Homeward

«Гарри.» Гарри слышал это в последнее время слишком уж часто от одного и того же человека. Он не вздрагивал и не пугался, даже сравнений с зазывающим змеиным шёпотом не возникало при неожиданном оклике. Ну, не может искреннее «Гарри, пойдём обедать!» звучать страшно или жутко, до стынущей в жилах крови, как представлялось с опаской ранее. Только, разве что, немного странно с непривычки, но это он мог пережить. И не с таким сталкивался, как его только не называли за всю прожитую жизнь, врагу не пожелаешь. «Гарри, сходим на чердак?» «Гарри, доучим прошлое заклинание?» «Гарри… Пойдём вместе?» «Гарри?» «Гарри!» Создавалось впечатление, что Том специально звал парня по имени, не имея основательных причин для этого. По поводу и без, словно наконец дорвался. Потому что ходили они, будь то столовая, игральная комната, большой зал или внутренний двор, почти всегда вместе, по понятным причинам, в силу их парного сожительства — некрасиво было уходить куда-то одному в полном молчании, оставляя второго в неведении, как бы глупо это в действительности не выглядело. Гарри не раздражался, исправно отзывался на собственное имя и терпеливо отвечал на все вопросы, какими бы неуместными они ни были. А Том продолжал тянуть сокращение от фиктивного «Гарольд» с таким довольным видом кошачьего блаженства, будто наелся долгожданной сметаны, на которую прежде и не думал зариться. — Гарри, ты куда? Вот опять. Мальчик сонно протёр глаза и широко зевнул. Было утро, солнечный свет пробивался в комнату редкими лучами и слепил глаза. Для жаркого июльского солнца даже тонкие занавески не служили преградой и оно как нарочно пользовалось полной беззащитностью здешних обывателей. Гарри только встал с кровати, наспех накинув на себя уличную одежду, и теперь стоял у двери, небрежно завязывая шнурки на правом, самом проблемном ботинке из двух разваливающихся, которые парень, не жалуясь, носил уже второй год. Гарри надеялся уйти необнаруженным, а Том застал его врасплох у самого выхода… — Спи. — Шикнул он, продолжая возиться с непослушными концами шнуровки. Разумеется, Том не уснул как по щелчку пальцев. Он взглянул лишённым ясности прищуром на Гарри, а в следующее мгновение резко открыл глаза, опёрся на локоть и приподнялся в постели. Встав с колена, Гарри рывком шагнул к нему. Схватил за плечи и инстинктивно припечатал обратно к простыням. Несильно, конечно, но Том этого явно не ждал, отчего испуганно вдохнул воздух ртом. — Ты… — Извини, но я должен идти. Привкус просроченного молока всё ещё ощущался во рту, а удручённые лица Билли и Эрика, — отодвигающих тарелки с комковидным рагу к центру стола, — маячили на краю сознания, поэтому парень был твёрд в своём решении. Заболевания коклюшем не повторялись, об этом и в газетах больше одного раза не упоминалось: только трое заражённых, уже вылечившихся. Но то — были мужчины средних лет, а тринадцатилетний Лиам до сих пор находился на стадии выздоровления. Его отправили в городскую больницу, когда стало понятно, что в приютском лазарете, как ни крути, ему помочь не смогут — мистеру Вулу пришлось раскошелиться, хотя, скорее всего, его к этому вынужденному решению подвела миссис Коул, заботящаяся обо всех сиротах, словно о собственных детях, родных. Она была понимающей, как улыбчивая мисс Спрингстин, и строгой, как сдержанная миссис Вудвилл. Стояла за всех горой, исправляя чужие оплошности и дорабатывая недочёты редко появляющегося владельца, вместе с тем выполняя и свою кипу обязанностей, начиная с бдительного присмотра за сотней взбалмошных сирот и заканчивая бумажной работой с документационной волокитой. Но за всеми не уследишь. И подгадать, когда молочные продукты, выделенные на питание детям, прокиснут — можно не всегда. Гарри хотел помочь хотя бы своим близким, с которыми успел хорошо сдружиться, к которым привязался. Его логика была проста. Выручай — если в силах. А что будет со здоровьем его самого, уже был другой разговор. — Никуда ты не должен. — Запротестовал Том и обернул тонкие пальцы вокруг запястий парня. Он глянул на часы: шесть пятнадцать. — Угомонись уже. — Я ненадолго, хотя бы попытаться… — Момент ускользнуть по-английски был некстати утерян, поэтому Гарри пошёл иным путём, более дипломатичным, что было не совсем в его духе. — За-бо-ле-ешь. — По слогам продиктовал тот. — Хочешь всё лето в местной больнице отлёживаться потом или ещё чего похуже? Пусти меня. — Нет, это ты пусти меня. Реддл издал какой-то недовольный звук, похожий на фырканье лисы, и вдруг дёрнул Гарри на себя. Началась заварушка, по несправедливому (по мнению Гарри) итогу окончившаяся неоспоримой победой Тома. Чуть не ткнувшись лицом мальчику в грудную клетку, парень почувствовал, как его роняют спиной на жёсткий матрас, не выпуская предплечья из захвата, и придавливают сверху. Он сокрушённо посмотрел в почерневшие, тёмно-серые глаза, обладатель которых нависал на вытянутых руках над ним без тени улыбки. Ни мышц, ни огромной физической силы, ни внушительной массы за Реддлом не считалось, зато сколько стойкости и противоречия в телодвижениях… Незаменимый опыт в драках также присутствовал, равным счётом как и у Гарри, только прилагать усилия в этом отроческом теле оказалось делом заведомо обречённым на провал: он к нему привык, хоть поначалу разница даже в росте ощущалась гигантской, не то что во всём остальном, однако сути освоенность не меняла. Парень на пробу взбрыкнулся. Выбраться не получилось. — Ни за что я не позволю тебе пойти на верную смерть. — Выдохнул, напряжённо дыша, мальчик. Слишком громко сказано. Реддл и здесь любил драму, такое шло с самого детства. А на третьем курсе Гарри неверно думал, что титул королевы драмы навеки закрепится за Малфоем, раздувающим из пикси-мухи гиппогрифа на ровном месте. Как же он ошибался. — Мы это обсуждали. — Кисло напомнил Гарри Тому. — И не пришли к единому выводу. — Тот отозвался в тон ему. Они серьёзно говорили на эту тему в последний раз, когда поссорились ещё тем вешним вечером, и более к ней не возвращались. Гарри посчитал правильным не мусолить недо-конфликт дальше, подождать, пока пылкость вопроса уляжется и они с Реддлом перестанут заводиться с пол-оборота. Выдохнув, Гарри приготовился к незапланированному, ведь Том явно бы его не отпустил без боя. Парень мог понять благие мотивы с чужой точки зрения, но и от своих не собирался отступаться. — Ещё раз извини. — Искренне проговорил он и буквально выкрутил одну свою ладонь из-под пальцев мальчика, тут же сделав прямой взмах кистью перед его носом. — Отключись. У Реддла затрепетали густые ресницы, закатились глаза и стальной замок его пальцев ослабился. Усыплённый заклинанием Том свалился набок, аккурат в промежуток между бесцветной стенкой и лежащим, — ближе к середине кровати, — парнем. Гарри выбрался из шебаршащей от натуги койки, бережно перекладывая с груди чужие руки. Времени на раздумья было мало: пока парню доводилось наводить чары сна исключительно на редких мышей, прячущихся по выгрызенным углам приюта, которых он после воспроизведённого эффекта сна выпроваживал на улицу. В связи с большущей неопытностью Гарри и нехваткой соответствующей практики мальчик мог проснуться с минуты на минуту. Гарри сбежал из комнаты, а после из здания, целенаправленно повернув в оживлённые дворы, так как лёгкие чары сна должны были уже рассеяться, и, кто знает, Том мог надумать сразу пойти за ним, — этого парень хотел в последнюю очередь. Он добежал до главной улицы города, на прямую аллею, огибая хаотичный поток из торопящихся людей. Мужчины в белых галстуках, в пиджаках с широкими плечами и с прямоугольными чемоданами в мозолистых руках шли на работу. Женщины преклонного возраста и молодые девушки в аккуратных приталенных платьях и одинаковых шляпках на ленточке, различающихся только по принципу величины и цвета, отправлялись по ранним делам, на важные встречи или на запланированные свидания. Подростков на площади почти не было, а если и наблюдалось несколько детей, то те обязательно держались под руку с родителями. Приноровившись, Гарри лавировал в толпе, подобно скользкой рыбе в воде — небольшой рост позволял двигаться свободнее. Он никого не толкал, не пихался, ему некуда было так спешить, как другим, — никаких ограничений по расписанию, — но когда люди, случалось, задевали его локтями, парень сам извинялся, чтобы не нарываться на никому не нужные разбирательства, сохраняя равновесие и продолжая свой путь до торговых лавочек. Гарри принял решение без промедлений пойти к бутикам на открытом воздухе и к кафешкам с круглыми столиками на верандах, ведь попытать удачу в зажиточных ресторанах в прошлый раз было не лучшей идеей. Жаль, что он понял это не сразу — сэкономил бы кучу времени. Начать стоило с рынка, у хозяев продуктовых лавок всегда не хватало рук. Быстрая сортировка товара, импровизированная купля-продажа, правильно высчитанная сдача, торг и тому подобное — данные условия на основе постоянной конкуренции требовали предельной точности от владельцев. Когда Гарри завидел впереди верхушки монотонных зонтиков и натянутые на каркасы примечательные крыши ларьков, то, преисполненный убеждённостью в значимости собственных действий, приблизился к одному из прилавков с овощными продуктами.  — Здравствуйте, — Обратился он к хозяину ассортимента, — Вам не требуются продавцы? Мужчина в прямоугольных очках окинул Гарри придирчивым взглядом, подправил дужки на оттопыренных ушах и однозначно покачал головой. Нет, так нет. Парень не стал напирать, уходя к следующему фруктовому прилавку. И к следующему. И к последующему. Везде повторялась та же ситуация, — продавцы, видя перед собой низкорослого мальчика с просьбой принять на должность консультанта или помощника, аналогично мотали высоко поднятыми подбородками. Они разбавляли отказ оправданиями, вопросами и советами по типу «Пришёл бы через годик-два… Семь…», «Приходи с родителями, я с ними поговорю, может, они тоже работу ищут?», «Справляемся, нет нужды» или, их самое любимое, «Ты маму потерял, сынок?». В какой-то момент Гарри просто махнул рукой на рынок, попытавшись устроиться ещё несколько заключительных раз, и поплёлся к третьесортным кафетериям, расположенных вдоль побочного бульвара от главной аллеи. — Добрый день. — Был уже час пик, подметил Гарри, заходя в ближайшую подвернувшуюся закусочную. — День добрый, — Стоящая за кассой девушка в фартуке шоколадного оттенка выглядела вполне дружелюбно, — Что бы вы хотели заказать? — По правде говоря, ничего. Она была озадачена. Прочитав на прикреплённом бейджике имя, Гарри обратился к ней с должным обращением: — Мисс Лоф, я бы хотел устроиться к вам на подработку. — Она стала ещё более озадачена. — Знаете, на любых условиях. Могу мыть посуду за посетителями, подметать дорожку и веранду, прилагающиеся к заведению, протирать столы и гарнитуру, в общем, готов выполнять всю грязную работу. Но, если позволите, на месте официанта я тоже не подведу, только дайте шанс. — М-м… — Промычала кассирша, колеблясь. — Я думаю, что с такими вопросами надо подходить к заведующей. Я позову её. — Определилась она и, попросив Гарри подождать, куда-то ушла, вернувшись через пять минут в сопровождении с управляющей данной закусочной. — Вот юноша, о котором я вам говорила. Как тебя зовут, говоришь? Гарольд? Хорошо, Гарольд. Скажи, пожалуйста, то, что ты говорил мне. Гарри всё повторил. Управляющая, — в клетчатом костюме-тройке с бордовой юбкой-карандаш, — его послушала, покивала, а потом заунывно вздохнула и пригласительным жестом указала на столик рядом с кассовой стойкой. — Послушай, — Она подождала, чтобы парень уселся, — Говоришь ты складно. Твоё рвение похвально, этому бы позавидовал любой другой потенциальный работник. Но у тебя есть один огромный минус, который перечёркивает буквально все плюсы. — Возраст. — Изрёк Гарри, роняя затылок на замысловатую спинку стула. — Видишь, ты и сам всё понимаешь. — Понимаю. — Согласился он. Перед выходом на улицу его остановила мисс Лоф и посоветовала не ходить в закусочную напротив. Та была украшена во французском стиле: папье-маше в виде Эйфелевых башенок на подоконниках перед ажурными створками на окнах и вывеска «Chaleur» на всю покатистую крышу с макетом круассана вместо буквы «с». Ничего выдающегося, но девушка предупредила, что персонал там работает заносчивый, кичащийся своим заведением с иностранным уклоном направо и налево, и если Гарри туда пойдёт, то лишний раз потреплет себе нервы, потратив небесконечный запас сил. Так это было или не так, парень подумал не проверять. Да и зачем этой приятной девушке было врать? Гарри старался находить только лучшее в людях, однако это становилось сложнее делать с приходом предвечерней прохлады и, в равнозначной последовательности, с поиском кафе или забегаловок, из которых он выходил ни с чем. Пора возвращаться постепенно наступала. Гарри взял курс к частным секторам по обратному пути к детскому дому, надеясь на авось. Осмотревшись на тротуаре, ведущему к сплошному ряду похожих друг на друга домиков, парень вычленил понравившийся, — не громоздкий и не смахивающий издалека на сарай, — и, подойдя к порогу, позвонил в звонок. Ему открыла старая женщина в длинном сарафане до пола, трясущимися руками отворяя крепкую дверь с резными узорами на внешней стороне и позолоченными изогнутыми ручками с обеих сторон тёмного дерева. Накинутый на плечи вязаный кардиган не сползал, лишь потому что она его придерживала за рюши по ободку плотного плетения, иногда подтягивая. — Эм… Добрый день, мэм, вам случайно не нужна помощь? — Гарри несчётное количество раз повторял заученную дежурную фразу и на этом моменте больше всего боялся, что ему ответят чем-то вроде «себе помоги», как те пятеро предыдущих, не самых приветливых горожан Лондона, но женщина лишь спокойно ждала, пока парень закончит мысль, и не думала перебивать. Гарри воодушевился. — Я могу выгулять собак, если они у вас есть, или полить весь палисадник с рассадой, оранжерею, ну, или провести в вашем доме генеральную уборку с перестановкой мебели, даже кухонную гарнитуру перетащу, тяжёлые сервизы, или… — Работу ищешь на лето, то есть. — Прокряхтела женщина, приподняв внутренние уголки седых кустистых бровей. — Как и многие мальчишки в это время года. — В целом, вы правы, мэм. — Парень немного растерял пришедшее вдохновение. — И почему же я должна принять именно твоё предложение, если другим ребятам до тебя отказывала? — Она пододвинула к нему морщинистое лицо, испещрённое глубокими линиями и пигментными пятнами, и прищурила светло-фиалковые глаза, затуманенные старческой дымкой прожитых лет. Гарри совсем сдулся. И правда, почему? — Потому что… Вы можете быть во мне уверены. — Неуверенно выдал он. — В каком же это смысле? Ты точно можешь пообещать, что не потеряешь моих шестерых собак на прогулке? Не уронишь ни один керамический светильник из двух десятков с верхних полок на шкафах при уборке? Не разобьёшь фарфоровые блюдца, когда будешь мыть посуду и таскать чайные сервизы? А в случае, если ты не сдержишь данное обещание, то будешь ли в состоянии заплатить за принесённый ущерб? — Женщина подбоченилась, поднимая брови выше. — Что же, я могу быть в тебе уверена? Так и подмывало пискнуть правдивое «нет», чёрт возьми, он не был в состоянии заплатить. Но ведь ради этого он сюда и пришёл. Награда взамен на услугу. Сделав вид порешительнее, парень кивнул, повторяя: — Вы можете быть во мне уверены. Женщина хмыкнула, искривляя сухие губы, и неторопливо скрылась в глубине дома, но дверь оставила открытой. Гарри не был дураком, чтобы упускать шанс, потому прошмыгнул следом на безмолвное приглашение. Внутри жилище было компактней, чем виделось снаружи, либо же пространство зрительно уменьшала всевозможная мебель со старинными предметами, расставленными по всему периметру обжитых комнат. А особенно их было много в гостевом зале, который представился взору Гарри уже на пороге прихожей. Парень прошёл мимо зеркала и низеньких комодов с обувью, проходя дальше. Со стороны одного из заставленных вещами помещений послышался голос. Помедлив секунду, Гарри пересёк продольный коридор и вышел к хозяйке этого странного дома. — У меня нет шестерых собак и двух десятков керамических светильников. — Усмехнулась она, прошаркивая тапочками по ворсистому паласу к очередной двери, но со стеклянной панелью вместо дерева. Ну, насчёт первого утверждения парень так и понял, не заприметив ни шерсти, ни мисок с едой, ни самих животных, а вот второе проверять он бы не стал, даже будь оно таковым. Слишком большое количество мебели на один квадратный метр — не пройти. — Тогда что я буду должен делать? — Поливать цветочки. — Безобидно сказала женщина, заходя за дверь. Гарри зашёл после неё и встал, как вкопанный. Сказать, что он был поражён, это ничего не сказать. Всё помещение, — заместо стен — сплошные панорамные окна! — было благоустроено различными комнатными растениями, декоративнолиственными деревьями с тонкими стволами и домашними вьющимися лианами, свисающими с верхних полок под потолком и простирающимися своими долговязыми стеблями до земли. Большие папоротники в вазах стояли на нижних отделах, а причудливые цветы в малых горшках — на возвышенностях, наподобие культивационных, трёхуровневых столов. — Все? — Сглотнул Гарри, с задранной головой смотря наверх, где начинали расти бордовые лианы в двух метрах над полом. — Все. — Подтвердила женщина. — На этажерке найдёшь кувшины с настоявшейся водой. Фильтрованную воду набирать можешь из крана в ванной. — А… Лианы? На робкое осведомление Гарри она опять усмехнулась, показав на стремянку подле столов. — У меня возраст не тот, а ты, я смотрю, старательный мальчик, справишься. Я буду в комнате рядом, зови, если что-то важное. — Она сухо прокашлялась в кулак. — И ничего не разбей. Парню оставалось послушно приняться за работу. Ничего не разбить было задачей не из лёгких. Который-нибудь горшок или тяжёлый кувшин порой норовил выскользнуть из рук, а если Гарри при этом умудрялся балансировать на стремянке, то держал ношу крепче, ближе к себе. Парень перешагивал через вазы, обходил свисающие ветви и теснился как мог, чтобы, не дай Мерлин, не наступить на распластанные по настилу листовые пластины. Поливал растения, плотно прижатые друг к другу стебли которых он отделял, чтоб вода по ним не стекала на пол, — попадая и просачиваясь только в почву. Сбрызгивал отдельные листья, бутоны нераскрывшихся соцветий. Даже успел полюбоваться красотой природы в искусственно созданных условиях. Помещение можно было назвать своеобразной теплицей, присоединённой к дому смежной дверью — сквозь широкоформатное стекло лился свет, не обделяя вниманием ни одно растение. Внутри было тепло и свежо, Гарри готов был поспорить, что вся рассада отлично себя чувствовала. — Как успехи? — Поинтересовалась у него женщина и оценивающе пригляделась, когда солнце практически скрылось за горизонтом. — Почти всё, осталось сбрызнуть распылителем лианы. — Парень вытер тыльной стороной ладони выступивший пот со лба. — И заново наполнить кувшины. — Думаю, на сегодня хватит. — Нет-нет, я закончу. — Ты хорошо потрудился. — Уверила она. — Дальше я сама, тебе наверняка пора домой, дело близится к ночи. Не буду спрашивать, зачем ты надумал в таком раннем возрасте искать работу, но вот, заслужил. — Женщина протянула в подрагивающей руке пятьдесят фунтов. — Вы что? Это много для меня, правда, спасибо. Хватит и пяти. — Удивился Гарри. — Не смей отказывать старухе. — Пожурила она его, настаивая. После недолгих споров, в которых парень был карикатурно поруган за неуважение к желаниям старших, он всё-таки согласился. Женщина распорядилась, что приходить к ней Гарри будет по выходным, а не каждый день — флора не требовала ежедневного полива. Сердечно попрощавшись и снова поблагодарив за щедрое жалованье, он побежал в приют. Вернувшись, Гарри, уставший, с ломотой в суставах обеих рук (надо было заняться уже хоть какой-то физической деятельностью), запыхавшийся и желающий только об одном, — скорее отрубиться на кровати до следующего дня, — напоролся с порога комнаты на пронзительный взгляд Тома, как на острые металлические штыки. Ему и так пришлось несладко, поднимаясь по лестнице на второй этаж и по пути костеря всё, на чём свет стоит, — неужели строители здания не могли разместить жилые помещения на первой площадке, а менее обитаемые перенести на верхний? — а теперь совсем поплохело. Мальчик был зол. И обеспокоен. Но в большей степени, похоже, зол, потому как яростно схватил Гарри за запястье, без спросу потащив к ступеням. Парню осточертело по ним то спускаться, то подниматься. В Англии придумали эскалаторы тридцать лет назад, технологии развиваются, прогресс совершенствуется, а он был вынужден ходить по неподвижной лестнице. Вопиющая несправедливость. — Том, помедленнее… Реддл зыркнул на него так выразительно, что Гарри вжал голову в плечи, замолчав. Они подошли к медблоку, где мальчик начал шариться в тумбочках с таблетками и лекарственными склянками в аптечках. Он вытащил две такие упаковки с белыми пилюлями и сосательными конфетами, всучив последнюю Гарри. — Рассасывай и жди здесь. — Продиктовал тот, уходя из лазарета, и возвратился уже со стаканом воды. — Пей. — Я не… — Сплюнь конфету на салфетку, выпей таблетку и засунь её обратно! Тебе разжёвывать всё надо?  — Ладно-ладно, чего злой такой? — Гарри сделал всё, как ему сказали. Том не ответил, беспокойно притопывая левой ногой, и парень попробовал снова вывести того на разговор. — Миссис Вудвилл разрешила взять таблетки? — Ещё утром. — Односложно выдал Реддл. Весь внешний вид мальчика говорил о его нервозности и обиде, тщательно замаскированной под недовольство. Гарри испустил тихий вздох. — Прости. Я не хотел, чтобы так получилось, но ты бы по-другому меня не отпустил. Тут Тома словно прорвало. — Ну разумеется, не отпустил бы! Ты представляешь, как я себя чувствовал, когда понял, что ты ушёл? Я хотел побежать за тобой, но понятия не имел, куда твоя пустая голова могла тебя повести. Богом клянусь, Гарри, если ты заболел, я самолично тебя на тот свет отправлю! Эти грошовые медикаменты не факт, что помогут, но больше перестраховаться никак нельзя, так что будем слепо ждать и верить, что удача сегодня на твоей стороне. Говори, где ходил? — Не заболел, чувствую себя на все сто, если отбросить утомление. — Проговорил Гарри в своё оправдание, с конфетой во рту, чем-то напоминающей травянистую мазь Билли. На вкус он её не пробовал, но мог предположить, что горчила бы она так же противно. — Ходил к большому рынку. Затем в кафетерии на бульваре и к частным секторам… Мордред, ужасная конфета. — А по квартирам или во двора не лез? — Допытывался Том. — Нет, конечно, ты бы меня за это в сухомятку съел. — Я тебя и так в сухомятку съем. — Огрызнулся мальчик, но выражение его лица сменилось с напряжённого на надуто-показательное. — Горло не першит? Тошнить не тянет? Голова не болит? — Нет, говорю же, я здоров. — Остановил допрос парень. — Теперь мы можем пойти спать? — По твоей милости я вообще заснуть этой ночью не смогу. — Сможешь. — С улыбкой заявил Гарри и добавил: — После стресса всегда хочется спать. Реддл буркнул что-то отдалённо смахивающее на "Идиот", но кивнул. По привычке взяв его за руку, тот двинулся на второй этаж, к комнате, однако у пролёта они застопорились. — Чего? Ты же спать хотел, вроде как. Гарри обречённо простонал: — Лестница…