Помоги мне

      Цветные вспышки заклятий проносятся мимо с бешеной скоростью, врезаясь во всё на своём пути. Я бегу по бесконечным коридорам, постоянно спотыкаясь и почти выплёвывая лёгкие. Единственная мысль в голове — оторваться от преследователя. Пот заливает глаза. Дыхание сбито. Сердце колотится так, словно вот-вот проломит грудную клетку. Мышцы горят, будто их окунули в адское пламя. Резко сворачиваю за угол и замечаю дверь старого кабинета — она явно отличается от остальных. Подавив внутренние сомнения и воспользовавшись небольшой форой, решаюсь укрыться внутри.       Как только дверь за моей спиной захлопывается, из горла вырывается жуткий хрип. Обессиленно сползаю на пол, пытаясь отдышаться, но каждый вдох даётся с большим трудом. Каким-то чудом трясущимися руками накладываю на дверь запирающие чары. После последнего произнесённого заклинания остаются силы лишь простонать и измученно закрыть глаза. Я без понятия, что делать дальше.       Не знаю, сколько времени провалялся в таком состоянии, но, когда открываю глаза, дверь передо мной, прежде дубовая и обшарпанная, становится белоснежной. Из глубины комнаты исходит мягкое свечение. В миг пространство будто расширяется до бесконечности, а свет становится таким ярким, что приходится зажмуриться. Возможно, от долгого бега или от нехватки кислорода я вижу галлюцинации, но выглядят они слишком пугающе и реалистично.       Неожиданно в мою голову пробирается тихий, отдалённо знакомый голос. Женский. Как бы сильно я ни пытался вслушаться в него, не могу разобрать ни слова. Я чувствую нутром, что это что-то важное. Очень важное. Где-то на задворках сознания вертится имя, но сложить его воедино не получается. Лихорадочно озираюсь по сторонам, пытаясь найти источник голоса, таинственную женщину, но из-за ослепляющего света не вижу вообще ничего. Зажмуриваюсь, чтобы унять боль от свечения, и наощупь иду в сторону голоса.       Резкий шум за спиной заставляет меня дёрнуться. Появившееся из ниоткуда чёрное пятно, будто почуяв меня, стремительно приближается, поглощая всё вокруг. Срываюсь с места, но тёмный сгусток быстрее. Не успеваю увернуться — мгновенно оказываюсь в водовороте тьмы. Дыхание перехватывает, и с так и не вырвавшимся криком резко открываю глаза.       Надо мной висит зелёный балдахин моей кровати. Футболка, пропитавшаяся потом, противно прилипла к телу. Сердце бешено колотится, а в полутьме комнаты мерещатся зловещие тени. Кошмар… Всего лишь кошмар.       С раздражением скидываю с себя одеяло, поднимаюсь с кровати и бреду в ванную. Как же меня всё это достало. Почти каждую ночь в сознании вплывает одно и то же воспоминание — как какой-то отбитый Пожиратель смерти гнался за мной во время битвы. И каждый раз я просыпаюсь с чувством тревоги, растерянности и трясущимися от паники руками. Пресвятой Салазар, как же это бесит.       Единственным отличием сегодня стал разрыв сна на две части. Обычно преследователь меня догоняет, посылает «Аваду», и я просыпаюсь от фантомной боли. Сегодня же меня будто выдернули из одной реальности и — без предупреждения, как котёнка за шкирку — швырнули в другую. Даже не знаю, стоит ли радоваться такому «разнообразию», которое подсовывает мне собственный мозг, или это знак, что пора ложиться в лечебницу.       Дрожащими пальцами выкручиваю вентиль холодной воды в душевой и с резким выдохом встаю под ледяные струи. С усилием тру лицо, пытаясь смыть с себя слабость и уязвимость. Я как какой-то сопляк, пугаюсь своих собственных снов, а потом не могу совладать с телом. И злюсь ещё сильнее от того, что просто не знаю, как это исправить. Стараюсь держать себя в руках, но постоянное напряжение чертовски выматывает. Я так устал… Обжигающий холод немного отвлекает, и когда терпеть эту холодину больше невозможно, добавляю горячей воды до более комфортной температуры.       Пока тёплая вода стекает по затылку равномерным потоком, расслабляя тело после перегруза, в голове нет ни одной мысли. Приятная пустота. Тихий пустырь. Вот бы почаще так… Наверное, идиотам живётся легко — без единой тревожной мысли.       Хотя кто сказал, что я не идиот?       Выключаю воду и, опустошённый, иду обратно в спальню. Уже почти дойдя до кровати, случайно задеваю бедром комод, с которого что-то увесистое приземляется мне прям на ногу. Болезненно шиплю, не сдерживая ругательств, допрыгиваю на одной ноге до постели.       — Чего ты опять тут шатаешься? — бурчит Забини, еле разлепляя глаза. — Вечно сам не спишь и нам не даёшь.       — Кто сказал, что я не сплю? — отвечаю шёпотом, потирая ушибленную ногу. — Может тебе всё это снится?       — Совсем дурак? — после недолгого молчания цедит мулат. — Верни мою печать на место.       Так вот из-за чего теперь будет болеть моя нога — из-за каменной печати для писем, которую Забини непонятно где откопал. На вид ей лет пятьсот и весит она, как долбанный тролль. А Блейз теперь ею кичится, с важным видом запечатывая письма для своей мамаши.       — Зачем ты вообще хранишь это барахло здесь? — тянусь к вещице на полу и подбрасываю её в ладони.       — Чтобы тебя по лбу бить, бестолочь! — Блейз выхватывает печать из моих рук и бережно ставит обратно на тумбочку. — Она стоит целое состояние, в отличие от тебя.       — Только если это состояние считается в навозных бомбах.       — Да замолкните вы уже! — доносится недовольное и надменное ворчание с кровати Малфоя.       Я закатываю глаза и откидываюсь на подушку, положив руки за голову. Забини недовольно фыркает и демонстративно задёргивает полог свей кровати. Пайк лишь устало вздыхает, но не комментирует происходящее. Только Вейзи, кажется, даже не проснулся от всего этого балагана. Что сказать, вполне привычное для всех утро.       Оставшиеся несколько часов до подъёма я провожу, разглядывая балдахин. Следую взглядом за узорами и извилистым линиям вышивки, складываю из рисунков образы и силуэты. За этим времяпрепровождением я провёл далеко не одну ночь за семь лет обучения. Это странное занятие чудесным образом успокаивает и очищает мысли. Думаю, после выпуска я даже буду скучать по таким моментам. Ведь большую часть жизни я провёл в этой комнате. Массивные складки ткани по краям кровати создают нечто вроде защитного купола, будто на этом островке внешний мир меня не тронет.       Конечно, это всё — лишь фантазии маленького мальчика, последние попытки удержать детство, нежелание погружаться в изменчивый взрослый мир. Жаль, что жизнь не оставляет выбора и сама окунает тебя во все малоприятные отбросы реальности.       Кажется, мне даже удаётся немного подремать. Когда открываю глаза, парни уже почти готовы. Блейз, по своему обыкновению, закидывает развязанный галстук на шею и, даже не взглянув в мою сторону, выходит из комнаты. Ну какая обиженка. Малфой держится со мной отстранённо со вчерашнего вечера, а я только рад, что эти двое не лезут ко мне с утра пораньше.       За завтраком на меня падает письмо, доставленное министерской совой, и конверт отскакивает прямо в мою тарелку.       — Прекрасно, — бурчу, очищая письмо магией.       Вскрываю конверт. Внутри — квитанция на оплату лечения Моллигана. Как прислать уведомление об оплате — эти доблестные служители порядка мгновенно реагируют. Но стоит попросить детально изучить дело — извините, времени нет возиться с отпрысками Пожирателей. К квитанции прилагается стандартное напоминание о необходимости оплаты через банк. Хотя всю эту процедуру я давно выучил наизусть, Министерство каждый раз любезно прикладывает подробную инструкцию.       — Что там? — равнодушно спрашивает Малфой.       — Не делай вид, что тебе интересно, — отмахиваюсь от парня и убираю квитанцию в карман.       Блондин лишь устало вздыхает в ответ.       Откладываю завтрак и подхожу к преподавательскому столу, чтобы объяснить ситуацию Макгонагалл. Директриса разрешает воспользоваться её камином после вечерних занятий и провожает взглядом, в котором явно читается сожаление. Что-то старушка стала слишком сентиментальной. Мне больше нравилось, когда она была строгой бесстрастной кошкой.       В дверях Большого зала прохожу мимо Грейнджер. Гриффиндорка делает вид, что не замечает меня. Ну и ладно. Сама виновата.       Прямым текстом сказал ей передать книгу мне лично в руки. Нет, мисс Всезнайка сделает всё по-своему. Будь она хоть каплю менее упрямой, Малфой не донимал бы меня весь вечер, пытаясь выяснить с чего вдруг я заинтересовался магическим правом. А потом не ныл бы, что я «лезу без смазки в задницы к этим продажным бумажным крысам». Но когда я попросил держать своё никому не интересное мнение при себе, он почему-то обиделся. Хотя, возможно, ему не понравилось, когда я назвал его трусливым маменькиным сынком с изумрудной ложкой в заднице. Не уверен. В любом случае, теперь драгоценный Малфой без повода со мной не разговаривает. С другой стороны, я не так уж и против.       На истории магии Малфой садится отдельно, а слегка оттаявший Забини приземляется рядом со мной.       — Слушай, — осторожно начинает Блейз, — твой новый образ «плохиша», конечно, интригует и всё такое… Но не мог бы ты быть чуть меньшим засранцем? У меня от тебя скоро глаз начнёт дёргаться.       — Что, наш крошка Драко прибежал жаловаться? — с ухмылкой спрашиваю мулата.       — Брось, что ты на него взъелся? — морщится Блейз, устало откидываясь на спинку стула. — Я не собираюсь лезть к тебе в душу. Просто сбавь градус, ладно?       — Давай я сам разберусь какой градус держать, ладно? — передразниваю парня зеркально повторяя его позу.       Забини какое-то время изучающе меня рассматривает, и я буквально слышу, как в его голове что-то щёлкает. Парень с недоброй искрой в глазах наклоняется ближе ко мне.       — А может, ты такой нервный из-за Грейнджер? — мулат ухмыляется, прикусывая нижнюю губу.       — С чего бы? — раздражённо отталкиваю этого придурка от себя, на что он только сильнее растягивает улыбку.       — Знаешь, до того, как-то мы с Пэнси начали…       — Мне абсолютно всё равно, что у вас там с Пэнси, — хмуро обрываю Блейза, совершенно не разделяя его веселья. — Без обид, но не лезь ко мне с этим. — Отворачиваюсь от парня, сжимая челюсть. — Вообще не понимаю, с чего вдруг вы с Малфоем решили меня опекать.       — Не брызгался бы ядом налево и направо, не пришлось бы за тобой подтирать, — безмятежно пожимает плечами мулат. — Опасно оставлять тебя одного в приличном обществе.       — Позволь спросить, — ехидно поднимаю бровь, — ты-то как с приличным обществом ассоциируешься?       — Самым прямым образом!       — Ну если считать распитие огневиски из хрустального бокала верхом светского воспитания, то ты, безусловно, аристократ.       — Раз уж ты такой эксперт по манерам, могу порекомендовать замечательную цветочную лавку. — с ухмылкой говорит Забини.       — На кой чёрт она мне? — непонимающе поворачиваюсь к парню. — Подложить букетик с запиской Малфою?       — Не думал, что ты питаешь такие тёплые чувства к нашему другу, — хмыкает Блейз, кладя руку мне на плечо. — Но вот задобрить Грейнджер не помешает.       Что за подобие мысли созрело в его воспалённом мозгу, раз он решил, что мне есть дело до этой упрямой, везде сующей свой нос ходячей энциклопедии?       — Мне незачем её задабривать, — говорю твёрдо, чтобы этот дундук наконец понял.       — Как скажешь, — отвечает Блейз, хотя вижу, что до него так ничего и не дошло.       ***       Я заметил, что Грейнджер всегда где-то рядом. Нет, я понимаю, мы учимся на одном курсе и у нас общие занятия, но буквально куда ни посмотри, она маячит неподалёку. То назойливо громко хихикает со своей рыжей подружкой, то раздражающе делает замечания студентам в коридорах, то самодовольно блистает знаниями на уроках, то за обедом сидит напротив меня и общается со своими прихвостнями. Она повсюду. Это похоже на порчу. Лично я виню во всём Блейза, который утром меня сглазил. Я даже думал купить в этой проклятой цветочной лавке букет, лишь бы снять с себя злой рок, но, слава Мерлину, быстро передумал. В попытке сбежать от вездесущей зубрилы выхожу во двор в поисках уединения.       Неспешно прогуливаюсь вдоль озера, пытаясь отгородиться от назойливых мыслей и насладиться последними тёплыми лучами солнца перед сезоном дождей. Терпеть не могу дождь. В подземельях и так сыро, а если и на улице погода не блещет, то, честно говоря, хочется удавиться. Влажный воздух мне совсем не нравится, как и раскисшая грязь на улице. Пусть уж лучше сразу наступит зима, которая будет приятно подмораживать руки и лицо, а зимнее солнце припекать спину. Всё лучше, чем терпеть пасмурную погоду, от которой постоянно клонит в сон.       Уже подхожу к лодочному сараю и собираюсь развернуться, чтобы пойти в обратную сторону, как вдруг слышу из него детский всхлип и громкое ржание. Я не должен останавливаться. Мне нужно просто пройти мимо. Но вместо того чтобы послушать внутренний голос, ноги делают противоположное. И вот через мгновение я стою недалеко от первокурсника Слизерина, которого за шиворот держит один из старшекурсников, окружённый ещё тремя смеющимися парнями.       — Развлекаемся? — у меня же нет больше дел, проблем мне мало, надо ещё ввязаться в какие-то разборки.       Студенты примерного пятого курса оборачиваются и впиваются в меня гневными взглядами.       — О, ещё один выполз из подземелий, — самодовольно говорит один из идиотов, чьё лицо мне смутно знакомо. Кажется, с ним я столкнулся в первый день обучения.       — Что за внеклассное собрание любителей садовых гномов? — убираю руки в карманы мантии и усмехаюсь.       — Шёл бы ты отсюда… — парень, держащий первокурсника, отпускает его жилетку, но тут же складывает руки на плечи ребёнка, выставляя его перед собой словно щит. Этого я буду звать трусливой скотиной.       Желания уйти у меня не появилось. Мальчишка смотрит на меня расширенными от страха глазами и мелко подрагивает. Да уж, становиться героем в мои планы определённо не входило.       — Вы же в курсе, что можете легко вылететь из школы за это? — вот это сказанул, надо было ещё как Грейнджер пригрозить им снятием баллов.       — Да кто тебе поверит, пожирательское отродье! — парни нагло смеются, ощущая полную безнаказанность.       Атмосфера становится напряжённой, и старшекурсники начинают выстраиваться напротив меня. Я стою на небольшой дистанции от них — достаточной, чтобы держать всех в поле зрения. Чувствую нездоровое предвкушение, сжимая в кармане древко палочки.       — К тому же нас гораздо больше, — самый низкорослый из них скалится, но делать шаг вперёд не торопится.       — Удивительная наблюдательность, — с усмешкой слежу, как лицо коротышки багровеет от злости.       — Даём последний шанс уйти. Другого не будет, — здоровяк в группе угрожающе сжимает палочку, но меня это не особо впечатляет.       — Так и будем трепаться или перейдём к делу?       Вот она — точка невозврата. Все дружно достаём палочки, и компания последний раз прикидывает, что же им со мной делать. К моменту, когда первое заклинание летит в меня, успеваю невербально поставить щит.       — В следующий раз старайся лучше, — говорю спокойно, демонстративно вращая палочку в руке.       Ещё один пробует свои силы, отправляя в меня Петрификус, но заклинание легко отскакивает от защиты. Конфундус и Депульсо тоже не производят никакого эффекта. Уже начинаю скучать, когда чей-то Редукто с нехилым хлопком разносит мой щит.       — А я уж думал мы тут до завтра застрянем, — саркастически аплодирую, чем вызываю у парней ещё больше ненависти.       В следующую секунду я замечаю несколько вещей: двое синхронно взмахивают палочками, и мальчишка, вырвавшись из захвата трусливой скотины, убегает, спасая свою шкурку. Очень разумно с его стороны. Быстро обновляю щитовые чары и откидываю от себя двоих мощным Депульсо. Начинается какая-то заварушка, в которой я чудом уворачиваюсь от летящих в меня заклинаний, зато мой Петрификус попадает в одного из оппонентов. Коротышка ловит Инкарцеро, в ответ от самого крупного пропускаю режущее. Дерьмо. Быстро обновляю щит, стараясь не обращать внимания на кровоточащее плечо.       — Уже не такой смелый? — тот, с кем я столкнулся в первый день, буквально расплывается в оскале, чувствуя своё превосходство.       — Да я только разминаюсь, — равнодушно пожимаю плечами, с удовольствием отмечая, что совсем не устал.       Без лишних слов начинаем второй тур. Теперь парни разошлись не на шутку, и мне приходится чаще полагаться на защитные чары, выстреливая заклятия в коротких перерывах. Надо признаться, мои попадают в цель гораздо чаще, но на стороне команды слабоумных лодки, за которыми они с удовольствием прячутся. Такой расклад мне не нравится. Тактически отступаю, чтобы вынудить их выйти из сарая на открытое пространство.       — Куда ползёшь, трусливая змея?       Великий Салазар, им когда-нибудь надоест бросаться бесконечными аналогиями со змеями? В мире столько прекрасных оскорблений, а они зациклились на одном!       Как и следовало ожидать, эти тупоголовые без раздумий выскакивают вслед за мной. Концентрируюсь на самом опасном — здоровяке, его заклинания приносят больше всего проблем, но он достаточно ловкий и успевает увернуться. Зато остальные становятся лёгкой мишенью: двоих обездвиживаю, а последний — коротышка, не особо меня тревожит, к тому же он не торопится помочь своим неподвижным соратникам. Щит пока справляется с его заклинаниями, поэтому все силы направляю на здоровяка. Мой Депульсо и его Экспелиармус встречаются вместе. А парень умеет колдовать. Но я всё равно сильнее. Хотя тревожный хруст защитного поля определённо отвлекает.       И я уже почти справился. Мой луч был в сантиметре от палочки противника, как я замечаю бегущего первокурсника, который, помоги мне Мерлин, тащит за собой Грейнджер — ту самую, из-за которой я изначально оказался на улице, и общем-то вляпался в эту ситуацию. Частичный состав Ордена Феникса бежит следом: Финниган, Томас и Долгопупс смотрят на развернувшееся действо с откровенным недоумением, а староста метает взглядом такие молнии, что сам Зевс позавидовал бы.       Неосознанно из меня вырывается резервная сила и здоровяка откидывает метра на три. Он звонко приземляется на пляжные камушки и болезненно стонет. К этому моменту коротышка наконец-то сообразил освободить своих товарищей, но мощный Остолбеней в исполнении Грейнджер снова парализует компанию. Только я успеваю возвести щит. Сила её заклинания заставляет меня отступить на несколько шагов. Впечатляет.       — Вам всем больше заняться нечем? О чём вы думали? — рассерженная девушка в эмоциональном порыве размахивает руками непонятно от кого требуя ответа.       На самом деле, сейчас я бы предпочёл оказаться на месте обездвиженных, потому что этот сгусток гнева направляется прямо на меня.       — Ты вообще головой думаешь? Неужели ты всерьёз считаешь, что директор или комиссия одобрят подобное поведение? Устроить дуэль, да ещё с кем! С людьми младше тебя!       Немного задевает, что, похоже, все заранее решили, что в конфликте виноват я. Но раз уж назревает скандал — почему бы не получить от этого хоть какое-то удовольствие.       — Решил уйти красиво, чтобы вам было что обо мне вспомнить.       — Это не смешно, Нотт, вы могли покалечить друг друга!       — Страдаю мазохизмом, если что.       — Если хочешь вылететь из школы, мог и не возвращаться, — вступает Долгопупс изображая на лице свою важность.       — От тебя одни проблемы, — поддакивает Финниган, явно довольный собственной проницательностью.       — Ну раз все всё про меня поняли, — делаю широкий жест в сторону парализованных болванов, — можете освободить этих несчастных. А я пока пойду, найду над кем ещё поиздеваться.       — Ты останешься и всё объяснишь! — Грейнджер грозно указывает пальцем перед собой, обозначая место для моих объяснений.       Что ж, пожалуйста. Делаю несколько стремительных шагов в её направлении, неотрывно глядя в её вызывающе-смелые глаза. Её свита нацелила на меня палочки, готовые в любой момент колдовать. Плевать. Я даже защищаться не собираюсь. Но от возможной драмы нас спасает ранее молчавший слизеринский первокурсник.       — Гермиона Грейнджер, он ни при чём! — мальчишка встаёт передо мной, преграждая мне путь и заслоняя руками.       — Послушай, не надо его защищать, мы сейчас во всём разберёмся, — гриффиндорка пытается аккуратно отодвинуть парнишку, но тот упрямо трясёт головой.       — Вы не понимаете! — голос ребёнка дрожит от волнения. — Я тренировал заклинания на камнях, а они, — ребёнок тычет пальцем на горе-разбойников, — отобрали у меня палочку.       Способные к движению присутствующие с недоверием переводят взгляды с маленького слизеринца на меня.       — Что, сложно поверить, что я не чудовище? — саркастически поднимаю бровь.       — Да я скорее поверю, что ты наложил на него Империус, — выдаёт феноменальную догадку Финниган.       — Спасибо за идею, — лишь устало закрываю глаза. Это представление начинает меня утомлять. — Обязательно воспользуюсь в следующий раз.       — Прекратите оба, — староста прерывает зарождающийся эмоциональный порыв Финнигана.       — Я говорю правду! — сердито топает ребёнок и показывает пальцем на меня. — Он мне помог.       Грейнджер обводит взглядом поле боя, затем с усталым вздохом поворачивается ко мне:       — Нотт, надеюсь, это окажется правдой… Что у тебя с плечом?       — Избавь меня от своих переживаний, — отмахиваюсь от девушки, которая делает шаг ко мне. — На моей палочке только базовые чары, ничего серьёзного.       — Когда успел перестраховаться, гад ползучий? — Финниган делает попытку спровоцировать меня, но, к моему удивлению, его обрывает Грейнджер.       — Симус, перестань выдумывать.       Не могу сдержать самодовольную усмешку, от чего тот неимоверным усилием сдерживает агрессивный порыв.       — А ты, Нотт, покажи своё плечо.       — Всё нормально, — уворачиваюсь от касания девушки, игнорируя её непонимающий взгляд. — Лучше с ними разберитесь, — киваю на всё ещё парализованных парней. — И верните ребёнку его палочку.       Мне смертельно хочется уйти, но староста объявляет, что мы все дружно отправляемся в кабинет директора. Раздражённо вздыхаю, но не сопротивляюсь, мне в любом случае надо к Макгонагалл, чтобы воспользоваться её камином.       Молча наблюдаю, как гриффиндорцы выводят из оцепенения пострадавших, берут четверых старшекурсников под руки и ведут понурый отряд за собой. Грейнджер вызывает Патронус, и её изящная выдра уносит предупреждение о посещении директрисе. Девушка аккуратно подталкивает первокурсника вперёд, а я замыкаю эту удивительную процессию.       Только сейчас замечаю, какими потрёпанными выглядят «хулиганы». Хотя, если честно, не уверен, как выгляжу сам — тело лишь сейчас начинает ныть, возможно я получил несколько синяков и порезов. Но в целом чувствую себя нормально, не считая моральной усталости.       Пока идём по коридорам, на нас таращится вся школа. Если «герои дня» стыдливо опускают глаза в пол, то я же спокойно смотрю перед собой. Время от времени ловлю на себе осторожные взгляды Грейнджер, мысленно ухмыляясь её растерянности.       Обычно строгое лицо Макгонагалл выражает заметное потрясения при виде такой компании. С трудом сдерживаю улыбку, чтобы не ухудшать ситуацию. Пока все пересказывают события, бросаю взгляд на стеклянный шкаф и ловлю своё отражение.       Да, видок потрясающий: губа разбита (когда успели?), одежда в пыли и песке, мантия местами порезана. И брюки — мои любимые — безнадёжно испорчены.       — Мистер Нотт, останьтесь, пожалуйста, — Макгонагалл отпускает остальных и устало снимает очки, закончив раздавать наказания и вычитать баллы. — Я признательна вам за защиту первокурсника, — её голос звучит неожиданно мягко, — но в следующий раз прошу обратиться за помощью, а не решать вопросы насилием.       Ничего не отвечаю, только слегка пожимаю плечами. Пока бы я искал помощь, все разбежались бы, а запуганный первокурсник вряд ли осмелился бы пожаловаться. Уверен, он далеко не первая жертва этой шайки.       — Я не могу оставить ваши действия без последствий — правила есть правила, — Макгонагалл сцепляет лежащие на столе руки в замок. — Однако искренне признательна вам, мистер Нотт, за своевременное вмешательство.       Не выдерживаю проницательного взгляда директрисы и отвожу глаза, рассматривая странные приборы, стоящие в кабинете.       — Недельной помощи мадам Пинс в библиотеке будет достаточно, — завершает разговор директриса, надевая очки и возвращаясь к бумагам.       — Я могу отправится в банк? — спрашиваю, всё ещё не поднимая глаз.       — Можете, — женщина оценивающе осматривает меня из-под опущенных очков, — но настоятельно рекомендую сначала привести себя в порядок. Я буду ждать вас здесь.       На выходе из кабинета меня поджидает Грейнджер. Девушка встаёт с пола при виде меня и торопливо отряхивает юбку. Бросаю на неё устало-раздражённый взгляд — мой запас терпения на сегодня исчерпан. Пытаюсь молча пройти мимо, но она тут же устремляется следом.       — Стой.       — Я немного устал, — говорю в пол оборота, не сбавляя шага. — Не могла бы ты оставить меня в покое?       — Почему ты помог ему? — не сдаётся девушка.       Резко останавливаюсь, из-за чего Грейнджер едва не врезается мне в спину. Разворачиваюсь к ней, чувствуя вновь подкатившее раздражение.       — Почему это так удивительно? Думаешь мне следовало равнодушно пройти мимо? — голос становится язвительнее с каждым словом. — Или, может, раз мой отец был Пожирателем, я должен был присоединиться к этим ублюдкам?       Гриффиндорка растеряно молчит, хлопая глазами.       — Знаешь, — горько усмехаюсь и устало провожу рукой по волосам, — я не такой кретин, каким вы все меня считаете. А сейчас я хочу пойти и смыть с себя этот день.       Не получив ни слова в ответ от девушки, разворачиваюсь и ухожу в подземелья.