Всё мертво и всюду мертвецы

Сонми со всей мочи кричала, будто сила голоса помогла бы ей закрыть перед собой дверь, но, к сожалению, ничего путного не вышло. Давление слишком сильное, напор бешеный. Одна тварь схватила ее за щиколотку, отчего вдвойне труднее выбраться из западни, так как десятки напористо рвутся к свежей плоти, так и нога в тянущем положении сводила конечность. Блондинка не знала местоположение Чана, надежда на прибытие друга присутствовала, но по итогу не было ни намека на его желание помочь. Борьба с кусачим за свою ногу разожгла новую волну злости в девчонке, отчего она по невнимательности прорезает торчащим гвоздем руку, на раненном месте образуется глубокий порез, из которого кровь начинает течь и пачкать одежду, тем самым, ходячие чувствует сладкий запах и сильнее давят на беззащитную жертву. Запястье предательски затрясло, опора приходилась только на одну свободную руку, а травмированная обмякла и как бы вышла из игры. У Сонми слегка помутнело в глазах от разрыва тканей, кровь не переставала литься, кончики пальцев нервно дергались от боли, от шока и неожиданности. Дольше не простоять, необходимо сжать кулаки и идти вперед. Сонми колебалась еще минуту на одном месте, а после отпрянула назад и бросилась в окно, выбивая его с первого раза. Вместе с осколками она летела со второго этажа, на мгновение время остановилось, казалось, девчонка летит уже беконечность, но реальность наносит удар подых. На земле пострадавшая не в состоянии пошевелить телом, ударная волна мучений пробегает не только по руке, но и по животу, ногам, спине. В уголках глаз скапливаются слезы, но плакать не хотелось. Поначалу блондинка не понимает причину слабости. Физически не может элементарно присесть. Организм разрывает от боли, глаза закрываются от потери крови, чувствительность будто отключается вместе с самообладанием. Минуту назад она ощущала адские муки, а сейчас тело выдает защитную реакцию, и ломота малость приглушается. Заставляет себя подняться, да только осколок, воткнутый в живот острым концом, препятствует ее затеи. Осознав трагичность ситуации, Сонми пораженно кряхтит, сжимает челюсть, валится с ног, готовясь самой броситься в тиски зверей, главное, не терпеть болезненность. Вблизи уже сориентировались ходячие, поэтому назрела надобность сматываться отсюда как можно скорее. Нечеловеческая сила воли воцарила в голове девушки. Она хромает, падает на колени, но встает с четвертой попытки и затем ковыляет в неизвестном направлении, придерживая пальцами рану. Стекло прорезает ладонь, после себя Сонми прокладывает красную дорожку, за которой следуют твари. Чувство тошноты подступает к горлу, дышать гораздо сложнее, каждый вздох – новое испытание помимо травмы. Она бродила очень долго, хвост позади никак не оставлял в покое, рядом, как назло, ни одного места для временной передышки. Видел бы сейчас Чимин свою изнеможенную девушку, точно бы сошел с ума, ругаясь и жалея одновременно. В таком положении Сонми не имела понятия, где находится и который час ходит в глуши. Кусачие отстают, но беспокойство не уходит, отчего девушка оборачивается без остановки по сторонам. Главное, не словить приступ паники, потому что стресс чуть ли не самый серьезный в ее жизни, тут и с миром попрощаться легче легкого. Казалось, все силы потеряны, использованы на максимум, но в таких случаях обязательно открывается второе дыхание. Даже если человек не верит в себя, опускает руки, то организм выдает совершенное иное, будто игнорирует мысли, а действует исключительно в свою пользу. Сердце колит, боль не так четко проходится по телу, сравнивая рану на животе, кровь бежит ручьем, никакое давление руки не спасает. Голова не соображает. Единственное, что видит Сонми на своем пути – разваленный гараж, который хоть имеет стены. Ржавые, разваленные, но ограждения. В нем она скрывается из поля видимости, создавая маленький шанс на безопасность. Внутри холодно и темно от металла, окон нет, лишь щель из-под двери просвечивается и маленький светлый лучик ложится на ноги Сонми, когда та чуть ли не падает на колени от бессилия. Дыхание нервное, очень шумное, но не может вдыхать кислород тише. Глаза закатываются, и блондинка теряет сознание от потери крови, а после руки расслабляются и раскатываются по земле. *** В машине Хосок и Розэ синхронно пели песню, которую слушали когда-то давно. Радовались они то ли из-за хорошего найденного улова, то ли из-за совместного времяпровождения, главное, им никто не мешал, даже кусачих они убивали легко и быстро по дороге. Подростки не спешили возвращаться в лагерь, сначала Хосок вел машину, наращивал скорость, заставляя Розэ вжаться с сидение, а потом и сама девчонка продолжала практиковаться за рулем под чутким руководством друга. - Тебе не кажется, что мы слишком веселые сегодня? – смеется Хосок. - Нуу, есть повод. – подмигивает брюнетка. – Я вообще забыла такое слово, как «смех». Знаешь, за черной полосой всегда наступает белая. Впервые за длительный срок ребята не ощущают страха, наоборот, словно в сию минуту они сильны и полны духа, чего так не хватало. - Давай ка съедим что-нибудь, - Хосок ловит оживленный взгляд подруги, который так и сверкал от его предложения. – я так понимаю, ты тоже об этом думала? – она несколько раз кивает и потирает ладошки. Парень достал из багажника хлебцы со вкусом пряных трав и паштет индейки. Розэ закинула босые ноги на бардачок, чтобы ничего не затекало, а Хосок медленно, предвкушая сытный перекус, намазывал ножом паштет на хрустящую корочку. - Сколько времени прошло, а я все поверить не могу, что это происходит с нами. – Розэ все еще пребывала в состоянии непринятия, головой она давно свыклась и осознала, но сердце говорило об обратном. – Хотела спросить, ты задумывался о переходе в Санрайз? – вопрос заставил Хосока закашляться и округлить глаза. - Роз, ты как ляпнешь… Безусловно я хочу быть ближе к нашим, но у меня есть уже дом, где мне хорошо. Да и кто меня там примет? Чужака, который ни с того ни с сего решил прийти в устоявшееся общество. – Хосок не задавал себе лишних вопросов, действительно не задумывался об этом, да и времени нет на подобные размышления. - Да я так, между делом спросила. Интересно, Чон хороший лидер? – вновь меняет тему разговора. - Раз у них все отлично, видимо, хороший. Кстати, какие у вас с ним отношения? – в заднюю правую дверь резко впечатывается ходячий, но не пугает, а только раздражает ребят, которые наплевав на мертвую мишень, продолжили аппетитно есть. - Никакие, ограничились обычными занятиями по биологии. – однако, шатен не в курсе их прошлой химии, от которой животное желание накрывало обоих из-за нелепых, невзрачных взглядов и намеков с двух сторон. – Не предполагала увидеть его однажды, мир тесен. После второго дня на вылазке появляется мысль уезжать домой, все-таки тело скучает по мягкому матрасу, по близким людям, которых смело можно назвать семьей. *** По липкой коже в районе переносицы муравей щекочет место между бровями малюсенькими лапками, вызывая раздражение у девушки лежащей без сознания. Ее лицо хмурится от внешних воздействий, глаза нервно подрагивают, внутри гаража все еще холодно, но от наставшей лихорадки, Сонми ощущает чрезмерную жару в своем теле. Ее мнительность вынуждала прокручивать все возможное, мысль о превращении в безжизненную тварь сводила с ума, самая обычная болезнь казалась уже самым легким и оптимальным результатом. Блондинка медленно поднимается, буквально отрывает ладонь от земли, так как запястье прилипло к запекшейся луже крови под боком. Прижимает пальцы к стеклу, чтобы оно не двигалось лишний раз от посторонних движений. Ползком она добирается до двери, всматривается в щелку, чтобы разглядеть кусачих, на первый взгляд никого в округе нет, значит, можно выходить. Она встает на ноги, свободной рукой толкает дверь и выходит наружу. Поблизости ни одного очертания, сплошные деревья и кусты, Сонми не узнает окрестность, не знает, в какую сторону идти. На улице настолько тихо, что в ушах от боли стоит невыносимый звон. Сонми вдалеке замечает что-то надвигающееся, а точнее машину. Как бы ей хотелось увидеть Чимина или Минхо, да вообще без разницы кого, лишь бы свое поселение. - Спорим, с этого расстояния попаду в голову? – Розэ затевает интригующий спор, дабы разрядить обстановку, так еще и проверить свой прицел. Хосок мотает головой, мол не сможет осилить такое расстояние, тем самым бросая ей очередной вызов. Брюнетка высовывает голову, ветер от скорости раздувает темные волосы, но это никак не мешает, рука напряженно держит ствол, правый глаз прицеливается и указательный палец аккуратно нажимает на спусковой крючок. Но Хосок случайно натыкается на кочку и зафиксированное положение Розэ резко меняется, отчего выстрел вышел неточным. Все же ходячий валится вниз. - У кого-то проблемы с точностью? – лукаво спрашивает шатен. - Черт. Не считается, ты меня сбил. – кидает девушка первую попавшуюся причину своей неудачи. Подростки останавливаются, чтобы лицезреть результат. Воодушевленные подростки почти выпрыгнули из машины, чтобы лицезреть плоды своих тренировок в стрельбе и отточенным навыков. С каждым шагом поваленный на землю ходячий заставлял насторожиться. Обычно они поднимались и рвались откусить живую плоть. Этот же, лежал и кажется стонал от боли. С боку, молодые люди заметили ещё живое лицо и ужаснулась, разглядев в них знакомые черты. - Твою мать! Сонми? – кричит Хосок, улыбка исчезает и появляется страх и ужас в глазах. – подруга лежит, мычит и кряхтит от звона в ушах из-за выстрела рядом с головой. С первого взгляда сложно распознать Сонми, так как ее внешние черты скрывались под грязью и собственной кровью. Словно брошенный котенок, девушка лежит и не слышит посторонние голоса, сжимает челюсти, молясь на спасение. - Сон, слышишь меня? Открой глаза. – спокойно произносит Розэ, она в здравом уме держит спокойствие, чтобы не пугать пострадавшую. – Хосок, она не реагирует, надо срочно увозить ее отсюда. - Мы чуть не убили ее! – Розэ не вслушивается, все внимание отдает пульсу подруги, а парень хватается за ворот и пускает слезы. – Мы чуть не убили нашу лучшую подругу! – неоднократно повторяет, а брюнетка понимает, что ситуация заходит в тупик, нервоза от друга только не хватало. - Хосок, соберись! Поревем потом. Быстро бери за ноги и тащим в машину! – парень выполняет ее поручение, поднимает еле живое тело за икры и переносит с Розэ в салон. Пульс медленный, еле различимый, шанс есть, но крайне маленький. – Так, к нам ехать не вариант. - С какого хрена не вариант!? – агрессия Хосока оправдывает поведение, ведь в такой момент важна только жизнь Сонми, о каких рассуждения идет речь. - С такого! Хочешь не только наше поселение встревожить, так еще и их? Сам подумай, сколько будет вопросов от их поселения, плюс начнут обвинять, что мы ее довели до этого состояния. – всегда Розэ сначала думала, а потом делала, что ее отличало и за это ей отдельное уважение. Сейчас Хосоку остается согласиться и принять ее утверждения. – Я поеду с ней в Санрайз, а ты поезжай домой. - Нет, как я оставлю тебя и Сонми в таком состоянии? Не могу так… - Хосока разрывало чувство беспокойства, он не мог взять и в одиночестве покинуть подруг. - Пожалуйста, Хоби, отвези запасы в лагерь, я позабочусь о Сонми, поставлю на ноги. Доверься мне. – несколько минут она пыталась убедить шатена, но никаким аргументам он не соглашался. И только, когда он увидел сзади почти бездыханное тело подруги, решил отбросить мысли сопротивления и поддаться уговорам. По пути ребята отыскали машину, смогли завести и попрощаться на время. - Возвращайся скорее, иначе я лично поеду за тобой. – напоследок бросает Хосок и целует девушку в щеку. *** По приходу Чана в Санрайз многие спали, укрывались в своих стенах. Первым его заметила Мирэ, которая затачивала обрубок дерева, используя его потом как средство для борьбы. Сначала она не обратила внимания на автомобиль, взглянула разок и продолжила свое дело. Банчан все еще быстро дышит, боится начать разговор, никуда не деться, придется отвечать на вопросы ребят. - Вернулись наконец-то. – с автоматом на плече озвучивает Намджун. Чимин замечает знакомую тачку и резво идет вперед, чтобы наехать на Сонми из-за очередной выходки и необдуманному поступку выйти наружу. - Не понял, где Сонми? – парень хмурит брови, подбегает к автомобилю, а внутри пустота. Отбрасывает все плохие мысли, ждет ответа от Банчана, тот молчит, выводит на эмоции блондина. – Я у тебя спрашиваю, где Сон!? На крики сбегаются остальные. Хасыль, Юнги, Рюджин, даже сам Чонгук стоит в замешательстве. - Прости меня, Чимин. – на Банчана обращено все внимание, множество пар глаз навострены на его лицо, на его страдания. Он просит прощения, обращаясь лишь к Чимину, как перед самым большим страхом поплатиться за свою невнимательность и вину за бездействие. – Пожалуйста, Чимин, прости меня, я не хотел этого, но на нее напали кусачие. Чимин не стал ничего отвечать, лениво распахнул крепкую хватку на куртке в области груди, немного отошел назад, не веря сказанным словам. Ни каким образом не укладывалась смерть девушки в голове, невозможно получить что-то, а после так быстро потерять. Никто не ожидал дальнейших действий блондина, люди опустошены, шокированы гибелью одной из них, мало кто отошел от прошлой смерти, а уже вскрывается новая. Чимин отводит плечо назад и со всего духа наносит точный удар кулаком в челюсть Банчана, тем самым нарушая его равновесие. Ноги подкашиваются, ориентированность от силы собеседника мощно выводит из себя. На этом драка не заканчивается. Чимин выпускает наружу всю ненависть, злость, жажду мести на Банчана. Второй раз бьет по лицу, но теперь урон наносится по глазу. Банчан будто бы позволяет выместить на себе всю боль блондина, не пытается утихомирить его или дать отпор. Таким способом наказывает себя и не может прекратить эту пытку. Рюджин, которая стояла рядом с Чонгуком, хотела побежать и остановить парней, но Чонгук рукой преградил ей путь, дабы дать им разобраться самим без посторонних. Зрелище не из простых, с каждым новым ударом лицо обретало кроваво-фиолетовый цвет. Один из глаз заплыл кровью, губы рассечены и нос по всей видимости сломан, а Чимину мало, его окутал гнев и никакой внутренний голос не в силах успокоить пыл. Банчан лежит на лопатках, конечности уже не шевелятся, изредка подрагивают, перед изуродованным лицом красная пелена. Понимает Чимина, ведь на его месте сделал бы так же, хотя, скорее всего, не сделал бы, раз не смог элементарно помочь Сонми. Дыхание давно нарушено, от своей же крови кашляет, пытается прочистить дыхательные пути, но безрезультатно. В какой-то момент Чонгук видит, что ситуация выходит из-под контроля и Чимин уже не избивает, а убивает парня, который на грани. Хватает за плечи и сильно швыряет назад блондина, держит за плечи, что давалось нереально трудно, потому что Чимин вырывался обратно, несмотря на душевную и физическую боль от ударов. Хан и Минхо потащили парня в дом, чтобы помочь оправиться и не дать еще возможности Чимину причинить вреда как-никак своему приятелю. - Да пусти уже! – зверски кричит зачинщик бойни. Отпихивает Чонгука и под странными, осуждающими взглядами идет вперед. Главное, не трогать, не говорить с ним первое время. Лучше совсем не смотреть на него и не провоцировать лишний раз. Не обращая внимания на кулак, Чимин с последних сил бьёт кулаком по дереву и уже после шипит от покалываний. Тыльная сторона вдребезги разбита, покалечен не только поверхностный слой кожи, но и разорвано мясо, сухожилия отчетливо виднелись, и поэтому движения максимально ограничивались. Санрайз славился жестокостью, но не до такой степени, впредь некоторым участникам лучше не злить блондина, оказывается, он может быть таким разочарованным. Очень больно сердцу, никогда он не чувствовал такой горести и тяжести на душе. Сколько моментов, эмоций пережито с Сонми, а теперь все вычеркнуто. Больше нет смысла оставаться здесь, нет смысла бороться за что-либо. Только она могла вызвать что-то хорошее в его душе, Сонми добралась до самого главного и скрытого уголка его натуры, а теперь в парне сожглись все остатки человечности. В комнате Чимин пинает сумку на пороге, бросает стол в угол, отчего предметы разлетаются в разные стороны. Бутылка коньяка вмиг опустошается. Парень заливает, глушит боль, старается забыться и утонуть в алкоголе, как во временном спасении. Цвета едва различимы, все вокруг становится серым, никчемным и бездушным. Никакие запахи не чувствуются, тело и душа Чимина будто бы отделились, якобы так будет проще принять и свыкнуться с отстутствием девушки. Сколько бы он себя не обманывал, не надеялся увидеть ее снова, всяческие пути отрицания рано или поздно рухнут и эмоциональное состояние откликнется, нанося серьезные последствия. Чимин продолжает пить, после приступа гнева его силы иссякли, глотки с каждым разом меньше ощущаются. Он не понимал, как можно было так просто вернуться одному. Словно коньяк помогал Чимину здраво размышлять, потому что с каждой новой выпитой бутылкой появлялось множество вопросов. Ему не подходил вариант сидеть и горевать, сперва хотелось выяснить ситуацию, закрыть на время в себе агрессию и поговорить с Банчаном, а после думать дальше. Голова вскоре перестает соображать, комната плывет и тело не слушается. Про координацию можно забыть, парень едва ли дополз до туалета, пару раз врезался в стены и в дверь. Он остатками рассудка понимает, что уснуть с вертолетами в глазах не сможет. Поэтому плетется на улицу, шатаясь из стороны в сторону. По пути ищет точки опоры, задевает локтем железную балку, которая шумно падает и будит соседних жильцов. Тошнота подступает, Чимин совсем не рассчитал дозу спиртного, чересчур много буквально влил в себя и теперь физически страдает, потому что душа заглушена, закрыта на замок. Свежий воздух нисколько не облегчает опьянение, наоборот, парню кажется, что стало куда хуже. - Старик, да ты бухой в хлам… - протяжно выдавливает Чонгук, видящий перед собой несоображающего Чимина. Лидер даже посмеялся с происходящего, так как всегда утверждал, что Чимин как никто другой умеет держать себя в руках. Но из-за последних известей блондину простительно все, даже избиение Чана до полусмерти. – Стой на месте. – брюнет видит, как Чимин с концами теряет равновесие, ноги косятся, руки не в силах держаться за стену. Чонгук подхватывает приятеля и кладет его руку на свою шею, чтобы помочь добраться до комнаты и уложить в горизонтальное положение. Чимин мычит что-то непонятное, пытается произнести слова в правильном порядке, но любая попытка разворачивается крахом, язык не может собрать целое предложение. Чонгуку чуждо пропускать через себя сопереживания, но смотря на Чимина со стороны, кажется, что глава Санрайза на мгновение проявил сострадание и разделил с ним горе. На следующий день все обходили Банчана стороной, не шли на контакт, элементарно не здоровались с ним, что вгоняло парня в чувство вины до предела. Впервые в жизни он столкнулся с такими обстоятельствами, которые безумно больно переживать. Часы длились невыносимо долго, скрываться в комнате тоже не вариант, как и находиться в окружении жителей, вечно обсуждающих его появление среди них. Одни были негативно к нему настроены, кто-то отстраненно грустил из-за утраты такого хорошего человека, как Сонми. Та же Мирэ с хорошим отношением к любому человеку, не решалась говорить с Банчаном, ей было очень плохо, работа в послелении никак не давалась, все шло косо и криво. Парню тяжело находиться взаперти этих стен, прошлая мысль о побеге из знакомых мест снова появилась в голове, но страх чего-то нового и незнакомого заставлял сидеть на месте и не рыпаться лишний раз. Возможно, со временем все успокоится, и ребята перестанут игнорировать своего товарища. Лицо болело со страшной силой, бордовые синяки под глазами издалека заметны окружающим, губами невозможно пошевелить, в связи с этим парень целый день не мог пить и есть. Некоторое время бровь кровоточила, но пластырь, который молча одолжила Хасыль, помог остановить кровь. - Как ты? – больше для приличия спрашивает лидер, хотя и так видит искалеченное лицо без ответов. – Я бы хотел помочь тебе, но ты сам понимаешь, что им нужно время оправиться. Будь готов к тому, что некоторые будут пытаться уколоть тебя, задеть. К Сонми относились все хорошо, она здесь не последний человек, поэтому большинство долгое время не смогут простить тебя. – Чонгук не станет участвовать в байкоте, который напрямую не обговаривался, но уже устоялся. Как глава поселения, он придерживался своих принципов и убеждений. - Мне правда жаль, я не понимаю, почему все так ополчились против меня, если я не мог помочь Сонми? Не только они страдают, но и я тоже. Всем тяжело. – губы подрагивали и снова трескались, разговор подбешивал, который раз вылазка упоминалась в плохом ключе. Банчан чуть ли не со слезами на глазах спрашивал у Чонгука ответы на всевозможные вопросы, которые так и остались открытыми. - Люди так устроены, Чан. Что бы ты не говорил, они уже приняли свою правду и не могут поменять мнение. Что говорит один, другие перенимают и поддерживают. – брюнет по-своему подбодрил Банчана, но и в то же время напугал, потому что кто-то явно сорвется и вновь нападет на парня. Скорее всего, не физически, а морально. Кое-как Чимин проснулся в своей кровати, что его удивило, так как последним воспоминанием была улица и отдаленный силуэт. Нет сил подниматься, выходить на свет, но рвение поговорить с Чаном сильнее, чем уныние. Вспыхнувшая вчера злость отняла много энергии, сейчас лишь холодный разум мог спокойно размышлять над ситуацией. Чимин задумался над своим поступком, отчасти ему стыдно за проявление нечеловеческой силы, но факт того, что Банчан, возможно, виноват в смерти Сонми не оставлял в покое. Все-таки блондин забивает на чувства, чтобы не отвлекаться и напористо идет на серьезный разговор. Все, кто замечали его присутствие, не стали разговаривать с ним, может, из-за страха или из-за разделения сострадания. На складе он видит Рюджин, перекладывающую коробки; Чонина, который в упор смотрел на Чимина невинными глазами, и где-то позади прищуренный взгляд Банчана отдавал страхом. - Чимин, прошу тебя, не надо. – умоляла Рюджин, так как не хотела очередной ссоры и тем более драки. Вчера Чонгук не позволил прекратить бойню парней, а сегодня уверена, что ничего она не сможет остановить, а только получит по лицу, если влезет под горячую руку. - Уходите. – прямолинейно приказывает блондин, окидывая пустым взглядом. Нет желания и терпения на уговоры, лишь бы никто не встал на пути и не мешал разборкам. - Идем, Рю. – шепчет Чонин, ведь понимает, что лучше дать шанс им разобраться, да и если бы Чимин хотел физически навредить парню, то сделал бы это незамедлительно и не важно, кто находится рядом. Любой нормальный человек, переживший насилие, будет дрожать перед тем, кто причинил боль, и потому Чан неосознанно отходил назад, пока его не остановил шкаф с припасами гранат. - Расслабься, я поговорить пришел. – строгим голосом говорит Чимин. - Я хочу знать, что у вас там произошло. – Чан не находил себе места из-за опасности перед собеседником, он боялся, что внутренний демон Чимина вырвется и его уже никто не остановит. Мышцы лица напряглись; и без того покалеченный глаз задергался, а челюсти настолько свело, что зубы начали стучать, отдаваясь на все помещение. - Чимин, я пытался ей помочь… Просто… - Чан не мог контролировать собственное дыхание; тело бросило в жар; от нервоза грудная клетка не могла поддаться контролю, отчего в голове творился настоящий хаос. - Просто все вышло из-под контроля. На моем месте даже ты бы не мог ей помочь. - Как ты можешь нас вообще сравнивать? – несмотря на то, что Чимин взял себя в руки и заставил сдерживаться, ему хотелось еще раз проехаться по искалеченной физиономии из-за каких-то детских отговорок, которые не делали положение Чана выигрышным. – Я тебя еще раз спрашиваю: что там случилось? Чан виновато опустил глаза, он не мог парировать собеседнику, потому что каждое его слово заставляло почувствовать себя самым худшим человеком на Земле. Парень несколько секунд выделил себе на восстановление дыхание, но этим действием только усугубил ситуацию. В конце концов, Чан понял, что просто так увильнуть от разговора не получится, поэтому морально вновь перенесся в тот вечер, когда эгоистично сбежал. - Мы прятались от ходячих в доме, - вгляд не мог ни за что зацепиться, поэтому хаотично метался по комнате. - все вроде бы шло нормально, но эти твари смогли прорваться внутрь, тогда мы по-настоящему испугались. – Чан получал двойную порцию не только из-за страха перед Чимина, но и из-за прошлых пережитых моментов, которые останутся в памяти, скорее всего, до конца жизни. Парень регулярно облизывал разбитые губы, в надежде оттянуть момент рассказа самого болезненного момента. - Мать твою, мне из тебя каждое слово вытягивать нужно? – уже начал вскипать Чимин, ведь даже находиться на одной земле рядом с виновником было не выносимо. Чан громко сглотнул и прохрустел пальцами, а Чимин в этот момент переводил взгляд с лица на раздражающие действия парня. - Кусачие загнали нас в тупик, они вынудили нас побежать наверх. На второй этаж. Потому что весь первый эти твари заполонили. Мы растерялись и побежали в разные стороны. К сожалению, за Сонми побежало большинство, и я не успел даже привлечь их внимание. - К сожалению? – раздраженно повысил голос Чимин, уже не сдерживая эмоций. – К сожалению?! Да что ты сделал, чтобы хоть как-то ей помочь?! Ты видел ее смерть?! Ты видел, чтобы ее кусали? Что ты видел последним? - Я не видел ее смерть, я слышал ее крики, когда она пыталась закрыться от них. И я… - горечь в горле не позволяла Чану продолжить начатое, Чимин слишком наседал и с пренебрежением смотрел на парня, заставляя чувствовать себя еще более жалким. - То есть ты не видел, что они вцепились в нее и только слышал крики и наблюдал в одиночку как она пыталась спастись?! – признание, которое он сам вытянул, а не добровольно получил от Чана вызвало неописуемое негодование и вновь нахлынувший гнев, от которого появилось безумное желание отомстить за свою девушку. - Нет, Чимин, я же говорю, что там не было шанса на спасение. Она не смогла бы отбиться от них. И я… - из-за угрюмого взгляда Чимина произносить слова было трудно и опасно, поэтому такое короткое предложение он растягивал долго. - И ты решил спасти свою шкуру и оставить ее одну… - отчаянно произнес блондин, но не в ответ Чану, а больше для себя, чтобы все расставить по своим местам. Чан понял, что находится в безвыходной ситуации, любое произнесенное слово разворачивается против него и Чимин видит его насквозь, поэттому так тяжело продолжать разговор, ведь оба знают, что Чимин докопался до сути, которая до этого момента оставалась нераскрытой даже для самого виновника. Банчан до последнего верил, что спасение Сонми было невозможным, а теперь до дошло осознание своей ничтожности. От рассказа собеседника Чимин выдавил истерическую усмешку, которая отдавала больше отчаянным безумием, а Чан в это время искренне не понимал, как ему реагировать на данную реакцию. - Я бы размазал твои мозги по этой чертовой стене, но не стану опускаться до твоего уровня. Как вообще в твою голову могла прийти мысль оставить ту, с кем ты разделял время, она была твоим близким человеком, товарищем. Вместо того, чтобы протянуть руку помощи и рискнуть жизнью, ты выбрал себя. Тебе самому не мерзко? Ты ничтожество, трус и предатель. Ты не заслуживаешь место среди нас. Я сделаю все, чтобы каждый человек, которого я знаю, отвернулся от тебя и загнобил. Такую тварь, как ты, стоит кинуть на растерзание кусачим, но я дам тебе шанс выжить одному за пределами лагеря, который ты не дал Сонми в трудную минуту. Чимин уже перестал чувствовать. Внутри все рухнуло; одновременно он понимал, что, возможно, это конец и Сонми либо съедена заживо, либо обратилась в одну из больных, но есть вероятность, что она смогла постоять за себя во что слабо верилось. Блондин не закончил разговор, потому что более ничего не связывало парней. Теперь Чан для него полное разочарование и ходячее пустое место. Банчан осознал свою ошибку и настроился покинуть Санрайз, пока его обитатели не узнали всю жестокую правду.