Искушение

tina_karol 12:03 pm что-то не так? the_hardkiss 12:03 pm да ты охренела что ли совсем? tina_karol 12:03 pm вам не понравилось, юлия александровна? Понравилось. Еще как понравилось. Юлия Александровна блятьпростовахуе с твоей настойчивости. tina_karol 12:04 pm я почему-то была уверена в том, что украинская литература — ваша отдушина, и посчитала своим долгом скинуть вам картину с изображением мавки глазами современного искусства. ну раз так, то извините. Что? Какая еще к черту «Мавка»? Приглядывается и улавливает, действительно — отсылка к произведению Леси Украинки: длинноволосая девушка в гущах зеленого леса, полуголое тело которой едва прикрыто ветками сухой ивы, с голубо-серого цвета глазами, сливающимися со штормовым небом. tina_karol 12:05 pm стоп, юлия александровна, а вы куда смотрели вообще?) А Юлия Александровна бегала голодными глазами по телу еще одной полуобнаженной длинноволосой, тело которой, Слава Богу, прикрыто руками. Сначала серые уставились на прикрытую грудь, а позже — все же на белоснежное нижнее белье в цвет постельного в кадре. И на фоне да, и вправду картина по «Лісовій пісні». Брюнетка тяжело сглатывает и думает о том, что Тине не стоило бы сомневаться в ее чувстве азарта. Юля так же любит играть. the_hardkiss 12:08 pm догадайся :) Уже неплохо. Вернее, плохо, очень плохо. И Санина знает об обреченности на собственный проигрыш. tina_karol 12:09 pm и как вам? что скажете?) the_hardkiss 12:09 pm надеюсь, критика допускается: мне не нравятся твои руки. точнее, их расположение, ведь рушится композиция и даже гармония сего кадра. Тина улыбается, прикусывая нижнюю губу, в спешке печатая новое сообщение. tina_karol 12:10 pm да? черт, а на экзамене я как-то не особо обратила внимание на то, как сильно вам не нравятся мои руки. вы, наверняка, громко говорили об этом, возможно, даже кричали, однако я снова пропустила все мимо ушей. впредь такого не повторится, я вас в этом уверяю. Блять. the_hardkiss 12:11 pm «не повторится» что? надеюсь, не то, о чем я думаю? tina_karol 12:11 pm юлия александровна, а о чем таком вы думаете? и, позвольте спросить, как часто? the_hardkiss 12:12 pm как раз сейчас этим и занимаюсь. Тина аж воздухом поперхнулась, широко открыв глаза, не ожидая подобной откровенности. Да она там угарает что ли? tina_karol 12:13 pm одна?) the_hardkiss 12:14 pm, а ты хочешь присоединиться?) Мать твою. tina_karol 12:15 pm хочу, но так неинтересно. the_hardkiss 12:15 pm правильно, студентке с преподавателем и не должно быть как-то иначе) tina_karol 12:21 pm да? а почему же тогда я отчетливо чувствую такую сильную влагу между ног, юлия александровна? почему я касаюсь себя там, где касаться сейчас не должна? Юля судорожно вбирает воздух, с силой сжимая губы до побеления. tina_karol 12:23 pm отчего я с силой вталкиваю в себя пальцы, представляя, что это вы все со мной делаете? мм, юлия александровна? Юлия Александровна тихо стонет, собирая влагу двумя пальцами, двигая ими со сбитым ранее ритмом. Тина тяжело дышит, наблюдая за «прочитано» после только что отправленного ею сообщения. Она знает, что Юля не выходит из переписки и не сводит с нее глаз. tina_karol 12:28 pm почему как только стоит мне закрыть глаза, я вижу вас, пока воздух окончательно выбивается от собственных движений внутри? Санина громко мычит, ускоряя темп, и до боли закусывает губы, пробегаясь глазами по тексту снова и снова. tina_karol 12:35 pm почему? the_hardkiss 12:39 pm потому что я делаю то же самое. tina_karol 12:40 pm потому что я кончаю, простанывая ваше имя так громко, что вмиг становится стыдно. Юля замирает, закатывая глаза в нахлынувшем экстазе, шепетом лепеча имя блондинки, и ощущает, как быстро бьется ее сердце. Когда внизу живота пульсации ощущаются все меньше и меньше, брюнетка вмиг чувствует себя грязной и чересчур испорченной. И ей впервые от этого не становится тошно.

Pov Юля’

Мне всего лишь двадцать четыре года, а я уже и дня не могу прожить без университетской мозгоебки. Так хочется уткнуться носом в документацию и читать, читать, пока звездочки перед глазами «привет» не скажут. Писать, пока рука правая не онемеет и просиженный зад покалывать не начнет. И нет, я не мазохистка. Скорее, трудоголик. Хотя это же вроде как одно и то же, верно? И вовсе нет ничего удивительного в том, что даже личную жизнь я стала строить прямо на рабочем месте, в буквальном смысле этой фразы. Да мне даже вставать не пришлось, о чем может идти речь? На самом деле, это все очень даже удобно. Боюсь, если вам поведаю — зависть вашу вызову. Хотя, боже мой, она же у вас и так с первой главы имеется. Так вот, что-то в жизни не ладится — влепи двойку какому-нибудь Дятлову. Главное — вполне себе педагогично докопаться, будто ты и вправду возмущена его поведением и отсутствием знаний в его черепной коробке. Если вдруг Вы сейчас в данном тексте узнали какого-нибудь своего преподавателя, не удивляйтесь — нас этому в университете еще на первом курсе учат. Лень идти за едой — так не иди, делов-то. Лайфхак прост: напряги кого-нибудь особо общительного из группы студентов. Одним выстрелом решишь две проблемы — желудок перестанет урчать, и студенты станут скучать, ведь самый длинный язык бегает по городу в поиске какой-нибудь еды, которая продается в единственном заведении, находящемся за два километра от универа, поэтому тишина в аудитории обеспечена. Хочется домой пораньше — отпусти группу с пар, требуя у них, дабы шли и кричали на весь универ, громко топали и смеялись. Знаете почему? Как только я скажу им уходить тихо, дабы мне не влетело от начальства, — на всех этажах концерт какой-нибудь Оли Поляковой. И дело вовсе не в ее творчестве, просто лишение премии для меня — довольно грустное событие. Когда-то шла так по улице, ревела вся в собственных соплях, пока ветер морозный дул в лицо, а все потому что премией меня все-таки обделили. А как я без новенького вибратора с шестью степенями вибрации и со столькими же режимами? Да никак. Вот и все. А сейчас мне что делать? Лупиться в стену? Толь открыть старые сочинения студентов и поугарать так знатно? Нет, боюсь слюной подавиться. Еще одного «Марко Вовчок — мій улюблений письменник і взагалі чоткий мужик» я вряд ли смогу пережить. Ну, вот никогда не любила я все эти отпуски. Слишком люблю свою работу, она и является для меня так званым отдыхом. Даже сейчас, в первый же выходной, перебираю учебники в поисках нужной темы. С минуты на минуту придет один из учеников, записавшихся ко мне на репетиторство, хоть какое-то развлечение на сегодня. Остывший кофе и школьник, ломающий себе голову над тестами к ЗНО, — пожалуй, лучшая сладость для моих глаз за сегодняшний день. За ударения, правила которых меняют каждый божий год, откровенно говоря, — ебу лучше, нежели на Порнхабе. И от этого бедный мальчик едва ли не плачет, однако прекрасно понимает, что болеее действенного метода в сфере образования пока еще не придумали. Еще два таких ученика за сегодня — и я выдыхаю, падая в теплую постель. Испытываю внутреннее спокойствие и такое сладостное удовлетворение, что вмиг прикрываю веки, утопая в собственной улыбке. Честно, я не больная, просто люблю свою работу и это, блять, не синонимы. Глаза распахиваются в ритм с мыслью, что завтра у меня одно единственное занятие. И это тот самый случай, когда урок будет неким насилием конкретно для меня, ведь находится в одной единственной комнате наедине с Кароль — весомый повод для развития клаустрофобии. Совсем позабыла о том, что учебника, ссылку на который я любезно пообещала ей отправить ранее, нет на просторах интернета. Могу разве что направить на интернет-магазин, где он имеется в наличии, но это, наверное, как-то грубо, да? Поднимаю свой зад и, знатно так прокашлявшись, нажимаю на звонок. Только сейчас делаю акцент на громкой музыке, играющей из нужной мне сейчас квартиры. Дверь распахивается, и звучащий рок вмиг ударяет по вискам. Слегка недоумеваю, когда вижу какого-то мускулистого парня на пороге квартиры. — Ээ, здравствуйте. Можно Тину? — Ти-и-на-а! Ты серьезно надеешься перекричать эту какафонию, льющуюся из ваших колонок? — Чего тебе? — показывается сзади, недовольно проговаривая парню. Резко расплывается в улыбке, добавляя: — Ах это Вы! Какими судьбами, Юлия Александровна? — только открываю рот, как она перебивает. — Дим, спасибо, я сейчас подойду. С такой смазливой улыбочкой, что невольно заставляет меня впиваться ногтями в запотевшую от нервов ладонь. — Благими, я принесла учебник, который поможет тебе подготовиться к завтрашнему занятию. Пятый и шестой параграфы в твоем расположении. Она часто моргает, забирая книгу из моих рук, и смотрит на нее так, будто я ей не учебник по украинскому языку дала, а какую-нибудь Библию секса, ей-Богу. — Тиночка, ну, ты там где? — доносится мужским голосом. — А это? — указываю на источник звука. — Друг. — перебивает. — Ага, друг. Не сдерживаю нервный смешок, за что уже в голове происходит самобичевание. — Юлия Александровна, мне кажется, или Вы сейчас ревнуете, как бы банально это не звучало? Переплетает руки, складывая их около груди, и не сводит прищуренных глаз, наблюдая за моей реакцией, как-то слишком самодовольно улыбаясь. — Я? Ты обо мне? — Тина широко распахивает глаза, растягивая улыбку все шире и шире. — Тебе кажется. И знаешь, это вовсе не удивительно с твоей-то завышенной самооценкой. Всего доброго. Клянусь, я даже спиной чувствую ее выжигающий взгляд и больше всего боюсь оступиться или, не дай Бог, — обернуться.

***

Делаю вид, будто и вправду увлечена чтением книги, на деле — отчаянно пытаюсь хоть чем-нибудь себя занять, пока нужные слова в моей голове подбираются слишком медленно, а ее изучающие голубые прожигают чересчур стремительно. Пока я читаю книгу, она читает меня. И мне впервые так сильно хочется сбежать. — Что ты знаешь об омонимах? — у меня даже каким-то совершенно волшебным образом получается произнести это строгим тоном. Кароль щурит глаза и поджимает губы, отводя взгляд куда-то в сторону. — Мм, ни-че-го. — снова эта ее улыбочка. — Ладно. Поясняю, все очень просто: омонимы — слова, которые совершенно одинаковы по звучанию, однако разные по смыслу.

І бруду з наших душ не змиє навіть і холодний душ.

В ответ она отпивает кофе, облизывая пенку с губ кончиком языка так медленно, что на секунду мне кажется, будто это какой-то невиданный мне ранее способ гипноза. Уголки ее губ медленно приподнимаются, и я ощущаю острую жажду к ним прикоснуться. Поправляет откровенное декольте, перекидывая ногу на ногу. Мой взгляд бегает с одной части на иную, абсолютно никоим образом этого не скрывая. Тина роняет карандаш и, блять, нет. Только не это. Она привстает и демонстративно наклоняется. Знаете, вот как в фильмах примерно: приталенное платье обтягивает стройные бедра, и ты глаза отвести не смеешь даже, не то чтобы дышать нормально. Я тяжело сглатываю, а она лишь часто моргает, натягивая свою фирменную усмешку. Издевается. — Извини, я сейчас вернусь. Наконец-то сбегаю, нужно было сделать это с самого начала. Иду на кухню, опираюсь руками о столешницу и думаю о том, что стоит попить воды хотя бы для приличия и отвода подозрений. И надеть бюстгальтер, ибо топ теперь слишком хорошо подчеркивает грудь и выделяет торчащие соски. Глупо надеяться на то, что она не заметила, да? — Да. — доносится за спиной, и вмиг ощущаю, как она утыкается носом в мои волосы, глубоко вдыхая. Блять, я это что, еще и вслух сказала? — Вы пахнете корицей с нотками цитруса. Мне нравится. Шепот добавляет интимности сказанному и, наверное, по этой причине моя кожа вмиг покрывается мелкими мурашками. Чувствую теплое дыхание на своей шее и блаженно прикрываю веки. — А еще больше мне нравится Ваша реакция на меня и мои действия. Она легонько дотрагивается к теплой коже живота, невесомо поглаживая. — Ваша скромность и податливость в одном флаконе. Ощущаю сначала робкий, затем настойчивый поцелуй в шею. Я тяжело выдыхаю в ответ, не желая отвечать словами. Мне нравится данный ход событий, однако не могу пока себе позволить сказать ей об этом прямо. Ее бесстыжие руки поднимаются вверх, слегка задевая топ и слабо сжимая грудь, на что дыхание сбивается не лишь у меня одной. — Даже представить себе не можете, насколько Вы сексуальна, Юлия Александровна. Возможно, однако зеркало в углу комнаты доказывает, насколько соблазнительна данная картина. Сам вид, как я нахожусь в ее руках и власти, заставляет возбудиться еще сильнее, чем когда-либо прежде. До побеления сжимаю губы, когда ее пальцы ласкают мои соски, едва сдерживаю стон и смотрю куда-то вверх, пытаясь унять сильное возбуждение. Одной рукой спускается ниже, к ткани одежды, пробираясь под резинку брюк и располагая ладонь на мокром кружеве. — Почему рядом с Вами я не могу думать о чем-нибудь ином? Мм, Юлия Александровна? Юлия Александровна тихо постанывает, когда чувствует руки на влажном месте. Тина двумя пальцами вводит вверх-вниз, останавливаясь на набухшем клиторе, медленно стимулируя круговыми движениями, и тяжело дышит, опаляя нежную кожу моей шеи. Я не хочу щенячей нежности, мне просто отчаянно хочется, дабы она грубо оттрахала меня так же, как я себе это и представляла в своих не очень приличных фантазиях с ее же участием. – Блять, я так тебя хочу. – дрожащим голосом произносит и входит в меня так резко, что я инстинктивно хватаюсь за край тумбы, сжимая ее до побелевших пальцев руки. Она либо читает мои мысли, либо я снова проговорилась вслух. Громко мычу, когда Тина оставляет мокрые поцелуи, быстро двигая пальцами внутри меня. Снова массирует грудь, прижимаясь ближе, пока я всеми силами пытаюсь сфокусировать свой взгляд, дабы окончательно не сойти с ума. Я не верю, что все это происходит здесь и сейчас: это не очередной сон и сексуальная фантазия, обман зрения или какая-нибудь иллюзия, меня сейчас трахает Тина – моя, мать вашу, студентка у меня же дома имеет меня прямо на кухне, добывая стоны один за одним, каждый, блять, громче предыдущего и, клянусь Вам, это вполне себе стоит несчастного увольнения и временной безработицы. Кароль резко замедляет темп, на что я едва ли не хнычу. – Издеваешься? – сбито дыша спрашиваю. – Издеваюсь. Довольно мурлычет, и я буквально таю. Снова дарит поцелуи и резко ускоряет темп, выбивая из меня стоны. Чувствую, как дыхание окончательно сбивается, и вмиг вдыхаю ртом воздух, ненарочно задерживая внутри себя. Инстинктивно закидываю голову ей на плечо, громко постанывая и с силой сжимая веки, видя радужки глаз. – Мне нравится мое имя в этой октаве. – смешок с ее стороны. – Мне нравится твое имя в любой октаве. Чувствую, как пульсации внутри меня утихают, и глубоко вдыхаю воздух, все еще ощущая ее пальцы под моим бельем. – Может, чаю, раз мы уже на кухне? – в полной тишине проговаривает Тина. Не сдерживаюсь и громко смеюсь с ее нестандартной попытки разбавить обстановку. Боже мой, одним увольнением здесь явно не обойдется.