Among the Enemy (В стане врага)

      После нескольких попыток, наперекор непослушным мышцам, ему удалось перевернуться на спину.       Черный еж все еще был у двери, проводя какие-то манипуляции с панелью, зеркально повторяющей положение ее наружной версии. Соник настороженно следил за ним, сжав зубами кляп. У него не было сил сесть, тем более — встать, и все, что он мог — лишь немного приподняться, опираясь на локти, насколько позволяли наручники. Он постарался поджать ноги поближе, готовый отбиваться в случае угрозы. Слабое подобие защиты, но он хотел иметь хоть какую-то ее видимость.       Тщетность его попытки стала понятна как только второй еж, закончив с панелью, подошел ближе: он небрежно оттолкнул его колени в сторону, с легкостью справившись одной рукой, и сел рядом на кровать. Силы были слишком неравны, и Соник замер, почти не дыша, чувствуя, как отчаянно колотится сердце.       Несколько долгих мгновений темный еж лишь смотрел на него из-под полуприкрытых век, в полной тишине, словно размышляя, что же делать с ним дальше. Затем он поднял правую руку и резким движением кисти, отчего Соник непроизвольно вздрогнул, закинул зеленый кристалл медальона в ладонь. Пара касаний большим пальцем по плоской поверхности медальона — и кляп во рту синего героя щелкнул и ослаб, тут же соскользнув вниз и повиснув на шее. Соник машинально облизал пересохшие губы и нервно сглотнул, не отводя взгляд от мрачного лица напротив.       Секунда прошла в напряженном молчании, прежде чем черный еж наконец заговорил:       — Ты хоть немного представляешь, в каком ты сейчас дерьме, фейкер?       «Фейкер». Соник никогда бы не подумал, что будет настолько рад услышать это ненавистное прозвище. Он выдохнул, чувствуя как напряжение отпускает его, и расплылся в своей фирменной улыбке:       — И я рад тебя видеть, Шэд.       Он ожидал, что Шэдоу в ответ знакомо закатит глаза, раздраженный этим сокращением его имени, и выдаст какую-нибудь колкость. Но тот продолжал сверлить его тяжелым взглядом, ничего не говоря. Соник поежился.       — Ладно, что происходит? — спросил он, надеясь разрядить атмосферу. — Ну, кроме очевидного факта, что я в плену, захватчиками внезапно оказались ежи и меня домогался какой-то извращенец.       Соник постарался произнести последнюю часть как можно непринужденнее, хотя на самом деле внутри все еще дрожал от ужаса, представляя, что бы было, если бы Шэдоу не появился вовремя. Или вообще не появился.       — И кстати, что ты тут делаешь? — добавил он под конец очевидно напрашивающийся вопрос.       — Работаю, — последовал короткий ответ.       Соник скептически поднял бровь, чувствуя как изнутри поднимается раздражение от этого невозмутимого тона.       — Серьезно? — спросил он с издевкой. — Я как-то пропустил вакансию на должность захватчика планеты. Но неудивительно, что им приглянулось твое резюме.       — Прекращай паясничать, еж, — осадил его Шэдоу, — Ты же прекрасно понимаешь, что я под прикрытием.       — Нет, не понимаю, — раздражение начало перерастать в злость, и Соник, приподнявшись на все еще скованных руках, продолжил: — Я вот уже четыре месяца пытаюсь избавиться от этих чертовых машин, которые превращают Мобиус в руины. И знаешь, было бы неплохо, если бы ты помог с этим, вместо того, чтобы прохлаждаться на базе врага!       Он почти что выкрикнул последнее обвинение, но Шэдоу всё так же невозмутимо откинулся назад и сложил руки на груди:       — У вас все равно ничего бы не вышло. Не обманывайся внешним видом — они действительно пришельцы, причем весьма продвинутые технически. Здесь они только ради изумрудов и им глубоко плевать скольких «примитивов», — уголок его губ чуть дернулся в раздражении на этом слове, — придется убить. Первый изумруд они нашли почти сразу, и вы бы при всем желании никогда не отбили его обратно, а с потерянными тремя шансов стало и того меньше. А сегодня ты, как последний идиот, самолично преподнес им еще один.       — Я не..! — герой возмущенно дернулся, пытаясь возразить, но от резкого движения голову прострелило болью особенно сильно, и Соник со стоном завалился на бок и сжался в клубок.       — Хаос… — только и смог выдавить он.       Шэдоу недовольно вздохнул. Затем вновь коснулся медальона, освобождая скованные руки синего ежа, на что тот тут же обхватил голову, в надежде избавиться от болезненного ощущения, пронзающего виски.       — Но изумруд сейчас меньшая из твоих проблем, — Шэдоу наклонился ближе и схватил героя за запястья. — Как думаешь, — развел он руки синего ежа в стороны, заставив посмотреть на себя, — что на этом корабле делают с такими пленниками как ты?       — Как я? — нервно переспросил Соник, непроизвольно краснея, так как черный еж навис над ним в двусмысленной позе.       Шэдоу в ответ зловеще промолчал. А затем поднял руки синего героя у него над головой и примагнитил браслеты к столбикам кровати.       Соник обомлел.       — Ты что делаешь? — с подозрением спросил он, надеясь услышать какой-то другой ответ, кроме пришедшего ему в голову первым.       — Именно то, зачем я отобрал тебя у Джеральда, — ровно произнес Шэдоу, подтвердив его опасения.       — Что?! — воскликнул Соник, не веря своим ушам. — Погоди, стой, ты же не собираешься..? — зачастил он и дернул руками, тщетно пытаясь освободиться.       Шэдоу придвинулся практически вплотную к его лицу и ткнул пальцем в бежевую грудь, отчего Соник напряженно замер.       — Давай внесем ясность, — по-прежнему без тени эмоций произнес черный еж. — Ты угодил в текущую ситуацию по своей собственной дурости. Я вовсе не обязан был тебя спасать, но, к твоему счастью, я оказался в нужное время, в нужном месте, а главное — с полномочиями забрать приглянувшегося мне пленного, — он отодвинулся, сел прямо и начал стягивать перчатки. — В противном случае — тебя бы сейчас насаживал на свой шипастый член один из самых отъявленных садистов на этом корабле. И поверь — ты не хочешь почувствовать эти шипы в своей заднице.       Соник лишь молча открывал и закрывал рот, чувствуя, как все лицо горит огнем.       — Ты сошел с ума, — наконец выдавил он.       Шэдоу безразлично пожал плечами:       — Не более, чем ты, решив тягаться с неизвестным кораблем в одиночку. Принимай последствия. Никогда не знаешь, что взбредет в голову твоему противнику.       Он стянул ботинки вместе с носками, аккуратно поставив их у кровати, и запустил руку в иглы в поисках какого-то предмета, полностью игнорируя наполненный ужасом взгляд синего героя.       — Шэд, ты ведь не серьезно? — нервный смешок сорвался с губ синего ежа, когда Шэдоу достал непрозрачный тюбик с подозрительно очевидным содержимым. — Ты же сам сказал — это всего лишь прикрытие…       Соник ненавидел себя за ту дрожь, что была в его голосе. А еще — за странное чувство, поселившееся в груди, когда Шэдоу щелкнул крышкой и выдавил щедрую порцию содержимого тюбика себе на ладонь. Было ли это чувство страхом? Или чем-то… другим? Он не мог понять. Только следил взглядом, загипнотизированный нереальностью картины перед собой, как его черно-красный соперник, сидя раздетым на кровати рядом с ним, размазывает смазку по темным пальцам.       Не таким он представлял себе исход своего безумного плана.       — Вот именно — прикрытие. Ты не в курсе, но, — задумчиво, словно размышляя о чем-то другом, произнес черный еж и развел пальцы в стороны, наблюдая, как между ними блестит прозрачная липкая нить, — здесь за всеми ведется постоянная слежка. Корабль буквально нашпигован жучками и камерами от пола до потолка. Я смог отключить их только в этой комнате и лишь на несколько минут… — Шэдоу покосился взглядом в сторону панели на входе, — которые, кстати, вот-вот закончатся.       Он резко повернулся к Сонику и залез на кровать полностью, придвигаясь ближе:       — Так что уясни простой факт: если по твоей вине меня раскроют, то мы оба — трупы. И тогда уже никто, понимаешь, никто не спасет Мобиус от их вторжения, — он навис над сжавшимся от его приближения синим героем и продолжил, говоря ему прямо в лицо, почти касаясь носами: — Так что, будь добр, заткнись, не рыпайся и, во имя Хаоса, не смей, — он сделал паузу, выделяя последние слова, — называть меня Шэдоу.       Черный еж развел его колени в стороны чистой рукой, забираясь между ними, и с Соника наконец-то слетело сковавшее его оцепенение.       — Стой! — крикнул он, пытаясь свести ноги вместе, — Нет, погоди! Я не..!       Но поток его протестов был прерван, когда Шэдоу заткнул ему рот ладонью. В то же мгновение панель на стене мелодично звякнула, и черный еж еле заметно дернул ухом в ее направлении.       — Поздно брыкаться, Синий, — сказал он с усмешкой. — Надо было думать, перед тем как влезать на «Аматерию». Хотя, я не уверен, что такие дикари вообще умеют думать.       Он расплылся в хищной улыбке, и тут до Соника дошло, что камеры снова работают. А значит — перед ним опять «Ричард». Переключение было настолько внезапным, что синий еж на секунду шокировано замер, наблюдая за ухмылкой, появившейся на лице Шэдоу. Тон его голоса тоже резко сменился на более дерзкий, полный сарказма и насмешки, и только в глазах все еще читалась прежняя мрачная решимость.       А Соник все еще отказывался верить в происходящее.       — Но кто-то помог тебе пробраться сквозь щит, — тем временем продолжил Шэдоу. — Мы еще обсудим этот момент. А пока…       Входа коснулось липкое ощущение, внутрь немедленно скользнул палец, и Соник сдавленно вскрикнул от неожиданности. Расширив глаза, он неверяще посмотрел на Шэдоу и на автомате пнул его ногой, защищаясь, на что черный еж тут же перехватил ее, отпустив его рот.       — Ты, ублюдок! — выдавил герой, буквально задохнувшись от злости и смущения одновременно.       — Я же сказал — я не люблю сопротивление, — Шэдоу болезненно сжал его ногу в тисках пальцев. — Не заставляй меня тебя калечить.       Соник запаниковал. Еще чуть-чуть и темный еж действительно сломает ему ногу. Он замер, не уверенный, что ему предпринять, но пока он думал, внутрь проник второй палец, вырвав у него резкий вздох. Соник откинул голову и зажмурился, стиснув зубы.       Это безумие.       Этот день — сплошное безумие.       Как будто само мироздание решило сыграть с ним злую шутку, раз за разом ставя в невозможные ситуации. Сначала — надежда на спасение планеты, потом внезапный плен, затем попытка изнасилования и теперь… это.       Кто бы ни решал его судьбу сегодня, у него явно больной, извращенный вкус.       Черный еж развел пальцы в стороны и начал медленно его растягивать. Он действовал неожиданно аккуратно, но сознание синего героя, и до этого спутанное из-за бессонницы, отказывалось это воспринимать. Больше всего его волновала предательская реакция тела: ослабленное ядом, оно пошло на поводу у примитивных инстинктов, словно говоря: «Ты проиграл. Прекрати сопротивление и просто дай случиться неизбежному. Тогда противник, удовлетворившись твоим унижением, отпустит тебя.» Соник не желал так легко сдаваться, но одной силы воли явно было недостаточно: вопреки всему, от каждого нового движения дыхание лишь учащалось, а внутри словно скручивалась пружина. Как мог, он пытался сопротивляться этому ощущению, но всё было слишком странно, слишком непривычно.       Слишком хорошо.       Нет! О чем он вообще думает? И почему так горят щеки и уши, а кровь приливает в пах, несмотря на все его старания не допустить этого?       Он ведь не хочет этого…       …Правда?       Но третий палец прервал эту мысль. Соник внутренне взвыл от простреливших его ощущений, пославших новую волну жара по всему телу, и невольно вздрогнул, почувствовав, как сорвалась капля влаги с кончика его возбужденной плоти и упала на живот.       Хаос, да что же это творится?       — Похоже, тебя все устраивает, — хмыкнул черный еж, заметив его реакцию, на что Соник возмущенно дернул все еще зажатой в его руке ногой.       — Как только я смогу двигаться, я тебя прикончу, — прорычал он сквозь сжатые зубы, стараясь звучать достаточно угрожающе для своего состояния и не думать, что у Шэдоу сейчас на это самое состояние прекрасный обзор.       — Громкие слова для кого-то в твоем положении, — Шэдоу снова издевательски хмыкнул. А затем внезапно согнул пальцы, и метко нащупал нужную точку, пройдясь по ней подушечками.       Соник от неожиданности распахнул глаза и, не сдержавшись, громко простонал от удовольствия. Но почти тут же прикусил губу, залившись краской по самые уши. Такой реакции он от себя не ожидал.       Шэдоу, видимо, тоже. Соник услышал короткий вздох, пальцы резко покинули его тело, черный еж придвинулся ближе…       И синего героя во второй раз за полчаса накрыло волной удушающей паники.       Нет…       Нет!       Пожалуйста, нет!       Только не снова!       — Стой! Не надо! — отчаянно закричал он, стараясь отползти от обжигающего ощущения, появившегося под хвостом, — Пожалуйста! Пожалуйста, Шэ..!       — Замолкни, — грубо прервал его черный еж, вновь заткнув ему рот ладонью.        1. Соник замер, ожидая проникновения.        ≫ 2. И одновременно двинул бедрами, проникая внутрь.       В этот момент всё перевернулось. Вся его гордость, принципы, идеалы, вера — всё отошло на второй план. И вот уже Соник сдавленно кричит, а из его глаз начинают течь слезы, которые он не в силах остановить.       Он в панике, он в отрицании. И он старается не думать об этом.       От том, что Шэдоу внутри него.       И что он движется — медленно, размеренно, пробираясь вглубь, растягивая еще больше, подстраивая под свой размер. Слишком много. Его слишком много, и Соник чувствует его всего каждой клеточкой своего агонизирующего нутра.       Слезы бесконтрольно текут по щекам. Они заволакивают глаза, но Соник все равно осмеливается взглянуть в лицо напротив. Какая-то странная мысль, которую он не может осознать до конца, но которая, как единственный спасительный якорь, удерживающий его на грани отчаяния, заставляет его сделать это.       Ему это нужно, он должен знать…       Но глаза Шэдоу закрыты, лицо опущено, и лишь напряженно сведенные брови выражают хоть какую-то эмоцию. Вопреки его ожиданиям, черный еж сосредоточен и собран, и если бы не ситуация, в которой он оказался, Соник бы посмеялся над этим серьезным лицом без единого намека на хоть какое-то чувство.       Ничего нет. Ничего нет…       Но вместо это он плачет. Теперь по-настоящему. От стыда, от унижения, от своей беззащитной позы, от своей слабости, от невозможности хоть как-то сопротивляться.       Но не от боли, нет. Он растянут — широко, глубоко, до самого предела — но аккуратно, почти что нежно, и это невыносимо, и он не знает, почему. Боль должна, просто обязана быть, но ее нет, и вместо этого болит что-то другое внутри него, гораздо выше и намного глубже, отрицая все разумные границы его тела.       Было бы гораздо проще объяснить себе физическую боль, чем ту, что разрывала его сердце.       Войдя полностью, Шэдоу отпустил его рот. Подхватив синего ежа обеими руками за бедра, он выпрямился, держа его на весу, и начал двигаться.       И Соник чувствует, как он скользит внутри, и пытается расслабиться, чтобы не сжиматься вокруг, когда Шэдоу с каждым толчком давит на нужную точку, вгоняя его разум в еще большее смятение.       Пожалуйста, пусть это прекратится. Он не может понять, что происходит с его мыслями — они настолько противоречивы, что его будто разрывает пополам. Все неправильно, все не так. Но как это «так» должно быть? Чего он хочет на самом деле? Убежать, оказаться так далеко отсюда, как это возможно, или… Или… что? Почему его тело ведет себя так, словно мечтало об этом давно, так давно, что может в любую секунду сорваться, не обращая внимания ни на ситуацию, ни на его внутреннюю борьбу. Ни на что, кроме держащих его темных рук, этого знакомого, чуть уловимого аромата кофе и корицы, тепла и жара, обволакивающего его снаружи и внутри. Он не хочет ничего слышать, но уши ловят каждый вздох, каждое изменение ритма, каждый сдерживаемый стон. Свой? Чужой? Почему это должно его волновать? Почему это имеет значение?       И в какой-то миг он сдается. Отрешается от действительности, от своих мыслей и чувств, от всего. Так проще. Проще принять происходящее. Не думать, не анализировать, просто… быть. Он все равно ничего не может изменить, так пусть все случится само. Только бы… только бы не дать своему безумному телу творить, что оно вздумает. Сохранить хоть какие-то остатки гордости. Хотя бы на это он способен, верно?       Но он чуть было не проигрывает собственной выдержке, когда на его отчаянно вздрагивающем возбуждении смыкается чужая рука. Соник кусает губу до крови, сдерживая рвущийся наружу стон. Нет. Нет!       — Не надо… пожалуйста, — почти беззвучно шепчет он сквозь слезы, не надеясь быть услышанным.       Но рука пропадает, и он испытывает короткую вспышку облегчения, почти благодарности. И это тоже неправильно, и он вновь заталкивает все чувства вглубь, не позволяя им брать над собой верх. Пустота, ему нужна пустота, блаженное Ничто, в котором он может утонуть с головой и утопить все ощущения.       Еще через несколько движений внутри, обжигая внутренности, разливается тепло. Но он почти не чувствует этого. Только отмечает как факт, что все наконец-то закончилось. Он опустошен — и физически, и морально — и не хочет открывать глаза. Никогда.       Один браслет отлипнул от столбика кровати, позволяя ему перевернуться на бок. Соник сжался в защитную позу, пряча лицо в коленях, обхватив их свободной рукой. На большее у него не было сил.       Матрас расправился, теперь сминаясь лишь под его весом, и он услышал приглушенные шаги, исчезающие за дверью ванной.       Не хотелось ничего: ни кричать, ни плакать, ни даже дышать. Только лежать так, неподвижно, без единой мысли в голове, в надежде, что сознание наконец-то сжалится и покинет его. Неважно, будет ли это сон или смерть.       Больше ничего не имело значения.