрик двумя пальцами показал кавычки, а Гарри попытался закрыть ему рот своими руками, но тот со смешком отпрянул, — Но в первое своё посещение он… Хмпф! — Билли, скажи ему! — Парень всё-таки сумел заткнуть Уолли. — А я тут при чём? — Улыбнулся Билли, чуть отодвигаясь от заворачивающейся потасовки. Лидия и Паула что-то говорили друг другу на уши, периодически оценивающе глядя на Эрика и Гарри, а Том тихо-мирно стоял, не влезая. — Сначала всё было нормально, — Выпутываясь из хватки, Уолли начал хихикать и продолжать свой рассказ, — До тех пор, пока… Гарри, да чтоб тебя! Уолли не внял его просьбе «Эрик, ну не надо!» так же, как и проигнорировал убийственно сверлящий взгляд, продолжая вещать с видом глухослепого рассказчика-индифферента. — Так вот, когда Гарри впервые повели с нами в церковь… — Мальчик смеялся, отбиваясь от нападок Гарри и перекрикивая его угрозы. — Сразу после молитвы он на глазах всех монахинь задул… Ахах, погоди… Задул свою свечку и все рядом стоящие! Эрик раскатисто хохотал, уже даже не пытаясь сопротивляться закрывающим его рот ладоням. Билли старался держаться невозмутимо, однако после задорного крика «Вы бы видели лицо миссис Вудвилл!», считай, вспомнил то самое лицо и рассмеялся уже в голос. Пауле с Лидией оставалось лишь догадываться, как на самом деле отреагировала на такое хамство наставница, но это не мешало им додумать самостоятельно — они тоже разразились звонким хихиканьем. — Том, ты обязан это помнить! — Сокрушался Эрик, прячась за спиной мальчика и чуть не валясь на него всем телом от уморы. — Вы же живёте с Гарри в одной комнате, скажи, как его отчитала миссис Вудвилл, я должен услышать это от первого лица! Гарри ставил голову на отсечение, что Уолли провоцировал его специально, и уже закатывал длинные рукава, норовя свернуть приятеля в праздничный рогалик за свою поруганную честь (о чём к завтрашнему дню будет знать весь приют через дорогих девчонок), но Том вдруг вперил в кофту парня прищур серых глаз, во внешних уголках которых собрались лёгкие лучики, и беззаботно рассмеялся — так, будто для него это стало последней каплей. — Чего? Что-то не так? — Парень недоумённо оглядел себя и свою кофту. — Рукав! — Каркающе проговорил Эрик, чуть ли не вися на таком же расфыркавшемся Томе. И правда, мокро-серый участок одежды был покрыт ванильным кремом от кексов, а Гарри его ещё и размазал, втерев жирную гущу в ткань, когда закатывал рукава. — Очень смешно. — Парировал парень, но сам же и усмехнулся. — Я, пожалуй, пойду мыть руки и кофту, не сильно скучайте. — Как же мы без тебя? — Прыснул Билли. — Уж постарайтесь. Гарри опустил рукава и двинулся к уборной, но на выходе заметил смотрящую прямо на него мисс Спрингстин. Он решил подойти к ней, поздороваться: — Здравствуйте, мисс Спрингстин. Девушка прикрыла глаза в знак приветствия и сложила руки на груди. — Веселитесь? — Что-то вроде того. — Гарри стыдливо спрятал запачканную руку за спину. Марта приподняла уголки рта. Её светлое, совсем по-девичьи румяное лицо выражало только тщательно скрываемую усталость, под глазами находились глубокие круги, губы еле двигались, образуя тёплую улыбку. В это Рождество не всем удавалось найти время для веселья, у мисс Спрингстин были определённые обязанности и работа: легко ли следить за сотней неугомонных детей без надлежащего воспитания? Гарри с чего-то захотелось предложить ей присоединиться к ним, если она хочет. Глупо, сдуру, по-ребячески. Как настоящий… Семилетний. Похоже, вжиться в роль у него получилось практически идеально. Но и забывать, что ему, как бы между прочим, семнадцать полных лет, тоже не стоило. — Блошки лежат на самой верхней полке того шкафа. — Марта указала на громадину рядом с окном, дотянуться до вышнего яруса которого точно будет сложной задачей. Гарри оглянулся, но не понял, зачем ему эта информация. — Настольная игра. Уверена, Эрику понравится. — Хорошо. Спасибо. — Вроде, диалог на этом заканчивался, так что он вознамерился поспешить ретироваться. — Гарри, — Задержала его девушка, — Вы с Томом нашли общий язык, верно? — Он зарделся и несмело согласился. — Я люблю всех детей здесь, как своих родных, несмотря на молодые года. Принимаю каждого. Но иногда дети сами не хотят, чтобы их любили, как думаешь? Они всеми силами пытаются оттолкнуть от себя других, из-за только им известных причин. С такими зачастую сложнее всего. — Что вы хотите этим сказать и зачем говорите именно мне? Она пожала плечами. — У тебя глаза очень… Такие… Впрочем, забудь, я говорила тебе называть меня по имени несколько раз, а ты продолжаешь своенравничать, так что будет справедливо, если я не стану отвечать на твой последний вопрос. — Усмехнулась Марта. — Я имела в виду, что Том весьма закрытый мальчик, тихий… Загнанный. Был. С тех пор, как он с тобой сдружился, он не перестает светиться, будто изнутри. Но как тебе это удалось? Я все ещё ищу подход к нему, он не желает идти мне навстречу, а ты только появился и все пошло на лад. Парень тоже пожал плечами. — Та книга про Питера Пэна. — Как снег на голову, вспомнил о ней Гарри и спешно облачил не находящие покоя мысли в слова, не оставляя шанса себе передумать. — Том сказал, что сказку оставила ему мама, перед тем как… — Скажи, Гарри, ты ему друг? И не захочешь причинить зла или как-нибудь расстроить его? — Конечно. — Хорошо. — Она печально вздохнула. — Но ты обещал мне. — И Гарри сейчас заработал ещё одно незапланированное обещание к себе в копилку странных клятв. — Его мать ничего не оставляла, она умерла без копейки в кармане. Только успела дать имя. Ту сказку, о которой ты спросил, я подарила ему на его пятый день рождения, видя полную нелюдимость Тома. Он… Ты и сам всё видишь. Социальность не его лучшее качество. Я понимаю, что соврала, это неправильно, ложь во благо по-прежнему остаётся ложью, но если бы мне дали выбор, я сделала бы это снова, потому что после этого, казалось бы, незначительного подарка Том начал меняться в лучшую сторону. Маленькими шажками, но начал. А потом что-то произошло, — кто его знает, что именно, — и он опять закрылся ото всех на семь замков. И, как кстати, нашёлся ты. Возможно, ты и станешь его спасением. — Отстранённо прошептала Марта, не отрывая глаз от стола, где стоял Реддл. Она разговаривала с Гарри как угодно, но только не как с ребёнком. Парень даже думать не хотел, почему. Мисс Спрингстин же не могла быть провидицей или читать мысли напрямую через зрительный контакт? Гарри отвёл взгляд. На всякий случай. — Дуглас и Майкл перегибают палку слишком часто, старайтесь с друзьями не лезть на рожон. Хотя, жизнь показала, что они могут подраться даже друг с другом без видимых причин. Под горячую руку попасть рискует каждый. Но они остаются детьми. А всех детей нужно любить, какими бы сложными они ни были. Гарри желал провалиться сквозь землю. Придумал то оправдание не он сам, но испанский стыд никто не отменял и знание правды ухудшало тяжёлое давление на совесть. — Простите, мисс… Вернее, Марта, но мне нужно идти. Он самым идиотским способом скрылся за поворотом в сторону уборной, боясь быть остановленным окликом воспитательницы в спину, однако его не последовало. Девушка его не позвала, давая возможность уйти. Он мог сделать это с самого начала разговора и его бы никто не остановил. Он мог бы даже поздороваться с мисс Спрингстин на ходу, не останавливаясь, но чёрт его дёрнул поддержать диалог. Чрезвычайно чудной диалог, с двояким послевкусием. Его можно было бы назвать односторонним, если б не вопрос про книгу. Как парень добрался до раковины и зеркала, в котором он первый раз себя увидел и чуть не умер от шока, он не помнил. Отмыв с мылом кремовый рукав кофты под проточной водой, Гарри сполоснул руки и, использовав короткую передышку, пошёл обратно к друзьям. У входа в большой зал Марты уже не было. — Гарри, ты чего так долго? — По приходу спросил у него Билли. — В туалет ещё ходил. — Ну ты даёшь. Хотя, правильно, надо оставить место для ужина. — Поддакнул Уолли. – Только чем можно заняться до него... — Эрик, — Натягивая подобие улыбки, сказал парень, — Хочешь, будем играть в блошки? — Ты шутишь. — Неа. — Но их забрал Дуглас… — Оу, да? В любом случае, теперь нет. — Тогда показывай!

***

— Ребята, скорее! Говорят, на ужин будут подавать индейку или курицу в наваристом соусе. — Ты серьёзно? — Не поверил Билли. — Я не ел мясо уже примерно… — Год. — Закончили за него девочки. — С прошлого Рождества. – Детализировал Том. — Да, точно, мы все не ели мясо целый год и всё такое. Поэтому ноги в руки и бежим, чтоб другие не разобрали! Гарри закатил глаза и пошёл за воинственным Эриком: — Как скажешь, капитан.