Я не отпущу тебя

***

      Гермиона не помнила, как долго она просидела в парке, расположенном недалеко от дома родителей. Укрывшись в ветвях тенистых клёнов, спускавшихся к темным водам внутреннего озера, Гермиона задавала себе всего один вопрос: "За что?" И не могла получить на него ответ.       В начале лета она была настолько полна надежд и энтузиазма, что буквально прыгала от нетерпения. Война окончена. Тьма отступила. Её близкие живы и в безопасности. Рон, её Рон, наконец, с ней, не как друг, а как парень. Гермиона вспомнила, как Молли была рада, когда заставала их вдвоем. Она всегда относилась к ней как к дочери.       Но стоило Гермионе уехать, и всё рухнуло. К чему были сцены ревности, когда он обвинил её чёрт знает в чём и сбежал, оставив их с Гарри в лесу? Или он снова заметил в ней девчонку только тогда, когда выбор стал неимоверно узок, как на четвёртом курсе, когда все девушки были уже приглашены...       Гермиона уткнулась головой в колени. Плечи сотрясались от всхлипов, постепенно переходящих в сдавленные попытки дышать. С детства не мучившие её панические атаки в Австралии накатили на Гермиону по новой. Её бесила эта слабость, навалившаяся разом со всех сторон. Ещё никогда она не чувствовала себя настолько одинокой и брошенной, никому не нужной и забытой. В полной эмоциональной изоляции. Совсем как тогда...       Гермиона пришла в себя, когда на улице уже стемнело. Она взглянула на небо, но звёзд не было видно. Один из минусов жизни в городе — иллюминация. Поднявшись с холодной травы и зябко поведя плечами, аппарировала в дом родителей.       Здесь всё по-прежнему, как было до их переезда. Единственное отличие - здесь не было её. Комната, которую она с такой любовью оформляла на свой вкус, превратилась в рабочий кабинет матери. Родители Гермионы были дантистами. Успешными дантистами. Отец основал сеть клиник для среднего класса по всей стране и думал о создании подобной сети в Сиднее, где жила его сестра. Почему идея переезда в Австралию и пришла Гермионе в голову. Вполне правдоподобная причина. И подправлять толком ничего не пришлось. Бизнес на новом месте шёл тяжело, но родители привыкли к трудностям. Сами они были выходцами из среднего класса и всего добивались своим трудом, к чему приучали и Гермиону.       Маме тоже было где развернуться. В Англии она наравне с отцом открыла сеть стоматологий, но попроще, для клиентов победнее — она хотела помогать тем, у кого не было возможности оплачивать дорогостоящее лечение. Идеей неожиданно заинтересовались во многих графствах, и миссис Грейнджер часто разъезжала по стране, выступая на конференциях и форумах, внедряя новые разработки зарубежных коллег.       Гермиона была единственным и горячо любимым ребенком. Несмотря на это, требования к ней с самого детства были очень высокие. Родители были готовы предоставить ей всё, что она пожелает, но учили тому, что всего нужно добиваться самой. Как они делали когда-то. Она редко могла застать их праздными: постоянные встречи с коллегами за обсуждениями новинок, бизнес-схем, изучение последних трендов в стоматологии. Если у матери выдавалась свободная минутка, она могла посидеть с книгой или за фортепьяно, развлекая маленькую дочь.       Неудивительно, что Гермиона переняла эту страсть к чтению. Порой, когда родителей не оказывалось рядом, она могла найти ответы на свои вопросы только в книгах, а потом и вовсе перестала задавать вопросы, только сыпала ответами всё из тех же источников.       В первом классе учительница не знала, что с ней делать — девочка значительно обгоняла остальных детей в развитии. К тому же, быстро поняв, что другие дети не столь начитаны, как она, Гермиона испытывала скуку в общении с одноклассниками. Те тоже не особо стремились дружить с ней, слишком уж их пугала эта лохматая зазнайка, тянущая руку на любой вопрос учителя и перебивавшая любого, кто, по её мнению, ошибался.       Кажется, Гермиона была самой невыносимой пятилеткой не только в своем классе, но и в школе. Когда ей исполнилось семь лет, преподавательница, утомлённая её гиперактивностью, посоветовала родителям отдать её в частную школу, где девочка сможет пройти усложнённую программу. Это слегка расходилось с идеей воспитания среднего класса, но родители прислушались к совету преподавателя и решили записать её в частную школу. С учётом их постоянных командировок и разъездов по стране частная школа с проживанием казалась лучшим решением.       Так, в семь лет Гермиона оказалась оторванной от родителей. Она искренне не понимала, в чём провинилась и почему её высылают в другую школу. Но мама сказала, что там ей будет намного интереснее, и девочка сможет больше времени проводить в библиотеках и лабораториях, которые она так любила, но из-за ограничений не могла посещать настолько часто, как ей хотелось бы. Гермиона была очень послушной девочкой и делала всё, чтобы порадовать родителей. Требования только росли: она училась лучше всех в школе, играла на фортепиано, следовала всем правилам и предписаниям, но по вечерам лила слёзы в подушку. Она оставалась одинокой. У неё не было друзей. Она общалась с одноклассниками, но близких отношений не получалось. И Гермиона отсиживалась в библиотеке, в своём собственном мире. А в одиннадцать лет он полностью перевернулся.       Гермиона перевела глаза на стену с фотографиями. На одной из них родители сидели под нарядно украшенной рождественской ёлкой. Девушка хорошо помнила то рождество. После удачно завершенного полугодия, родители решили сделать ей подарок, о котором они сами и не смели мечтать — обучение в частной школе во Франции. Кроме игры на фортепиано, Гермиона брала уроки французского и уже довольно бегло говорила на нём. Наивысшие оценки в аттестате и похвальные отзывы учителей натолкнули родителей на мысль отправить дочь учиться заграницу. Они так оживлённо и красочно описывали все прелести проживания и обучения во Франции, что Гермиона сначала даже не поняла, что они серьёзно.       Она делала всё, чтобы порадовать их, но они отправляли её всё дальше и дальше. Сначала частная школа в Лондоне, теперь Франция... Гермиона всего лишь хотела быть рядом с родителями. А они всё говорили и говорили, толком не обращая на неё внимания.       В этот момент произошло две вещи. С оглушающим шумом полопались все стеклянные украшения на ёлке, и в гнетущей тишине раздались сдавленные попытки Гермионы вдохнуть. Это была первая паническая атака. Первая, но далеко не последняя. Весной, из-за частых приступов, родители были вынуждены забрать дочь из частной школы.       — Милая, неужели тебе не понравилось в школе? Нам с папой казалось, что ты была рада, — миссис Грейнджер не теряла надежды выяснить причину столь беспокойного состояния дочери.       Но та лишь мотала головой. Ей было стыдно подводить родителей, но в школе Гермиона начала замечать за собой странные вещи. Первая странность, на которую она обратила внимание, произошла в библиотеке.       Девушка готовилась ко сну вместе со своими соседками, и они начали спорить о какой-то ерунде. Причем Гезмильда, её одноклассница, приводила настолько безумные доводы, что они не выдерживали никакой критики, о чём Гермиона во всеуслышанье и заявила.       — Ты невыносимая зазнайка, Гермиона Грейнджер. Как можно быть настолько узколобой при твоих мозгах?! Ну оглянись вокруг! Мир — это не только факты. Существует много всего, что невозможно объяснить! Но оно существует!       — Всё существует, опираясь на законы, правила и факты! — высокомерно парировала Гермиона. — Незнание этих законов не отменяет их, а лишь указывает на необходимость открытия этих законов!       — Да что ты с ней споришь, Гезмильда. Она истукан, а не девчонка! С ней даже поговорить не о чем, кроме учебников! Поэтому её родители сюда и спихнули, — девушки прыснули.       Лампы в ночниках мгновенно погасли, и Гермиона выскользнула в библиотеку. Она была так расстроена, что пролила на книги, оставленные с вечера на её любимом столе у окна, недопитую чашку чая. Судорожно пытаясь промокнуть страницу полой своего халата, Гермиона заметила, что пятна будто исчезают сами по себе, и страницам возвращается их первоначальный вид.       Девушка встряхнула головой. На краю стола стояла чашка с горячим чаем, будто только что заваренным. Над чашкой даже пар подымался. Если бы не мокрая пола халата, Гермиона подумала бы, что ей это померещилось, хотя позднее она старательно убеждала себя в этом.       Пару раз в этой же библиотеке Гермиона могла поклясться, что искомые книги сами прыгнули ей в руку.       А один случай вспоминать было совсем стыдно и неприятно. Невзлюбившая её Гезмильда, после насмешливого замечания в адрес Гермионы в общей столовой, поскользнулась на ровном месте, стоило девушке мысленно пнуть её под зад.       Экзамены она сдала экстерном. Но при любой попытке разговора о дальнейшем обучении, Гермиона начинала задыхаться. Паника накатывала с такой силой, что казалось, Грейнджер полностью терялась в ней, чувствуя только боль в груди и не узнавая никого вокруг. Психотерапевт прописал успокоительные средства и полный покой.       А потом юная Грейнджер сделала это.       Как-то вечером Гермиона засиделась с книгами по лепидоптерологии и заснула в мягком кресле; препараты, выписанные доктором, вызывали сонливость. Миссис Грейнджер застала дочь сладко спящей в окружении вороха порхающих над ней бабочек. Бабочки в феврале.       Если бы это был единственный случай, миссис Грейнджер, возможно, рационально объяснила бы себе это. Но вкупе с лопнувшими шарами и парой случаев из детства девочки это настораживало. Муж шутя называл Гермиону маленькой ведьмочкой. Но матери становилось тревожно. Феноменальную память и внимательность дочери она ещё могла списать на гены или методы воспитания и обучения, но как объяснить это?       Гермионе не исполнилось и пяти лет, когда миссис Грейнджер обнаружила дочь, внимательно разглядывающую потолок.       — Что там, милая?       — Звёзды, мамочка. Так хочется дотронуться до них. Жалко, что они так далеко, но всё равно очень красиво.       Женщина села на край кровати, поддевая одеяло вокруг девочки.       — Ты вырастешь и достанешь до звёзд.       — Смотри, звезда падает, — вытянула Гермиона пальчик к потолку. — Загадай желание, — вспомнила она традицию, введённую миссис Грейнджер.       Женщина подняла глаза и обомлела. Потолка больше не было. Точнее, он был, но сквозь него было видно раскинувшееся ночное небо с миллиардами звёзд.       А утром, когда Гермионе исполнилось одиннадцать, родители обнаружили в почтовом ящике странный конверт, адресованный дочери.       Мисс Г.Д.Грейнджер, графство Большой Лондон, город Лондон, улица Хампстед-Гарден-Саберб, 14.       Конверт, тяжёлый и толстый, из желтоватого пергамента с изумрудно-зелёной надписью, немало удивил родителей. Никто раньше не писал их дочери письма, и на конверте не было марок. Прочитав содержание письма, они удивились ещё больше.

Школа чародейства и волшебства Хогвартс

Директор Альбус Дамблдор, кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент международной конференции магов

Дорогая мисс Грейнджер!

Мы рады проинформировать Вас о том, что Вам предоставлено место в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне ваша, Минерва МакГонагалл.

      Мистер Грейнджер посчитал это глупым розыгрышем, а в голове матери засел червячок сомнения. Она не делилась с мужем, ярым догматиком во всех сферах жизни, своими наблюдениями за Гермионой. Зато ими поделился сам директор, заявившийся к ним тем же вечером.       Опытный волшебник повидал на своём веку немало магловских семей с внезапно появившимся ребенком-волшебником. Но все семьи так или иначе принимали природу своих отпрысков и соглашались отдать чадо в Хогвартс. Родители же Гермионы оказались крепкими орешками. Особенно мистер Грейнджер, который всё пытался объяснить внезапно сорвавшуюся стаю колибри из палочки потешно разодетого старика как хорошо организованный фокус. Дамблдор уже думал подтолкнуть родителей к правильному решению небольшим внушением (уж больно сильная магия исходила от юной мисс Грейнджер, молчаливо, но с интересом следящей за профессором - терять такой алмаз не хотелось. Такие дети были редким даром), как миссис Грейнджер обещала поговорить с мужем и все уладить.       Как уж ей удалось убедить супруга — неизвестно, но в конце августа всё семейство в обществе директора посетило волшебный Лондон, где в Косой Аллее были приобретены все помеченные в специальном списке предметы для занятий и много-много учебников для дополнительного чтения.       На каминной полке всё ещё стояла фотография, где девочка и родители загружали все покупки в малолитражку мисс Грейнджер. Только сейчас на ней не было ни девочки, ни покупок. Лишь улыбающаяся темноволосая мать и озадаченный отец.       Отец и правда долгое время ходил озадаченный. После того, что сообщила ему его жена, он начал приглядываться к дочери. Обычно у него не было свободного времени. Но жизнь семейства так разительно изменилась, что ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. Гермиона, поначалу отнесшаяся к новости столь же скептически, как и отец, стремилась узнать об этом волшебном мире побольше. А когда прочла несколько книг по Истории магии, пришла в ужас. Она ничего не умела из того, что создавали даже пятилетние малыши. И научить её было некому. В её роду не было ни одного волшебника. Отец называл бабушку со стороны мамы старой ведьмой, но волшебства там было ни на йоту. С присущим девочке упорством, Гермиона принялась за обучение.       — Я не могу ударить в грязь лицом! Маглорожденные и так не пользуются особой популярностью среди волшебников, судя по книге... — объясняла она свои многочасовые попытки колдовать озадаченному отцу. Ему бормотания и размахивания палочкой из виноградной лозы 10 и 3/4 дюйма с сердечной жилой дракона, которую им впихнул какой-то седой и явно выживший из ума старик, казались профанацией. Пока.       Пока девочка не починила всё, что было сломано в доме, и до чего у мистера Грейнджер не доходили руки в силу постоянного отсутствия, с помощью простого слова Репаро.       — Возможно, не такое это и бесполезное занятие... — пробормотал он, осматривая давно не работающие часы, с боем доставшиеся ещё от деда, которые не ходили ещё при его родителях, а теперь, после вмешательства Гермионы, отмеряли время, отбивая каждый час.       Из тех же книг Гермиона впервые узнала о Гарри Поттере — удивительном мальчике, победившем Темного Лорда и выжившем после непростительного заклинания.       Именно его она обнаружила за своей спиной, когда обернулась к большим стеклянным дверям, ведущим во внутренний садик.       Гермиона от неожиданности схватилась за палочку.       — Гарри! Ты ужасно напугал меня! — выдохнула она, опуская своё новое оружие. Клён, 12 и 3/4 дюйма, сердечная жила дракона.       — Извини, я... Джинни сказала, ты отправилась сюда, и... Я подумал, ты не отказалась бы от компании. Это тяжело.       Гермиона вздохнула. Она помнила, как сопровождала его в Годрикову впадину, в место, где был дом его родителей.       — Да, ты прав. Тут всё, как я помню, столько воспоминаний, но меня в них уже нет. Знаешь, ведь даже вещей не осталось, книг... Ничего. Только то, что я успела закинуть тогда в сумку... Не думала, что всё может исчезнуть безвозвратно.       Они вышли во двор и уселись на шезлонги во внутреннем саду.       — Джинни рассказала про газеты. Рон…       — Гарри, не надо, я ещё не переварила это. Думаю, останусь тут на время, соберусь с мыслями. Надо только забрать вещи из Норы... Даже не знаю. Не хочется огорчать Молли и Артура, но сейчас... Это сложно, — она опустила глаза, пытаясь подобрать правильные слова, но как назло, они не шли.       Девушка рассматривала шнурки своих разношенных кед.       — Гермиона, я знаю, что поведение Рона... Чёрт, он сорвался. Но винить его тоже не могу. Вы оба мои друзья, и я переживаю за тебя в такой же степени, как и за него. Наседать на него и внушать что-либо я не имею права, но и тебя оставлять здесь одну не должен. Лучше тебе здесь не будет. Слишком много воспоминаний. Тебе нужна поддержка друзей. Не отдаляйся. Рона можно просто игнорировать. Да и он не часто дома бывает. А в школе вам всё равно придется сталкиваться. Ты же самая разумная из нас. Да и Рон, ты же знаешь... Может, он одумается... — Гарри закусил губу; аргументы у него явно заканчивались. — И к тому же, мы хотели отметить мой день рождения вместе с Луной и Невиллом. Ты же помнишь, что он родился на день позже? Думали совместить с твоим приездом и потусить большой компанией. Джордж наконец начал выходить из депрессии. Пропадал всё это время в магазине. Открыл филиал в Хогсмиде — надо отпраздновать. А как мы можем отмечать без тебя? —он пихнул её плечом. —Ты же наша главная тусовщица! Можешь запустить в Рона стаю тех птичек, — он хмыкнул.       Гермиона улыбнулась. Гарри всегда находил нужные слова поддержки, и отказать ему было сложно. Она очень не любила огорчать других людей.       — А когда планируется гулянка и где?       — В это воскресенье, в одном из магловских клубов. Джинни и Луна настояли на танцах. Но если ты против, можно переиграть...       — О, нет, я за, — Гермиона вспомнила, как посещала клубы в Сиднее, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей. Музыка приносила облегчение.       — Танцы как раз то, что надо. Но почему магловский клуб?       — Там можно спокойно отдохнуть. Нас никто не знает. Затеряемся в толпе. В волшебном Лондоне и шагу не ступишь без камер, ты и сама видела. «Рон и там успел засветиться», подумала Гермиона, но лишь кивнула в знак согласия.       — Готова вернуться? Стемнело. Молли приготовила умопомрачительную индейку.       Желудок Гермионы предательски заурчал, напоминая хозяйке о том, что во рту не было ни кусочка за весь день.       — Хорошо, — пробурчала она, стискивая зубы.