Homeward

Лиам заразился. Заразился острой антропонозной воздушно-капельной бактериальной инфекцией. Гарри было не совсем ясно, что это за болезнь, но со словесных оборотов Билли звучало страшно — у Лиама и раньше, как выяснилось, здоровье было не самое лучшее, он постоянно болел и ходил без должного ухода. А сейчас неокрепший подростковый организм прогнулся под сильной заразой, которую тот подхватил, бегая по отчуждённым дворам города на окраинах, куда разве что собаки не ходили дохнуть. По окончании дезинфекции в их с Райаном комнате, Гарри подумывал выискать последнего и спросить, в каком именно дворе те проводили азартные карточные игры с другими подростками на деньги, чтобы ни ногой не соваться в ту местность, — может, тогда Том бы пересмотрел свой категоричный вердикт, вынесенный вчерашним утром. Гарри ещё пытался как-то спорить с ним и отстаивать право самому выстраивать собственный распорядок дня с маршрутом прогулок, но у мальчика была такая голимая сталь во взгляде, словно если парень вставил бы ещё слово против, то его могли запереть на ключ безо всякого суда и следствия. Проверять это не было желания. Надеясь найти Райана у медпункта в компании Лиама, — так как в комнате никого не оказалось, — Гарри спустился на первый этаж. Почти доходя до медицинской части, в тусклом освещении площадки Гарри заметил невысокий силуэт, стоящий к нему спиной у проёма двери. Парень замедлился, приглядываясь. Затем увидел знакомый смоляной затылок и уже с нескрываемым облегчением ускорил шаг. — Подслушиваешь? — Спросил он, касаясь предплечья Тома. Тот не шелохнулся даже, верно обнаружил присутствие Гарри с самого начала. Лишь не глядя вскинул указательный палец вверх, призывая в тишине. Парень хмыкнул и подпёр собой стенку. Ожидая, когда ему разрешат говорить, он следил за реддловскими манипуляциями. Том тем временем чуть приоткрыл дверцу в медкабинет, чтобы образовался просвет, но больше не пытался заглянуть внутрь. Боялся, что ли, что увидят? Однако мальчик приблизился к Гарри, неделикатно отодвигая его локтем от косяка, и тогда устроился глядеть в щель. — Какой важный. Места мало? — Вполголоса пробурчал парень, на что получил негодующее шипение Тома и ещё один неуловимый толчок. Гарри ничего не было слышно оттуда, а уж тем более видно, поэтому когда Реддл отскочил от двери и поспешно схватил его за руку, рванув со всего ходу к лестницам, он не был к этому готов. Они еле добежали, спрятавшись за поворотом и надсадно дыша. Раздался скрип петель, послышались голоса двух взрослых: первый, несомненно, мисс Спрингстин, а второй, убаюкивающе размеренный, по-видимому, врача-педиатра. Тоже женский. Девушки вышли в коридор, плотно закрыв за собой дверь, и шёпотом принялись спорить, — в разговоре проскальзывало упоминание коклюша и приметное имя Лиама Ларкинза. Их нежная Марта? Спорить? Дело явно набирало интересные виражи. Том снова навострил уши, обращаясь в слух. На что он надеялся, стараясь расслышать хоть какую-нибудь внятную речь, с интервала в целых двадцать пять метров между лестничным пролётом и медпунктом, было непонятно. То ли взрослые и впрямь говорили так, что ничего невозможно было расслышать и пришлось бросить это безрезультативное занятие, то ли Реддл смог узнать всё, что ему требовалось, но вскоре мальчик вздохнул и покачал головой, шепча Гарри, что пора уходить. Парню, между прочим, надо было как раз-таки остаться здесь и наведаться к Райану, но он решил, что сначала разберётся с загадочными мотивами Тома, проявляющимися в виде скрытной слежки за приютским персоналом, а потом со всем остальным. Они вместе поднялись в комнату. В большинстве своём, мальчик рассказывал любые свои немногие планы и переживания лично Гарри, но иногда действовал исподтишка, как сейчас, если не хотел его… Беспокоить. Что же на этот раз могло, по мнению Тома, обеспокоить Гарри, предстояло ещё выяснить. Однажды Реддл самостоятельно пошёл к Дугласу и Майклу по неизвестным причинам, а Гарри узнал об этом визите утром, только когда тот сам ему коротко о нём поведал за общим столом в столовой. Билли с Эриком вышеупомянутый завтрак дружно проспали. На обескураженное «Зачем?» Том беззаботно пожал плечами, отмазавшись запоздалым «Поговорить…» и оставляя Гарри теряться в предположительных догадках, — не мог же он угрожать тем бугаям? Разобрав только азы магии, мальчик не был в состоянии с ними тягаться или вызывать по желанию стихийный выброс, если ему вздумается. По итогу напрашивалось два вопроса: о чём хотел «поговорить» с задирами Реддл и как тут прикажешь поступить Гарри? Спрашивать напрямую — в ответ получить молчание. А силком выведывать информацию — очевидно, не вариант. За Томом нужен был глаз да глаз. — Выкладывай. — Не сумел сдержать интерес парень, уже сидя в двадцать седьмой комнате. Том мнимо склонил подбородок. — И не прикидывайся бедным лебедем, — Мальчик скорее являлся волком в овечьей шкуре, Гарри отлично было об этом известно, — А говори, как есть. Для чего подслушивал? — А сам-то зачем ходил к медпункту? Не чтобы своё здоровье подправить, тебе же на него плевать. — Реддл состроил обиженную мордашку. Точно волк. — Стрелки не переводи, — Он все его махинации наизусть знал, — В прошлый раз после твоей самодеятельности Дуглас и Майкл шарахались от нас ещё старательней, только завидев на горизонте. — Гарри усмехнулся. — Я не против, что они отстали от нас насовсем, просто интересно, как ты этого добился. — Магия? — Предложил Реддл. — Том, если ты про ту магию, про которую я думаю… — Ладно. — Сдал позиции мальчик, отсаживаясь на постели назад и упираясь спиной в стенку. — Я хотел узнать про болезнь Ларкинза. — Он без сглаживания углов перескочил на другую тему. Ну хоть актуальную, а не на избитый вопрос про сегодняшнюю облачную погоду. — К нам никогда не ведут врачей из-за обыкновенной простуды, а кабинет для медобслуживания часто пустует, там лишь дешёвые таблетки от головы или кашля взять можно с разрешения воспитательниц. Но коклюш… Как я выяснил, эта бактериальная инфекция может привести к очень неблагоприятным последствиям. Поэтому всё так серьёзно. Дезинфекция помещений, поиск лекарства, вызов доктора… — Ну и откуда ты это выяснил? — Многозначительно посмотрел на Реддла Гарри и лёг на его кровать поперёк, так, что ноги неудобно свисали с края. Одеяло с матрасом начало съезжать на пол. — Гарольд, ты… Парень на обрывочное замечание лениво встал, поправляя чужую кровать, и улёгся обратно, но ровно, как нормальный человек, а не текучее подобие лужицы. Даже уложил голову невозражающему Тому прямо на колени: — Продолжай. Мальчик прокашлялся, прежде чем дать сформулированный ответ. — Для того и подслушивал. Слышал, как они с Мартой спорили? — Реддл мягко, словно проверяя неизведанную территорию, запустил тонкие пальцы в жёсткие вихры Гарри и тот не стал препятствовать, прикрывая от наслаждения глаза. — М-м, если честно, не слышал, из-за чего. А тебе повезло больше? — Не намного. Что-то про дороговизну лекарств и неотложное лечение Ларкинза. Но до того как ты пришёл, я через дверь успел наслушаться другого. — Чего, например? Массажирующие движения прекратились, Том весь окаменел. — Возможен летальный исход. — Отрезал мальчик. — Зачем ты приходил к медпункту? — И вновь странным образом перевёл тему. — Райана искал. — Гарри приоткрыл один глаз, глядя на помрачневшего Реддла. Ему не нравились эти резкие перепады полярности, которые нельзя было идентифицировать чем-то конкретным. — Его там не было. К Ларкинзу никого не пускают со вчерашнего утра, большой риск заразиться. Так зачем искал? — Поговорить… — Таинственно протянул парень и хмыкнул. — Я серьёзно. — Я тоже. Секунд пять они ещё перекидывались хмурыми взглядами, не уступая один другому, пока Том бездумно не сжал в руках чёрные волосы Гарри, — тот болезненно шикнул, выпрямляясь. — Я не хочу, чтобы ты порывался на поиски работы при каждом удобном случае, потому что тебе спокойно не сидится на месте. — Вместо извинений проговорил мальчик. Лучшая защита, это нападение, но не в том случае, если в сумме нападающих двое и те по разные стороны баррикад. — Как ты не поймёшь, Гарольд, Ларкинз подхватил инфекцию примерно с тех же улиц, по которым шастаешь ты, и не просто какую-то там безобидную болячку, а смертельно опасный коклюш. Смертельно! Ты же умереть можешь… Гарри чувствовал, как кровь в жилах начинает потихоньку закипать: — Я всё понимаю. И "шастаю" я не по богом забытым переулкам, а по оживлённым окрестностям, это разные вещи. — В местах большого скопления людей риск заразиться увеличивается вдвое, а вдруг это не единичный случай с коклюшем, а начинающаяся эпидемия? — Том спрыгнул на пол, энергично жестикулируя руками. — Да с чего ты это взял? — Гарри также спрыгнул, облокачиваясь бедром об угол койки. — Я просчитываю варианты. «Просчитываю варианты»! У мальца молоко на губах ещё не обсохло, а он просчитывает варианты быстро развивающихся событий, сидя в стенах приюта, без малейших предпосылок и чётких фактов. Только одно заражение. Только один болеющий подросток, здоровье которого и без того хромало на обе ноги, а Реддл устраивает панику, грубо говоря, вешая ярлык геноцида. Гарри планировал избегать всяких фонящих бактериями помоек с самого зарождения идеи о работе. Значит, риск заражения отменялся. Лиама можно было вылечить, — лекарство существовало, хоть и было в общем доступе за немаленькую стоимость, и Райан, одинаково бегающий с ним, почему-то не заболел. Значит, риск массового геноцида с риском нежелательной смерти Гарри тоже отменялись. Все проблемы решены. Но Том не был убеждён. Маленький. Упёртый. Полемизирующий… Гарри было нужно теперь Непреложный Обет дать, что ли, или закрепить Клятву на крови, чтобы Реддл отключил в себе функцию гиперопеки? Однако, по сравнению с остальными врождёнными характеристиками мальчика, — напористость, непокорность, равнодушие к переживаниям других людей с отсутствием эмпатии, беспринципность, — эта вводила в ступор. Так как Гарри, — хоть убейте, — не припоминал в просмотренных воспоминаниях директора чуткий и коммуникабельный образ тихони Тома, заботящегося обо всех подряд. Восьмилетний Том отличался от себя одиннадцатилетнего, это было ясно как дважды два четыре, но сродный темперамент узнавался при близком общении. — Предлагаю компромисс. — Плюнул на распри Гарри. — Если этот компромисс содержит условие, при котором ты продолжишь выходить на улицу, то можешь не предлагать. — Ладно. Есть другой компромисс. — А работу ты, как я понимаю, искать не перестанешь? Да блять. Гарри пытался искать выходы из ситуации, подходящие им обоим. Том гнул свою линию… Ну и пусть гнёт дальше, но уже сам с собой, потому что парень не выдерживал. — Тогда катись к Мерлиновой бабушке! — Он с запрятываемой озлобленностью оттолкнулся от края кровати и покинул комнату. Реддл механически потянулся за ним, но Гарри захлопнул дверь перед его носом, побежав по безлюдному коридору. К Билли с Эриком забегать было неуместно, они в это время наверняка видели десятый сон, потому что рано ложились, по инициативе Стаббса с его жаворонским режимом. Не услышав позади никаких шагов, Гарри оглянулся: Том действительно не выходил из комнаты и не шёл вдогонку. Тем же лучше. Не хотелось дальнейшего развития ссоры и нарастания разногласий, Гарри уходил не для этого. Он добрёл до верхней площадки лестницы, останавливаясь у стены по ту сторону, и съезжая по ней на пол. Запрокинул голову, закрыл лицо руками, крепко зажимая глаза до белесых вспышек. Как же он не любил конфликты. В прошлом их было слишком много, столько, что не сосчитать. Гермиона решала проблематичные осложнения с другими однокурсниками словами, не прибегая к крайним мерам, а Гарри не мог нормально сформулировать свою мысль и переспорить мальчишку. Разница колоссальная. Парень помотал головой, опуская руки. Открыл веки и перед его взором нарисовались очертания люка на потолке, к которому вели железные поперечины, влитые прямо в газобетонную стену. Что там было? Отвлекаясь от тяжелых воспоминаний, Гарри встал. Схватился за одну из перекладин, импровизированных «ступеней», подтягиваясь до того уровня, пока он не смог бы ступить ногами на нижнюю, — эта лестница находилась высоко и приступка в виде куска бетона совсем не помогала, — забираясь кое-как коленкой. Люк над головой отворился легко, безо всяких ключей, на нем даже замка не было, и Гарри откинул плоскую крышку с тяжёлым рокотом, производя этим внушительный сноп порошин вокруг. Парень откашлялся, махая перед собой кистями. Когда пыль осела на землю, он увидел всё помещение под самой крышей приюта, в котором стоял. Чердак оказался незначительным — десять квадратных метров, а весь периметр был обставлен старой мебелью и ненужным хламом, что зрительно уменьшало пространство. Диван с порванной обивкой в цветочек примостился у левой стороны, рядом с напольным светильником без абажура(потому его сложно было назвать торшером). По углам находились узкие шкафчики или вытянутые ящики, у тех были сломаны, а то и напрочь оторваны чахлые дверцы. С правой стороны вся стена была обставлена громоздкими коробками, поставленными друг на друга кривыми рядами. Гарри обошёл её дугой, мало ли, неустойчивая картонная башенка могла свалиться в любой момент. Парень сел на корточки под закрытым окошком, которое освещало лунным светом половину чердачного перекрытия со стропилами под потолком, и ощутил, что злость, клокотавшая внутри, полностью испарилась. Здесь было пыльно, грязно и тихо. А выжатого как лимон Гарри клонило ко сну. Он закрыл глаза всего на мгновение, крошечную долю секунды, — потому что веки тяжелым грузом давили вниз, и держать их открытыми становилось в разы труднее, — но почти сразу понял, что провалился в тлетворный сон. В кошмар. Кошмары разительно отличались от видений, которые не отпускали из своих склизких дьявольских силков Гарри раньше, в Хогвартсе, поэтому он с лёгкостью мог их разделять на интуитивном уровне. По несхожим ощущениям. Осязание, броские запахи, ароматы, греющее тепло, морозный, пробирающий до костей холод… Гарри было холодно. В воздухе кружилась пыль, он видел каждую крохотную песчинку в кромешной темноте так ясно и детально, словно старательно рассматривал их вблизи до этого. Но остальная обстановка в простирающемся до горизонта помещении была как в тумане, через размытую призму сизого дыма или смутное стёклышко от осколка немытой бутылки, словно если бы кто-то хотел сосредоточить его внимание на чём-то конкретном и увести взгляд от других ненужных деталей. Вдалеке вспыхнула спичка, зависла в поглощающе чёрной пустоте. Парень добровольно решил идти на поводу у сознания, неотрывно следя за ней. Дёргаясь, огонёк полыхал ярким пламенем на весу, пока не свалился в свободном падении на пол, разрезав маленьким кружком света покров мглы. А затем осветил всю землю вокруг, когда та внезапно полностью загорелась, — продолжая свой уничтожающий путь въедливыми полукругами до того места, где сидел собранный Гарри. Нужно ли было бежать от приближающегося пожара? Но он не чувствовал опаляющего жара на коже, он не чувствовал страха. Только настороженность и опасение скорой развязки. Всё здесь, тёмная пелена, всё окружающее его кольцом пламя, дым, затенённое марево, были не спроста, Гарри понял это ещё перед тем, как из языков огнища величественно вышел Волдеморт во плоти. Широкой, мягкой поступью, совершенно беззвучной для человеческого слуха. Хладнокровная рука с цепкими когтями снова потянулась к парню, но он отбивался вновь и вновь, пока не услышал голос Тома: — Гарольд… Морок рассеялся, как только Гарри распахнул веки, смутно различая перед собой напуганного мальчика, полусидящего на коленях к нему слишком близко. — Гарольд, пожалуйста, очнись. — Том боялся прикоснуться, держа руки при себе. — Ты бился и пинался. — Ему было страшно. У Гарри дыхание постепенно выравнивалось, сознание приходило в норму, он истощённо обмяк, конечности не желали слушаться, однако теперь Реддл его подхватил. — Вставай, нам нужно в комнату. Отбой пробил недавно. Забыл, что миссис Вудвилл делает с нарушителями порядка? — Том скомканно пошутил, помогая Гарри подняться с пола. — Как ты узнал, где я? — Он сам не понимал, как мальчик вникал в его несвязную речь, но тому как-то удавалось читать по заплетающимся губам. — Я сперва не хотел на тебя давить ещё сильнее, но чуть позже, когда ты не возвращался больше получаса, пошел искать. Подумал, что ходить ночью одному по коридорам… бессмысленно. Ты же и в комнате бы мог позлиться с тем же сонным концом. Я хотел спуститься на нижний этаж… — Тут парень споткнулся. — Эй. Потом объясню, когда кое-кто не будет клевать носом на каждом шагу. Ты просто люк не закрыл, а его лет сто никто не трогал. — А как ты зашёл? — Люк, Гарольд. Тебе точно пора в кровать. — Я не слышал тебя. — Измученно промямлил Гарри. — Привык тихо ходить. — Оправдался Том, как можно бесшумнее помогая ему спуститься со скрипящих досок на железную лестницу, но те всё равно затрещали. — Сам спуститься можешь? — Могу.

***

— Эпидемия коклюша? — Неверяще переспросил у Тома Эрик, поднимаясь наверх и стряхивая с глаз длиннющую чёлку. Взмокшие ладони скользили по гладким перекладинам, было сложно ухватиться. — Это же почти как пятнадцать лет назад! Вдруг испанка вернулась? — Не неси чепухи, испанский грипп остался в прошлом, в 1918-м году. — Билли его урезонил, вылезая из люка вслед за приятелем. Он придерживал под кофтой своего одомашненного кролика. — К тому же, Лиам не харкается кровью. — Но у него пневмония и сухой кашель катарального периода. — Неназойливо бросил Реддл, вливаясь в диалог на злободневную тему. Стаббс, чихнув три раза подряд, вскинул мыльный взгляд на заглядывающего, — в открытый нараспашку лаз, — Тома: — Так вот, почему я не нашёл ту книгу по болезням десятых годов в медблоке, ты меня опередил. Как же она называлась… — Эпидемиология и список инфекционных болезней в начале XX века. — Отрапортовал Реддл, выглядывая задержавшегося у подножия лестницы Гарри. Тот не поднимался. Гарри думал показать ребятам чердак, который обнаружился пару-тройку недель назад, но сам он успел стать там частым посетителем, — не редко вместе с Томом, — оттого заработал на ладонях вздувшиеся мозоли, и сейчас хвататься за что-либо было больно. —…Точно. — Покивал Билли, глядя на мальчика у высокорасположенного окна. Гарри услышал отрывок фразы, только когда соизволил превозмочь щипание под пальцами и, вскарабкиваясь, ступить на бревенчатый пол. — Только твои примеры симптомов подходят к половине дыхательных болезней, передающихся воздушно-капельным путём. — А твои не подкреплены доказательствами. Следовательно, нелогичны. — Реддл потянулся к ручке оконной створки, желая впустить в помещение свежего воздуха. Знойное лето не заставит себя долго ждать в этом году, если судить по жаркой погоде на последнем месяце уходящей весны. — Ах, доказательствами? Книгу внимательней читай. — Покажи мне, в каком именно несуразном абзаце написано, что сыпной тиф предполагает лишение слуха даже после полного выздоровления больного? — В семнадцатой главе, а абзац уж как-нибудь сам най… — Это всё очень занимательно. — Обратился к ним Эрик, перебивая спор. — Но меня больше волнует, не свалимся ли мы к чертям вслед за разваливающимся на щепки настилом у нас под ногами? — Он топнул ногой и доски хрустнули. — Если мы не будем делать так, как только что сделал ты, то не свалимся. И прекращай разводить пылюку, Шустрик снова замарается… — В каком смысле «снова»? — Скептично рассмеялся Эрик, намекая на ежедневное пребывание шерсти кролика в критичном состоянии. Ко всеобщему удивлению, лицо Билли на этом вопросе расцвело широкой улыбкой и он вытащил заспанное создание у себя из-под кофты. — Я его в тазике с тёплой водой помыл, Марта разрешила и со всем мне помогла. Смотрите, как у него шёрстка распушилась! — Радостно объявил Стаббс, трепетно подув на белую макушку без извечных грязных комочков. — И вправду. — Одобрил Гарри. — Дай подержать хоть. Глазами пушок не оценишь. — Рассудил Уолли и с готовностью принял сникшего Шустрика из недоверчивых рук друга. — Не урони. Мальчик покрутил в руках милейшее животное, оглядел со всех сторон, погладил по спине и хотел положить себе на грудь, ближе к району плеча для удобства, но тот задушено пискнул и укусил ойкнувшего Эрика. — Ай! Я твоего буйного кроля на стропила повешу… Будет знать. — Блефовал со злости Уолли, засунув пострадавший палец в рот. Том тайком покосился на мальчика. А у Гарри, как воочию, возник в голове образ висящего тельца безжизненного кролика на тех чердачных прогнивших балках, и он отшатнулся. — Ты его сам сжал больно, наверное, вот Шустрик и защитился, не вижу в этом ничего буйного и… Гарри, ты чего? Он вспомнил. Том должен был повесить питомца Стаббса на стропила и укрепить свою репутацию безжалостного изгоя, к которому лезть было запрещено ни под каким предлогом. В кабинете у Дамблдора, стоящий Омут памяти не показал всей той красочной картинки расправы над бедным животным, чему Гарри был премного благодарен, зато дату парень запомнил хорошо. Тысяча девятьсот тридцать восьмой. Год, когда Реддл должен был поступить в Хогвартс. До него ещё оставалось немало времени, но Гарри отчего-то был уверен, смотря на беспокойного мальчика, радеющего и внимательного, что тот не способен на такой кровавый поступок. Том считал Билли и Эрика своими, если не друзьями, то определённо товарищами, не обижал и не грезил причинить им боль, или тому же невиновному Шустрику. — Не садись на диван! — Крикнул Реддл собирающемуся расположиться на негодной мебели Эрику. — Ржавые пружины могут впиться тебе в кожу через ткань. Уолли, выпучив карие глаза, отошёл от софы с очаровательным принтом в цветочек. — Я говорил тебе ничего тут не трогать, всё чересчур древнее для твоего грубого обращения, дурак. — Взял его за руку Билли, чтобы тот не надумал включить в прогоревшую розетку тот светильник, для профилактики. — А ты чего лыбишься? — Да так, — Закусил губу Гарри, — Не из-за чего. — Ты странно себя ведёшь. — Том к нему подошёл, всматриваясь в глаза. — Это его обычное состояние. — Хохотнул Эрик, выискивая взглядом абажур от торшера среди коробок справа. — Гарольд? Реддл нахмурился. Гарри улыбнулся шире. Он не даст миру сломать Тома Реддла. — Называй меня Гарри. Складка меж тёмных бровей мальчика разгладилась и он просиял.