Путь к тебе

***

Война. Беспощадная и ожесточенная. Уносящая десятки, сотни, а то и тысячи ни в чем неповинных жизней. Небеса утопали в крови, криках и трупах. Война, ужасная война… Люцифер остался один на один с Мальбонте. С тем монстром, который превратил жизнь всех небесных существ в бесконечный кошмар. Не понятно, чем он думал, когда шел на Маля голыми руками. Сейчас демон находился на последнем издыхании. Пропустив очередной удар, Люцифер был впечатан в стену. Сил, чтобы выбраться почти не осталось. — Мне чертовски нравится твоя упертость, Люци, — сказал Мальбонте, дико улыбнувшись. — Но ты очень глуп. Идешь против того, что может убить тебя, закопать живьем… — Маль театрально задумался. — Знаешь, я тут подумал — я не буду тебя убивать.  Он движением руки отодрал противника от камня и поднял в воздух, а затем поставил на землю. На лице демона мелькнуло удивление. — Тебя убьет кое-кто другой, — Маль звучно расхохотался, а затем громко свистнул. С неба на землю пулей приземлился тот самый страж, который тогда передал демону письмо. Он встал на колено перед главарем и склонил голову. — Ну, ну, полно почестей. У меня для тебя важное задание, — Мальбонте посмотрел в сторону Люцифера. — Убей его. Стражник молниеносно встал с колена и сделал шаг, но Маль остановил его рукой. — Перед этим — сними капюшон, дорогая, — он безумно улыбнулся в предвкушении шоу. — Я хочу, чтобы он знал своего убийцу в лицо. Страж медленно снял перчатки, а затем убрал с лица капюшон. Внутри Люцифера все болезненно сжалось. Этого не может быть… Перед ним стояла Элизабет. Ее серое лицо выражало пустоту, отрешенность и смертельно-пугающее безразличие. Нет, это была не та Уокер. Это была не она… — Убей! — крикнул Мальбонте, который был больше не в силах ждать. Элиза медленно подошла к Люциферу, оставаясь при этом спиной к Малю, и достала из ножен острый кинжал. Поднеся его к животу демона, она положила его руки на холодный металл и едва слышно шепнула ему на ухо: — Прости. Мужчина ничего не ответил, только молча стоял и ждал своей участи. Послышался тяжёлый вздох. Кинжал вошел глубоко в тело. Люцифер ощутил что-то теплое на своих руках, но боли не почувствовал. Тогда он посмотрел вниз — демон держал окровавленную рукоять кинжала. Лезвие же было скрыто глубоко у Элизабет под кожей. — Что… Нет! — Мальбонте с ревом упал на колени. Руки, прижатые к животу, были в крови. Вены на них постепенно заполнялись чернотой. Вдруг куча солдат со всех сторон напала на него, связав нитями. Люцифер, услышав от кого-то в этой толпе «Беги!», не раздумывая вытащил лезвие, и подхватил Элизабет, взмыв в багряное небо. Он летел что есть мочи, боясь опоздать. — Потерпи, Элиза! Еще немного. Еще совсем чуть-чуть… Вскоре вдалеке он увидел знакомые силуэты и пошел на спуск. Как только его ноги коснулись земли, он подбежал к Дино, Вики, Ребекке и остальным. — Что с ней?! — закричала Непризнанная. — У нас нет времени на расспросы. Посади ее и зажми рукой рану, — скомандовала Ребекка. — Я уже отправила человека за врачом. Люцифер осторожно усадил Элизабет спиной к постаменту полуразрушенной статуи Равновесия. Спустя несколько секунд она открыла глаза и судорожно заговорила: — Я не была предателем. Нет… Нет и еще раз нет. Я бы никогда так не поступила, — девушка закашляла, а затем сплюнула кровь. — Это был единственный выход. И мне пришлось… У меня не было выбора. Не было выбора… Элизабет повторяла это, словно была в бреду. Демон аккуратно погладил девушку по щеке, взял ее руку в свою. Элиза вдруг как-то осознанно посмотрела на него, будто бы пришла в сознание. — Я дала ему обещание, заключила с ним сделку. Взамен того, что он отпустит вас и не будет трогать школу, я стала его шпионом, ассасином, палачом, вершащим справедливость. Я стала убийцей, — она сжала руку мужчины, боясь отпустить. — Теперь мои руки навсегда в крови, которую мне ничем не смыть. За вашу свободу мне пришлось заплатить огромную цену, но я не жалею об этом. Это меньшее, что я могла для вас сделать. — Но почему ты пошла против него? — сиплым голосом сказала Ребекка. Элизабет посмотрела на мать какими-то до ужаса пустым взглядом, словно перестала что-либо видеть перед собой. — Он нарушил обещание. Мальбонте напал на вас. Значит теперь моя очередь. Я… — девушка закашляла с новой силой. Кровь под рукой, зажимавшей рану на животе, полилась обильнее. Регенерация не могла справиться с ранением. — Что ж, вы и сами видите, что мне осталось совсем недолго. Поэтому я хочу попросить у всех вас прощения. Я не была святой. Нет, ни в коем случае. На моей совести столько всякого дерьма, что я уже перестала пытаться выкарабкаться из него, — Элизабет тяжело выдохнула и сделала небольшую паузу. — Спасибо вам за все, ребята, — она посмотрела на Дино, Мими, Энди и Вики, а потом снова на Люцифера. —  Вы отыскали песню в моем сердце и постоянно пели мне ее, когда я забывала слова. За это я готова умереть хоть тысячу раз… Девушка замолчала, чтобы перевести дух. Из-за адской боли каждое слово давалось с трудом. Никто из присутствующих не перебивал ее. — Я много думала о том, что же я смогу оставить вам после своей смерти. И вскоре я пришла к выводу, что самое лучшее, что смогу сделать — вернуть вам счастливую жизнь. Даже если за это придётся отдать свою. Потому что это из-за меня вы лишились всего… Из глаз Вики потекли слезы. Заметив это, Элизабет кивнула ей, говоря взглядом — «В этом не было твоей вины». — Я прошу всех вас, как только вся эта беспощадная и кровожадная война закончится, пообещайте мне, что проживете эту жизнь достойно. Будете любить без остатка, брать от жизни все, чего вам хочется, идти вперед и только вперёд, каким бы тернистым не был путь. Вы будете жить по-настоящему. Вы будете жить... Элизабет побледнела, из ее рта показалась рубиновая струйка крови. — Нет-нет-нет, Уокер! Ты не можешь оставить меня сейчас, слышишь? Ты обещала! Ты обещала мне остаться! Ты не можешь! Только не сейчас… — в голосе Люцифера слышался нечеловеческий страх. — Эта рана в миг затянется, вот увидишь! Она затянется. Да… И мы сможем пойти домой, верно? Все будет хорошо, Элизабет. Слышишь? Не уходи! Только не уходи! Если ты уйдешь, я перестану верить, что меня вообще кто-то сможет полюбить… — У тебя такие красивые глаза, Люцифер… — медленно, снова будто в беспамятстве, проговорила Элизабет и лучезарно улыбнулась, зная, что она делает это в последний раз. — Настолько красивые, что я бы хотела утонуть в них, я бы хотела потерять в них себя… Вдруг девушка обмякла. Ее рука, сжимавшая рану, упала наземь. В открытых глазах мелькнули последние мерцающие огоньки, а затем моментально потухли. На лице же навсегда застыла белоснежная улыбка. Жизнь покинула ее тело. Вики горько разрыдалась в плечо Дино. Потеря близкого человека окончательно сломала ее. Ангел тоже не смог сдержать эмоций. Мими, которая казалось бы, была от природы сильной дьяволицей тоже тихо плакала, обняв Энди. Даже сама Ребекка Уокер упала перед телом дочери на колени и дала волю слезам. Люцифер же осторожно поцеловал девушку в слегка посиневшие губы, а затем обнял хрупкое тело, и на его лице мелькнула боль. Невыносимая боль, из-за которой хотелось кричать что есть мочи, рвать на себе волосы, разбивать кулаки в кровь. А он молчал. Можно было подумать, что демон настолько очерствел под влиянием отца, что перестал проявлять какие-либо чувства. Но его выдавала предательская дрожь. На глазах блеснули жгучие слезы. Мужчина аккуратно положил тело на землю и встал. В его глазах ярким пламенем загорелся гнев. Кулаки сжались в преддверии боя. — Позаботьтесь о ней. Это моя последняя просьба. С этими словами он подхватил первый попавшийся меч и со звериным ревом бросился в самое пекло войны, оставив после себя лишь высокие клубы пыли.

***

— Спасибо всем тем, кто сейчас находится здесь с нами, — Ребекка стояла в главном зале школы в окружении выживших учеников и учителей. — Вы внесли огромный вклад в то, чтобы над нами вновь воссияло солнце и разошлись те гремучие тучи, что долгое время были над нашими головами. Голос женщины впервые в жизни дрожал. — Я бы хотела выразить слова поддержки тем, кто потерял близких в этой ужасной войне, и еще раз поблагодарить тех, кто выжил, остался с нами, — женщина выдержала небольшую паузу. — Еще я очень бы хотела отметить подвиг Элизабет Уокер. И это вовсе не потому, что она моя дочь. Элиза дала нам этот шанс на спасение. Она убила себя, чтобы разрушить часть силы Мальбонте, заключенную в ней, и ослабить его хватку. Это сыграло нам на руку и благодаря ее отважному поступку и усилиями других мы смогли победить. Мы смогли. В честь этого, мы с Цитаделью решили поставить в главном зале памятник, который будет напоминать нам о героическом подвиге. Женщина дала знак, и ткань, покрывавшая постамент, упала, обнажив огромную мраморную статую. Посередине, в боевой стойке стояла Элизабет, облаченная в латы. А в ее руке был тот самый кинжал, благодаря которому все и закончилось. По бокам от нее стояли демон и ангел, как символ равновесия. С горящими страстью глазами, держащие в руках огромные мечи, облитые кровью, как и кинжал. Все с восхищением рассматривали скульптуру. — Если кто-то что-нибудь хочет добавить — мы будем рады вас выслушать. Гул голосов смолк. Никто не решался выйти. Ребекка было хотела заканчивать мероприятие, но вдруг из толпы поднялась тонкая ручка с темными ноготками. — Прошу, Мими, — женщина отошла в сторону, освободив место для дьяволицы. — К словам серафима Ребекки лично мне нечего добавить. Я так же как и вы скорблю по всем покинувшим нас и по Элизабет, в которой текла горячая кровь героя. Но недавно я наткнулась на одно письмо. Прочитав его, я поняла, что просто обязана поделиться им. И Мими начала читать: «Если вы держите это письмо — значит меня уже нет в живых. Сейчас я чиркаю его на последнем дыхании, понимая, что мои дни на небесах уже сочтены. В этом письме я хочу рассказать о девушке, чья улыбка была ярче июльского зарева, в чьих жилах текла раскаленная магма, чьи глаза сверкали ослепительней самых дорогих алмазов на земле. Она была потрясающей. В ее горячем сердце будто бы было спрятано, искрящееся яркими лучами, солнце. Я влюбился в нее. Влюбиться — это по сути своей так просто. И нет ни одного способа выбраться из этого. Но знаете, я и не хочу. Теперь я в силах признать, что я не могу устоять перед пламенем любви. Я чувствую, как оно согревает меня после многолетнего заточения во льдах. Скучаю ли я по ней? Конечно… Я скучаю по ней так же, как и скучают по потерянной игрушке, ушедшему солнцу в конце дня, растаявшему снегу или прочитанной книге… Я всегда считал, что знаю абсолютно все о боли. Но еще никто не смог заставить меня страдать так сильно. Я видел, как она падала на колени, дрожа всем своим хрупким телом. Я видел страх в ее сердце. Я видел, как она истекала кровью, пока не задохнулась. Она любила меня наилучшим образом. Я не смог понять это вовремя, не смог принять эти чувства из-за своей трусости, и теперь я пожинаю горькие плоды своей глупости. Она отдала за меня жизнь… Перед тем, как уйти, она избавила меня от сна, который сковал во мне любовь. Она научила меня смелости звезд, свет которых живет вечно, даже после смерти. Задыхаясь, она объяснила мне бесконечность, объяснила, насколько это необыкновенно и прекрасно — просто существовать. Сначала она была мечтой, затем реальностью, теперь — она просто воспоминание. Ее смерть стала разделительной чертой: до и после. Это звучит как-то совсем мрачно, но так, как она, меня больше никто не любил. Так странно сейчас чувствовать пустоту в ладони вместо ее всегда холодной, но нежной руки. Потеряв ее, я потерял свой единственный дом. То место, где меня действительно ждали… Я был ошеломлён, когда на земной войне увидел, что мужчины могут жертвовать своими жизнями во имя своей религии. Я тоже пожертвовал собой ради своей. Любовь стала моей религией. И я умер за неё. Я не знаю, куда люди попадают после смерти, но я точно знаю, где они остаются. Те, кого ты любишь, всегда с тобой. Они живут в твоём сердце, в подсознании, в порах. Они живут в тебе, пока ты их помнишь, пока ты живешь с мыслью о них… Мы с ней были как два противостоящих зеркала отражающих друг в друге млечный путь, из нас могли бы выйти две галактики, летящие друг к другу на неизвестной человеку внеземной скорости. Но, к сожалению, в нашей истории было слишком много прощаний. И слишком мало тёплых встреч. Я опоздал на сотни нужных слов, на тысячи взглядов и миллионы мгновений. Наверное, поэтому она и закончилась так преждевременно…» Дьяволица сделала паузу. По ее щекам текли горячие слезы. — Я хочу, чтобы этот пример любви стал нашим символом победы. Я хочу, чтобы мы запомнили всех погибших именно такими. Я хочу, чтобы мы запомнили их. Потому что они отдали за нас свои жизни… Все присутствующие сразу поняли, кто являлся автором письма. Это был недавно скончавшийся в лазарете Люцифер. Смерть не пощадила и его… После того, как Мими закончила говорить, зал рассыпался в громких аплодисментах. Тысячи цветов взмыли в небо, тысячи свечей зажглись в тот вечер у статуи, тысячи слез пролилось тогда от радости и тоски…

▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁

Принятие неизбежного — это то, что в конце концов дает нам освобождение. Ты вдруг поймёшь, что все это не имеет значение. Все твои страхи и тревоги канут в беспросветную бездну. Ты осознаешь, как прекрасно, что солнце светит по утрам в твое окно, что в парке каждый год расцветают пышные кусты сирени, что на каждом углу улицы слышен звонкий смех прохожих. Ты научишься заново любить все эти мелочи жизни. Ты научишься благодарить ее за это. Ты научишься заново любить жизнь.