Homeward

Ясным мартовским днём во внутреннем дворе приюта гуляли дети, проводя последний час перед уроком у мистера Джонсона за мирной вознёй на траве или игрой в догонялки. Солнечный свет косыми линиями освещал верхушки редких деревьев, хаотично растущих у высокого забора, а прохладный ветер с северной стороны колыхал светло-зелёные листья на их раскидистых ветках. Снег окончательно растаял только недавно, облегчая растительности пробивать путь на свободу, и серая слякоть с грязной жижей по краям дороги больше не мозолила глаза, сменяясь весенним покровом. Гарри жмурился от пробивающихся сквозь крону лучей, лёжа под основанием одного из дубов. У него некоторое время болел живот, если говорить на чистоту, то с самого завтрака: единственной булочкой с разбавленным водой молоком нормально не наешься. Оставалось только уповать, что оно было не прокисшим и не изжило свой срок годности. Эрик, яро до этого обсуждающий что-то с Билли, примостился рядом под дерево, сложив ноги по-турецки. — Билли хочет меня убить. — Мрачно поведал он Гарри. — Не думаю, что всё так плохо. — Парень приоткрыл один глаз и посмотрел на приятеля. — Что случилось? — Взгляни на них. — Эрик махнул ладонью на Лидию, которая заплетала тёмные волнистые волосы Паулы в две аккуратные косы. Девочки сидели под стройной сосной ближе ко входу в здание и наглядно объясняли Стаббсу принцип плетения рыбьего хвоста: мальчик их внимательно слушал, поглаживая белого кролика у себя на коленках. — Зло во плоти. Они внушили Билли, что он должен во что бы то ни стало привести в порядок мою причёску. Будто мне есть дело до их стандартов! — В этом нет ничего такого, соглашайся. — Ну, конечно, тебе легко говорить. На твою шевелюру то никто не покушается… Вот блин! Я пошёл отсюда. — Эрик встал и, не отряхивая свои брюки от сухих травинок, побежал в неизвестном направлении от идущего за ним Билли. У последнего было такое категорически целеустремлённое выражение на светлом лице, что Гарри бы и сам уже сверкал пятками, если б так шли по его душу. Гарри потянулся, разминая затёкшие конечности, и шумно втянул свежий воздух через нос, складывая руки на груди. На бугристой поверхности коры укладываться голым затылком было не очень удобно, но дело исправляла сложенная в несколько раз и подбитая под голову кофта. В паре шагов от него пробежал суетливый хоровод девочек, держащихся за руки, и парень вздрогнул. Решение лежать с закрытыми глазами пересмотрелось, иначе он рисковал просто заснуть в тёплой обстановке посреди двора. Гарри поднял дремотный взгляд на обшарпанные стены приюта с кое-где обвалившейся штукатуркой и почти сразу увидел невзрачную фигуру Тома, стоящего на крыльце перед ступеньками. Тот вглядывался в сборище детей, пытаясь выискать кого-то среди них и прагматично следя за каждым движением. Гарри усмехнулся. Призадумавшись, стоило ли выйти из тени или хотя бы подать знак своего присутствия, парень решил просто наблюдать. Том ещё какое-то время постоял в дверях, обнаружил поверженного Эрика, — сидящего с опущенной головой перед Билли, который радостно заплетал ему колосок прямо из длинной чёлки, — окинул в конце хмурым взглядом весь двор и уже собирался зайти обратно, как Гарри всё-таки соизволил воздеть правую руку вверх и вяло помахать мальчику. Реддл не заметил. Гарри вздохнул, поднимаясь с нагретого места, повязал на бёдра мятую кофту и вышел на открытое пространство, освещённое полуденным солнцем: Том тут же направился к нему. — Я искал тебя. — Обезоруживающе признался мальчик, когда подошёл ближе. — С чего вдруг? — Улыбнулся Гарри. Он зашагал к Билли и Эрику, образовывающим полукруг с девочками у подножия небольшой сосны, а Реддл последовал за ним. — Тебя не было в комнате с утра. — Не аргумент. — Ты и дальше будешь пропускать приёмы пищи? — Осторожно поинтересовался Том. Он пропустил мимо ушей его прошлый ответ. — Я же сходил на завтрак. Кстати, очень зря. — Гарри схватился за живот и опустился возле бодрого Стаббса. Реддл, замявшись, сел к нему бок о бок. — Тоже живот скрутило? — Спросил Билли понимающе. — Молоко было не первой свежести. — Не приют, а клоповник… — Не говори так, Эрик. — Мальчик дёрнул его за волосы, вплетая одну прядь в завиток другой. Вся макушка Уолли была усеяна короткими косичками, которые удлинялись по мере приближения к чёлке на манер ветвистой пальмы. — Но это правда! И вообще, делай причёски своему любимому зверю. — Я почти закончил, сиди уже. У Шустрика шёрстка слишком куцая, а тебе, вообще-то, идёт. Правда же? — Билли обратился к остальным, ища подтверждения. — Правда-правда. — Сговорились девочки. Лидия уже заканчивала вторую косу, подвязывая её кремово-белой выцветшей лентой. — Готово. Улыбнувшись подруге, Паула на ощупь оценила её работу и вытянула косички из-за спины вперёд, напоказ, спрашивая мнение мальчиков. Гарри пробормотал небрежное «нормально», на что та изобиженно хмыкнула. — Тебе очень к лицу белый цвет. — Неожиданно сказал Том, чуть кланя голову вбок. Паула покрылась лёгким румянцем: — Спасибо. Эрик вскинул понурённый подбородок и перевёл неясный взгляд с Реддла на девочку, отчего-то скороговоркой выпаливая какие-то сбивчивые нелепые комплименты. Билли снова его одёрнул за колосок, но сильнее. — И тебе спасибо, Эрик. — Смешалась Паула и прикрыла рот ладонью, вместе с Лидией пряча за рукой короткое хихиканье. Гарри закатил глаза к небу. Без обиняков, Уолли выдавал себя с потрохами, сам, и по всем фронтам. Детская влюблённость, она такая, — наивная и восторженная, — ничего не поделаешь. По двору неожиданно пронёсся раскатистый грохот со стороны забора и парень стремительно обернулся на звук: возле чугунных ворот стояли двое подростков, приблизительно тринадцатилетнего возраста. Один из них, в порыжелой курточке, тряс своей ушибленной рукой, ойкая себе под нос, а другой тихо бранил его последними словами. Нечаянно перебивая второго, первый громко кашлял и прикрывался рукавом верхней одежды, Гарри со своей дистанции сумел расслышать только это. Они ещё постояли какое-то время, о чём-то переговариваясь, а потом пролезли между металлическими прутьями на волю и побежали к извилистым улочкам города. Гарри выпал. — Они..! Билли, ты видел? — Он потряс мальчика за плечо. — А? Ты про Лиама и Райана? Ну, да. — Отрываясь от своего занятия, Стаббс придержал последнюю каштановую прядку, чтобы колосок не расплёлся. У Эрика, должно быть, уже болела шея от долгого нахождения в одном положении, потому как он невесело мычал и время от времени потирал затылочную часть у самого низа. — Они же вышли. Так вообще можно? — Гарри смотрел вслед ушедшим подросткам. — Поверь, Гарри, всем до лампочки. Главное, чтоб заразы не нахватали, а так их искать никто не кинется… И… Закончил! Любуйтесь. Билли отнял руки, обозначая заключение своей работы и, возможно, начало дальнейшей парикмахерской карьеры. — Мило. — Паула подняла большой палец вверх. — Прелесть. — Подытожила Лидия, укладывая висок на плечо подруги. — Куда они могли пойти? — Гарри не унимался. Он только сейчас узнал, что можно было сбежать отсюда на какое-то время (или не на какое-то) и планировал выжать максимум из полученной новости. Сморщившись, он снова схватился за живот при новом приступе фантомного скручивания органов в тугой узел. Действительно, клоповник. Билли, лишь полагая, безучастно прокомментировал: — Может, ушли играть на деньги с дворовыми детьми, а может, добросовестно искать работу, кто их знает? Мы не должны в это лезть. Работа, выделил главное Гарри. Вот оно. Как по будильнику, из открытого окна холла на первом этаже выглянула миссис Вудвилл, менторски призывая всех гуляющих зайти обратно и приготовиться к уроку математики в течение десяти минут, без опозданий и в строгом порядке — Стаббс едва успел спрятать от неё кролика за кофтой Гарри, которую он бестактно вырвал из-под парня. — Так хорошо сидели… — Расстроился мальчик. — И погода сегодня отличная. — Да-а, хорошо посидели. — Обманчиво покладисто ляпнул Эрик, протягивая руки к импровизированным пальмовым ветвям на своей макушке. — Только попробуй распустить. — Тот пригрозил ему пальцем. — Заставлю заново переплетать. Уолли без споров выставил обе раскрытые кисти вверх, капитулируя. Их немногочисленная группка сплочённо зашла в здание и разбрелась в коридоре: Билли нужно было посадить нагулявшегося Шустрика обратно в клетку, — Эрик пошёл с ним, — Пауле с Лидией оставить расчёски в их комнате, а Гарри мечтал скинуть с себя эту мешающуюся кофту уже на протяжении всего дня. В небольшой класс они с Томом зашли одни из первых, под ногами затрещали расколотые плитки у порога, дверца со скрежетанием стукнулась о стенку, а тонкие занавески затрепетали от сквозняка. По помещению привычно были расставлены истасканные двухместные парты в удобной расстановке, друг за другом, по четыре на каждый ряд. Гарри прошёл на своё место за третью парту у распахнутого окна — прохлада с улицы обычно не давала погрузиться в сон от скучных лекций учителя: мистер Джонсон добротно пытался разнообразить пресную учебную программу интересной подачей и заданиями, но… Гарри не собирался во второй раз в жизни пошагово проходить теорию решения уравнений с неизвестным слагаемым в самом лёгком их проявлении. Будучи в первом классе они с одноклассниками щёлкали такие примеры, как орешки. По обыкновению, рядом с ним сидел Том, но сейчас на соседний стул плюхнулся недовольный Эрик. Гарри вперил в него вопросительный взгляд, не получив озвучивания такой браваде, а затем оглядел сидящего за его спиной Билли. — Вы чего? — Спросил парень. Реддл топтался подле них, наверное, не зная, куда деться, пока Стаббс пригласительным жестом не наклонился на стуле и Том смог беспрепятственно втиснуться между дощатой спинкой и коричнево-серой стеной на бывшее место Эрика. — Он расплёл. — Скупо процедил Билли. Взглянув на причёску Уолли, Гарри не понял, что именно не понравилось мальчику, потому что все колоски на приятельской макушке были не тронуты. — Внизу. — После пояснения Стаббса парень заметил чуть ниже один-единственный полурастрёпанный локон волос, выбивавшийся из всей собранной картины. — Какой кошмар. — Гарри в притворном ужасе широко раскрыл глаза. — И? — И он прогнал меня. — Надув губы, пожаловался Эрик. — Билли, слушай… — Ничего не хочу слышать. — Ладно-ладно, я тебя понял. — Выдох. — Можешь переделать, прямо сейчас. Только перестань дуться. — С великомученической гримасой на лице Эрик откинул затылок назад, чтобы упростить Билли миссию: с того мигом сошла вся обида. — Но я не пойму, почему ты не практикуешься на волосах Гарри или кого-нибудь ещё. — Мои слишком короткие. А Гарри для этого неудобно сидит, я не дотянусь. — Легко сказал мальчик, проведя ладонью по своему блондинистому ёжику волос, и принялся за разделение на три одинаковые пряди чужих каштановых. — Да и Том будет к нему ближе. Замерев, Реддл и Гарри обернулись друг на друга. — Даже не думай. — Парень поднял брови и настороженно отодвинулся вперёд на стульчаке, подтягивая его за собой, от чего деревянные ножки скрипуче проехались по выпуклым плиткам, резанув слух. — В этом нет ничего такого, — Эрик его насмешливо процитировал, используя слова Гарри против хозяина, — Соглашайся. — Эй. — Да я и не хотел… — Обронил Том. Но немного с запозданием, поэтому складывалось впечатление, что мысль проведения ревизии над непослушными вихрами Гарри с вероятностью в девяносто девять процентов посетила его светлый ум. В класс, как неспешная повозка, зашёл мистер Джонсон. На мужчине пятидесяти лет были бурые брюки, под стать приютским, только глаженные и другого, вычурного фасона, а на груди у него была пошитая по бокам жилетка глубокого синего цвета поверх хлопковой рубашки. В наступившей тишине он сел на своё место во главе учительского стола перед первым рядом и оглядел присутствующих блеклыми глазами, внешние уголки которых были слегка опущены, из-за чего казались грустными. Билли отнял руки от волос Эрика. — Добрый день, первая группа. — На его приветствие откликнулись все. Хоть он и выглядел давно немолодым, но голос звучал вполне бодро. Мистер Джонсон проводил урок размеренно, интерпретируя неинтересные задачки из старенького учебника в более весёлые примеры. Некоторые дети, подстрекаемые мотивацией и привлекательной подачей, отвечали с охотой, желая выделиться на фоне других, а те другие пассивно помалкивали, не привлекая к своей персоне нежелательного внимания. Не сложно догадаться, из какого числа был Гарри. — А к доске пойдёт… Гарольд Портер. Я уже и забыл, кто это? — Прочитал учитель из списка. Гарри поднял руку. — О, да-да, Гарри, вспомнил. То-то вы считаете ворон и сидите без дела, юноша, я вас даже не заметил. Давайте посмотрим, чему вы научились и оправдано ли ваше лодырничество. Началось. Первый раз в первый класс… Парень подумал, что решит те пять пустяковых примеров на вывешенной доске и сядет обратно, может, тогда его запомнят и больше не станут дёргать. Когда он приступил к письменным действиям, стало ясно, что мистер Джонсон этого не ожидал: Гарри орудовал белым крошащимся мелом, как родным, решая уравнение за уравнением, не стопорясь подолгу. Не забыл ещё с начальной школы, всё в голове сохранилось. — Хм, отлично, Гарольд. Может, мне стоит перевести вас в старшую группу? — Предложил мужчина. В этом момент рука Гарри дрогнула и на последнем примере вместо правильного ответа он написал непонятную закорючку, отдалённо смахивающую на цифру восемь. — Хотя, я поспешил… Садитесь и внимательней слушайте на уроке, Портер, каждый может допустить ошибку. Тут нужно было применить такой способ… Гарри его уже не слушал, прошёл к своей парте, по пути пересекаясь со взглядом Тома, — тот выглядел растерянно и в то же время облегчённо, — и снова уставился в открытое окно. Внутренний дворик, забор с чёрными остроконечными воротами не восхищали, но то, что находилось за ними… Гарри обязан был попробовать, хотя бы попытаться. Когда урок математики закончился, мистер Джонсон всех отпустил, дав внеклассное задание выучить основную теорию на зубок. И остался сидеть, ожидая следующую группу.

***

На ужин был подан капустный суп, — капустный, серьёзно? — и то самое утреннее водянистое молоко, от которого Гарри мутило весь день. При взгляде на него у парня снова скрутило живот. Он не будет это добровольно пихать в себя. Отодвинув к краю стола тарелку, Эрик с Билли скривились, а Том, кажется, вылил содержимое своего стакана в близстоящую урну. Ситуация либо обострялась, становясь всё хуже, либо всегда была такой критичной и Гарри просто не замечал на фоне других проблем поважнее. Но что могло быть важнее, чем здоровье друзей? Чем собственное здоровье, в конце-то концов? Гарри должен был что-нибудь с этим сделать, пока не стало ещё паршивей. Если не хочешь закончить свои дни в приюте и дожить до Хогвартса — питайся нормально и не ввязывайся в сомнительные передряги, всё до смешного просто. Только у парня не получалось придерживаться ни первого настоятельства, ни второго, это был тот самый случай, когда одно другому всё-таки мешало. — Думаю, ужинать мы закончили. — Вынес вердикт Эрик, не притронувшись к своей порции. Все без слов поддержали. — Ребята. — Решившись, с серьёзным видом позвал их Гарри. — Кем могут работать, э, Лим и Ривай? Ну, те, которые уходили через забор сегодня днём и… — Лиам и Райан. — Машинально исправил Билли. — Ты опять начинаешь? Это не наше дело. — Да помню, но… — Не. Наше. Дело. — Билли. — Гарри! Даже если ты расскажешь всё миссис Коул, Вудвилл или мисс Спрингстин, то это не даст никаких плодов. Взгляни на это с обратной стороны, я тоже раньше придерживался правил, что нарушения недопустимы, но всегда есть исключения. У Лиама слабое здоровье, он живёт, как может, на… — Ты не так меня понял! — Парень оборвал его тираду. — Да как ты… Да как я… — Он не находил нужного определения всему своему возмущению. Билли и правда посчитал, что Гарри хотел на тех настучать? Так легко? Буквально ни за что же. — Я подумал, что тоже могу, ну, не знаю, найти работу или что-то типа того. Потому что вот так, — Он обвёл их стол руками, — Как живём мы, нельзя назвать хорошей жизнью, у меня язык не поворачивается. — Оу. — Только и сказал Билли. — Я… Извини. Тот взъерошил шевелюру: — Нормально. На дюжину секунд воцарилось глухое затишье. — Идея… Хорошая. Не хочу разочаровывать, — Том негромко подал признаки жизни, — Но как ты планируешь устроиться куда-либо без опыта? А ещё, тебе семь. Те парни старше на пять-шесть лет, им легче в этом плане. Может, пойдёт тот, кто больше подходит по меркам? — Вот это спесь. — Эрик невесомым толчком под рёбра заставил Тома покачнуться на скамье. — Старше нас меньше, чем на год, а так открыто хвастаешься. Тебе восемь, но выглядишь ты на пять с половиной. — С улыбкой поддел он. — Ха-ха. — Реддл отпрянул от упирающегося в бок локтя поближе к Гарри. — Я не хвастаюсь, а говорю правду. — Никто не будет выбирать, кто пойдёт. — Вернулся к теме парень. — Я разве говорил, что мы устроим голосование? — Но ты не пойдёшь один. — До крайности озабоченно произнёс Том. — Пойду. Я не хочу заставлять вас… — Ты не заставляешь. — Том, нет. — Гарри резко встал на ноги, выразительно посмотрел на Реддла, — Это может быть опасно. Не факт, что меня сразу же примут с распростёртыми объятиями на работу и ещё повезёт, если только выкинут с порога за шкирку, как бестолкового щенка, но в противном случае… Очень много плохих людей, понимаешь, любому несовершеннолетнему ребёнку в городе небезопасно, двоим тоже. Возраст и количество великой разницы не играют. Я не хочу спорить. — И опять сел, умеряя пыл. — Неважно. Раз уж мы не едим, я пойду к себе. До завтра. Он повернулся спиной к мальчикам, пока никто не успел ничего сказать, и отправился к выходу. Может, не стоило так остро реагировать, но парень уже достиг дверей, поэтому возвращаться было бы глупо. Билли, с его безосновательными нравоучениями, спорящий Том, с которым даже сейчас сложно договориться и прояснить безрадостные обстоятельства, и Эрик, нарочно его подстрекающий, хоть и по-дружески — это выкачало из Гарри больше энергии, чем должно было. Дойдя до лестничного пролёта, Гарри понял, что «пойду к себе», в такой же степени означает и «пойду к Реддлу», когда Том коснулся его плеча: — Гарр… Гарольд. — Да, Том? — Выдохнул парень, всходя по ступеням наверх. — Я тебя как-то разозлил? Извини, если вывел. — Совсем нет. — Смягчая тон, Гарри поднял уголок рта. Если он и злился, то его гнев был направлен исключительно на ситуацию. Сидеть без дела было равносильно самоубийству, почти физически невыносимо, до ломоты в суставах. Парень ненавидел это чувство, словно он ни на что не годен и теперь находится на скамейке запасных, или вдали от поля действия на трибунах, что ещё хуже. — Значит, всё хорошо? — Лучше не бывает. — Гарри только сейчас вникнул, что Том извинился перед ним – не это ли выражение высшей степени доверия? Попросил прощения. С виноватым видом. Без вины. Кто бы мог подумать, что этот момент когда-нибудь настанет, — точно не Трелони. Реддл замолчал. Они поднялись по ступеням и через несколько безмолвных широких шагов оказались в комнате. Усевшись, Том долго не выдержал, вновь полез с расспросами. — Правда? — Правда. — Гарри развалился на своей полурасправленной кровати звёздочкой. Было лень застлать. Какой смысл, если ночью всё равно придётся ложиться обратно? Однако постель в левой части спальни была заправлена всегда: простынь снизу, на ней соразмерное покрывало, и идеально взбитая, холёная подушка с ровными уголками, поверх. — Голова ноет. Пройдёт. — Я могу сходить за таблетками, если сильно болит. — Предложил тот. — Не стоит. Том сам весь состоял из идеальности, холёности к себе, — чего стоила одна разглаженная рубашка или прямая спина, словно мальчик проглотил стальной штырь целиком, — но кто бы холил его? В детском доме каждый был сам за себя. Гарри не нравились подобные безнадёжные реалии жизни в хрущобах, они напоминали ему собственное детство. Чулан. Но, несмотря на внутренний стержень, Реддл терпеть не мог эпатаж, предпочитая лишний раз не нарываться, не показываться на глаза и наблюдать с безопасного для него расстояния. Неоперившийся стратег, чтоб его. — Сгорбись. — Что, прости? — Переспросил Том. Гарри сам не понял, с чего это высказал. Иногда его мозги работали наперёд, а иногда вообще отключались. — Ты постоянно ходишь с ровной осанкой, спина не устала? — Перевёл он всё в шутку. Сведя брови, Реддл одарил парня этим завуалированным взглядом, будто он не переставал удивлять мальчика своей невероятной глупостью. Уже второй раз. Возможно, Том не понимал шуток, – хреновых шуток, – возможно, Том всего лишь сводил брови и это не подразумевало скрытого подтекста. Однако у него прямо-таки всё было на лбу написано, а Гарри не дурак. Не всегда, по крайней мере. – Нет. – Мальчик сделал невинные глаза. – Не устала. – Как скажешь. – Парень отвернулся к потолку, уставился на лампочку и проморгался от яркого света. Дошло до того, что Гарри прослезился, но даже при этом заметил на периферии зрения, как Реддл в замедленном действии начинал понемногу опускать плечи, горбить спину, но продолжал равным образом хмуриться, как если бы обдумывал в мыслях, чем он по сути занимается. – Видишь, не умер же. Том поёжился, возвращаясь в обычное состояние: – Некомфортно. – Некомфортно глотать шпаги. – Фыркнул Гарри и в третий раз за всё время поймал этот взгляд. – О, Мерлин, да сиди как хочешь. Это была шутка. – Я понял. – Скептически кивнул он, вставая с кровати. К неизвестным словам, периодически вылетающим изо рта парня за их пятимесячное знакомство, Том привык и относился терпимо. На часах маленькая стрелка уже перевалила за девять, поэтому стоило готовиться ко сну. Гарри тоже спрыгнул с постели и приступил переодеваться в пижамный комплект возле шкафа, ничего не стесняясь: Реддл, как обычно, старательно сдерживал смущение и проявлял преувеличенный интерес к убогим ножкам прикроватной тумбочки. Мальчик стал снимать верхнюю одежду только после того, когда Гарри уже лежал под одеялом с закрытыми веками. Что ж, с высшей степенью доверия парень поспешил.