Дорога домой

Уже на выходе из Мондштадта Кэйа принялся уговаривать винодела отвести его к старому дубу, растущему в долине ветров. Мальчик не хотел терять такую редкую возможность побыть с любимым братишкой больше, чем пару часов в день. Рагнвиндр сначала хотел возразить — что, у него дел совсем нет, потакать прихотям Альбериха? Но, видя, с каким взглядом тот на него смотрел, почувствовал себя самым настоящим злодеем из-за этой мысли, и не смог отказать. Всё-таки Кэйа возымел на него слишком сильное влияние, когда вновь стал одиннадцатилетним мальчиком. Такого чистого и искреннего взгляда, не скрытого глупой и раздражающей маской, он не видел в его глазах уже очень давно. Дилюк порой задавался вопросом: а хотел бы? Но так и не смог найти в себе силы ответить на него. Возвращаться к прошлому было последним делом, которым Рагнвиндр стал бы заниматься, а потому каждый раз, как в голову приходили подобные мысли, он предпочитал игнорировать их. Так было проще. Дилюк шёл немного позади Кэйи, и, пока никто не видит, с теплотой во взгляде наблюдал, как мальчик пытается поймать бабочку, весело смеясь при этом. От такой картины душу обволакивало давно забытое тепло, и хотелось улыбаться. Но винодел по-прежнему сопротивлялся каждой попытке прошлого утянуть его, заставить вновь ощутить себя нужным Кэйе. Может сейчас так оно и было, но такое состояние Альбериха не продлится вечно. Он снова станет прежним (Дилюку, кстати, сильно повезёт, если кавалерист ничего не вспомнит), и тогда уже ни о какой нужности и речи быть не может — всё станет как раньше. Виноделу было тоскливо от этой мысли, но Альберих сам во всём виноват. У него была возможность сохранить их отношения, если бы в ту ночь он был рядом. Дилюк бы простил ему обман. Может не сразу, но всё равно простил, ведь тогда Кэйа остался единственным дорогим сердцу человеком. В тот момент он был нужен Рагнвиндру, а сам Дилюк, по всей видимости, оказался не нужным Кэйе. И теперь, глядя на его маленькую версию, каждый стук собственного сердца приносил боль. Пока они дошли до статуи Анемо Архонта в долине ветров, поднялся ветер и набежали тучи — начался дождь. Он был несильным, но рисковать здоровьем Кэйи не хотелось, потому было принято решение переждать непогоду под кроной векового дуба. Дилюк нацепил на мальчика свой сюртук, оставаясь в белой рубашке. И хотя было лето, ветер в такую погоду гулял весьма холодный, а приглашать Барбару снова совсем не хотелось. Кэйа уселся на землю, облокачиваясь на толстый ствол дерева и приглашая Дилюка сесть рядом. Ощутив очередной порыв холодного ветра, Альберих сильнее закутался в тёплую вещь винодела, вдыхая его запах. Такой родной. Хоть и с примесями повзрослевшего Дилюка и какого-то парфюма, он всё равно согревал сердце Кэйи. — А тебе не холодно? — глухо спросил Альберих — нижняя часть его лица была закрыта меховым воротником так, что виднелся только не скрытый под повязкой глаз. — Меня согревает мой элемент, — пояснил Дилюк, но, кажется, это не убедило мальчика — он потянул его за руку, настойчиво призывая сесть рядом. — Кэйа… Рагнвиндр неуверенно сел возле Альбериха, всё ещё сомневаясь в своём действии. Мальчик довольно улыбнулся и подсел как можно ближе, словно бы пытаясь передать тепло Дилюку, но на самом деле тепло он передавал душевное, причем им обоим. — Статуя Анемо Архонта так светится, — восхищённо сказал Кэйа, вглядываясь в синие потоки энергии, что окружали сооружение. — Я помню, что она была в запустении… — Один человек сделал её такой, — пояснил Рагнвиндр, неосознанно приобнимая мальчика. Понял свой внезапный жест он слишком поздно — довольный Кэйа уже устроился у него на груди, продолжая разглядывать статую. В мыслях мужчина раздражённо цокнул, ругая себя за этот порыв — совсем дурак, что ли? От этого потом будет только хуже, когда Кэйа вернётся в нормальное состояние. — Расскажешь? — с надеждой в голосе спросил мальчик. — Ладно, — кивнул Дилюк, думая, с чего бы ему начать. — Не так давно, в поисках своей сестры, в Мондштадт прибыл необычный путешественник. В тот момент на город нападал Двалин. Помнишь, как отец нам рассказывал историю о Хранителях ветра? — Рагнвиндр дождался утвердительного кивка и продолжил дальше: — Маги Бездны прокляли его разум, призывая уничтожить человечество. Итэр, так звали того путешественника, помог нам спасти разум дракона. Он собрал все разбросанные частицы, которые придавали статуе сил, поэтому теперь она так светится. — Этот Итэр, должно быть, очень силён, — задумчиво протянул мальчик, переключая взгляд на пролетающую мимо кристальную бабочку. — А что за Маги Бездны? — Сильные и злые создания, о которых почти ничего не известно. Только то, что они ненавидят людей, и достаточно умны. — А ты часто с ними сражаешься? — не унимался Альберих, пытаясь по максимуму использовать хорошее расположение Дилюка и насладиться разговором с ним. Рагнвиндр задумался на какое-то время. Изначально он хотел сказать, что делает это постоянно, но вдруг поймал себя на мысли, что уже давно не видел, и даже ничего не слышал об ордене Бездны. — Раньше — да. Но последние несколько месяцев, к счастью, их совсем не видно. Кэйа ещё какое-то время донимал Рагнвиндра вопросами об истории с Двалином, искренне удивился появлению в ней Анемо Архонта, и ещё больше удивился, когда Дилюк рассказал, что он предстал перед всеми в образе барда. Альберих полагал, что все Архонты важные и напыщенные боги, на которых лишний раз побоишься смотреть — того гляди и разгневаешь чем.

***

На винокурню они вернулись уже поздно вечером. Аделинда мигом приготовила две ванны — благо, площадь особняка позволяла иметь несколько таких помещений, — а после накрыла на стол. Она украдкой поглядывала за Дилюком, который выглядел совсем расслабленно в присутствии маленького Кэйи. Её господин всегда был слишком напряжён, хоть и пытался это скрыть, но аура вокруг него говорила сама за себя, и потому сейчас, видя состояние Дилюка, она была искренне рада за него. Поужинав, Кэйа посмотрел куда-то за спину Рагнвиндра, соскочил со стула и подбежал к стоящей около выхода вазе. Он ещё вчера хотел рассмотреть её поближе — уж больно она приковывала взгляд, вызывая неоднозначные ощущения и вопросы. — Это чей-то подарок, да? — обойдя предмет в очередной раз, спросил мальчик и задумчиво потёр подбородок. — Верно, — кивнул Дилюк, заинтересованно наблюдая за реакцией Кэйи. Он задумался: может, сказать ему? — У этого человека совершенно отсутствует чувство вкуса, — прищурившись, вынес вердикт Кэйа, смешно покачав головой. Дилюк не смог сдержать тихого смеха, и это не осталось не замеченным мальчиком. Он подбежал к столу, довольно улыбаясь. — Тебе идёт. — Что? — не сообразил Рагнвиндр, откладывая вилку в сторону. — Улыбка. Дилюк удивился такому заявлению, а потом подумал, что, и в правду, за всё время пребывания маленького Кэйи в особняке, тот ни разу не видел его настоящей улыбки. Впрочем, Рагнвиндр и сам уже не вспомнит, когда она посещала его в последний раз. Виноделу стало так спокойно, он буквально всем телом ощущал окружающий его уют, и вдруг с ужасом осознал, что всё это создаёт лучезарно улыбающийся ему Кэйа.

***

Альберих проснулся рано утром, надеясь, что ему удастся застать Дилюка, пока он не ушёл по своим важным и взрослым делам, но встретила его только Аделинда. — Он уже ушёл? — спросил Кэйа, грустно смотря в сторону массивной входной двери. — Да, вернётся только вечером, — подтвердила слова мальчика горничная. Фактически, ушёл Мастер Дилюк как только Кэйа лёг спать, но Аделинда резонно посчитала, что юному Альбериху не следует знать о второй личности Рагнвиндра. И как он только всё успевает? Мальчик раздосадованно выдохнул и, предупредив горничную, вышел на улицу, собираясь прогуляться вдоль виноградников. Делать было нечего, а впереди ещё целый день, и Кэйа решил понаблюдать за работой персонала. Того глядишь и занятие какое найдётся. Альберих увлеченно наблюдал за аккуратными движениями садовника, который обращался с виноградом, как с дитём малым. И хотя это было вполне логично — не зря же алкоголь Рагнвиндров считается самым лучшим в Мондштадте, — такая бережная работа не могла не вызывать восхищения. Кэйа пробыл среди виноградников до самого обеда, а после приготовленной слугами трапезы, решил прогуляться к озеру. На берегу он заметил целую кучу слаймов, и опасливо попятился назад, заскочив в рощу неподалёку. В любой другой раз он бы обязательно потянул Дилюка тренировать боевые навыки, но сейчас Альбериху не хотелось влезать в неприятности — как минимум потому, что рядом не было маленького Рагнвиндра. Кэйа осторожно пробирался сквозь деревья, стараясь не вызвать лишнего шума и не привлечь внимание слаймов, как вдруг услышал болезненный вскрик. Мальчик побежал на звук — мало ли, что случилось, вдруг он сможет помочь. Миновав пару деревьев и пышных кустов, Альберих наткнулся на сидящую на траве незнакомую ему девушку, возле которой валялась корзина с рассыпанными фруктами. Она болезненно скривилась, потирая свою ногу. — Этот кабан сбил меня с ног! — возмущалась она, а когда заметила мальчика, приветливо улыбнулась. — Поможешь мне собрать эти яблоки и закатники? — Конечно! — резво отозвался Кэйа, подбежав к девушке. Он стал сгребать всё в корзину. — Я позову взрослых, чтобы помогли тебе дойти до дома, — проинформировал Альберих, возвращая незнакомке корзину с собранными фруктами. Сделав это, и уже собираясь побежать к слугам, девушка резко схватила мальчика за руку. — Я держу его! — воскликнула она, и в ту же секунду за спиной Кэйи из ниоткуда возникли двое крепких мужчин, на которых была форма похитителей сокровищ. Они схватили Альбериха, зажав его рот пропитанной сонной настойкой тряпкой. Кэйа сопротивлялся как мог, пытался даже укусить или как-то ударить, но все же постепенно уходящее от него сознание не дало ничего сделать. Да и вряд ли смог бы — что может одиннадцатилетний ребёнок против троих взрослых?

***

Очнулся Кэйа в деревянной клетке, и уже от этого факта становилось тошно и страшно — будто дикого зверя заперли, не хватало разве что куска мяса подкинуть. Мальчик не спешил подавать сигнал о том, что проснулся, разглядывая обстановку из-под полуприоткрытых век: какая-то пещера, и те трое бандитов, сидящие у костра. Мальчику было незнакомо это место, но по доносившимся с улицы звукам воды и чаек он понял — они где-то на берегу. — К завтрашнему вечеру прибудет босс. Он точно будет доволен! — сказал один из похитителей. — Интересно, какой выкуп он потребует за этого щенка? Миллион Моры? Два? — Оставь свои жалкие запросы при себе, — выплюнула сидящая у костра девушка. — В прошлый раз ему платили семь миллионов, и это за обычного кота! Кэйа с брезгливостью слушал этот разговор, всей душой желая исчезнуть отсюда, оказаться в родных объятиях Рагнвиндра, который успокоит и скажет, что всё хорошо, что он рядом. Противное и липкое чувство страха и собственной беспомощности остро ощущалось внутри, заставляя того заметно дрожать. Он как мог старался не подавать виду, но похитители сокровищ всё равно заметили его состояние. — Посмотрите, кто тут у нас очнулся, — ехидно произнесла девушка, закидывая ногу на ногу. — Надеюсь, что мистер Рагнвиндр окажется благоразумен и сразу выплатит нам Мору. — Дилюк придёт за мной, — несмело пискнул Альберих, больше для собственной уверенности. — Конечно придёт, и деньги нам принесёт, — противно рассмеялся один из похитителей сокровищ. От этого смеха Кэйю сильнее затрясло, а сам он обхватил руками колени и вжался в деревянную стенку клетки. Ужас и страх сковал душу мальчика, а на глазах выступили слёзы. Он хотел быть сильным, хотел, чтобы его любимый братишка не волновался из-за него, и ему не пришлось бы вот так спасать непутёвого Альбериха, но единственное, в чём он мог бы сейчас проявить внутреннюю силу — сдержать слёзы и стойко выдержать время до момента, как его заберёт Дилюк. Пусть ему и было страшно до дрожи, но он очень старался взять себя в руки. Кэйа знал, что его здесь не убьют — максимум ударят, иначе драгоценного выкупа не получат, — а значит ему нужно только дождаться Рагнвиндра. И Альберих сам для себя решил, что не позволит липкому ужасу завладеть им и броситься в истерику. — Дилюк придёт за мной, — повторил мальчик, но никто этого не услышал — похитители были заняты обсуждением грядущего выкупа, а каменные стены пещеры слушать не умеют.