Addict incarnate

                          Он глядит на него, как зачарованный, ни слова не говоря, но и Дохлый не торопит, давая время на осмысление и себе, и Марку.       В конце концов тот всё же приходит в себя, выдавив «привет» почти по слогам.             — Так вот, значит, где ты пропадаешь.       Облачение Рентона оказывается красноречивее самого Рентона.       Дохлый бегает глазами по стикеру на нагрудном кармашке, перебирая в голове свои самые остроумные подколы.             — Да, — Марк постепенно отмирает, — Я тут… работаю.             — Ну, значит, мне повезло. Скидочка полагается.       Рентон, стряхивая с себя оцепенение, с будничным видом перехватывает заводскую коробку, под диктовку заполняет документации, заметку, вносит данные в базу на компьютере, а Дохлый, будто не услышав «забирайте в следующий четверг», разваливается на прилавке.       Марку не хочется вызывать подозрений, потому он изо всех сил пытается вжиться в роль ответственного работника.             — Ты там часом на меня обиду не затаил?       Дохлого, однако же, роль пустого места категорически не устраивает. Он наползает на стойку, как волна на берег — так, что не обращать на него внимания становится невозможным.             — Ты обиделся, Рент-бой, реально?             — Я!.. — Рент прислушивается к возне за стенкой, не желая быть пойманным за отнюдь не дружелюбным обращением с клиентом, — Я просто работаю. Мне сейчас не до этого…       Говорить приходится тихо.             — А что, общение с клиентурой в твои должностные полномочия не входит?       Марку ничего не остаётся, кроме как отлучиться на перекур. Накинув на плечи куртку и прихватив настырного клиента за рукав, он забегает за угол здания прежде чем позволяет себе заговорить с привычной громкостью.             — Я не обиделся, я просто не понимаю!       Дохлый устраивается напротив, упираясь в торец здания спиной со скрещенными на груди руками и глядит на Марка так, будто тот единственный, кому стоит объясниться.             — Свиделся со своей малышкой? Букетик прикупил?             — Да чтоб тебя!.. — ботинок Рентона приземляется на асфальт с раскатистым шлепком, — Что за херня опять начинается?! Пропадаешь на неделю, ни сном ни духом, потом…             — Я занят был, Рентси. У меня тоже работа, если ты не забыл.       Серые глаза смотрят насмешливо, с издёвкой — если бы не они, Марк, может, и поверил бы:             — По-моему, ты просто надо мной издеваешься.             — Зачем мне это? Мы же взрослые люди, сам подумай.             — Да я только и делаю, что думаю! Ты… ебанутый какой-то. — вердикт облегчения не приносит, Марк лишь качает головой, понимая, что толку с разговора быть не может, — Мне работать нужно.             — Ну так иди. — Дохлый хмыкает в ответ, — Не смею задерживать.       Марк сжимает челюсти, не желая поддаваться порыву — ему безумно хочется проехаться кулаком по насмешливой физиономии, но он держится. Из последних сил разворачивает себя в обратном направлении, и успевает сделать всего несколько шагов до того, как Дохлый окликивает его со спины.             — До скольки пашешь хоть, работничек? Я с тобой вообще-то погулять хотел.

***

      Вечер они провели как ни в чём не бывало.       Дохлый отвёл его на заброшенный склад — их излюбленное место для уединения с незапамятных времён, а Марк, хоть и дулся поначалу, быстро оттаял под наплывом ностальгии по школьным шалостям.       Они развели костерок из того, что насобирали по пути, и зажарили пачку веганских сосисок на огне.       Дохлый, хоть и фыркал, отрицать своего проявления заботы не собирался, выудив из рюкзака ещё и пару контейнеров с овощной нарезкой с беззлобным «ты ж у нас тут травоядное, Рентон».       До наступления темноты они грели руки у танцующих язычков пламени, то и дело подбрасывая в топку горючего, и вяло переговаривались.       Марк, хоть и не сознался вслух, для себя заключил, что обиды его, судя по тому, что поведал Дохлый, в большинстве своём почву имели только в его собственных домыслах — тот работал, помогал сестрице с делами семейными и снова работал.       А сам Дохлый, не желая, по всей видимости, вызывать подозрений, вполне инициативно расписывал свои будни, притаптывая разлетающийся пепел мыском ботинка.             — Будь у людей беспроводные телефоны в свободном пользовании, было бы пиздато. Что-то не получается — звони хоть откуда хоть куда, что-то получается — тоже. — фраза вклинилась под завершение рассказа о перестановке мебели в гостевой спальне.             — Ага. Мечтай, — хмыкнул Марк, вскрывая зубами упаковку мятных леденцов. — Мы бы тогда вообще обленились…       Карамельный шарик смачно хрустнул на зубах.             — Это почему?       Дохлый, не отрываясь от догорающих в импровизированном кострище веточек, вытянул руку на звук сминаемой упаковки и не убрал до тех пор, пока на ладонь не приземлилась пара увесистых кругляшков.             — Да какой тогда был бы смысл куда-то ходить, если все дела можно разрешить одним звонком. Никому в глаза смотреть, никуда спешить не нужно… Удобно, блин. Я тебе точно говорю, — Рент согнулся пополам, прижав туловище к коленям, так, чтобы можно было заглянуть Дохлому в глаза, не отвлекая того от наблюдения за тлеющими веточками, — Это было бы явление Всемирной Лени. Люди могли бы даже знакомиться в интернете, могли бы созваниваться, не видя лиц, даже… Даже секс по телефону, я такое в кино видел, можно было бы устраивать хоть где вообще. Можно было бы…             — Еду заказывать.       Немигающим взглядом, отрешённым и несколько потерянным, Дохлый встретился с прищуренными глазами Рентона, проговорив тому в лицо тоном робота-автоответчика:             — «Для зака-зззза спа-гетти наж-ж-жмите один, для пе-ре-ключе… ния на главное меню выберите звёззз… дочку. Благодарим ззза… зака-ззз… ».       Марк покатился со смеху, шлёпая ладонью по колену.             — Если откроют вакансию, первым кандидатом будешь.             — Первыми будут роботы.       Какое-то время оба грызли мятные конфетки, заполняя тишину скрежетом зубов и шорохом фантиков. На улице холодало, но никто не спешил разбредаться по домам.             — Я же тут нашёл кое-что, когда мебель двигал.       Марка, ожидавшего продолжения темы технологических нововведений, подобное заявление выбило из колеи.             — Что именно? Тараканье гнёздище?       Тон тараканам не подходил, но попытаться стоило. Дохлый неоднозначно фыркнул.             — Тараканы не гнездятся.             — Это ты так думаешь. Им виднее, чем они там занимаются.             — Нашёл твою коллекцию порнографической макулатуры под кроватью. Подумал, вдруг захочешь вернуть. А потом подумал ещё раз…       Марк повернулся к нему в анфас, но в очередной раз упёрся взглядом куда-то в бледную щёку.             — Подумал, — запинка, по всей видимости, отводилась Марку, но тот, ничего не ответив, вынудил Дохлого продолжить мысль, — раз ты до сих пор про неё ничего не спросил, значит, она тебе теперь не так уж и нужна.             — Выкинул? — Марк поёжился, подтягивая плечи к замёрзшей шее.             — Оставил. Нужно было узнать.             — Мне как-то не до… этого в последнее время.             — Понятно.             — Времени на это нет.             — Ясно. Я так и подумал.

***

            — Ты не меняешься, — Карлотта улыбнулась, продолжая методично раскладывать по стопочкам отутюженное бельё, — Говорят, сложно представить, каким человек будет через год, но, точно тебе говорю, я знаю, каким будешь ты через десять, il mio pretzel.             — И каким же? — Саймон, закутанный в стёганый плед с дымящейся чашкой в руках, смотрел на сестру исподлобья.             — Таким же вредным и таким же кислым. Только с морщинами и без крашеных волос.             — С чего взяла?             — Не знаю, — лиловая наволочка, свернувшись аккуратным прямоугольничком под ловкими пальцами, последовала за ещё не остывшим прямоугольничком пододеяльника, — Интуиция. Наблюдательность. Немного жизненного опыта.             — Хуёпыта.       Она смерила его прохладным взглядом, не прекращая колдовать над гладильной доской.             — Что у тебя на этот раз? Вы говорили? Нет, — она оборвала все его возражения взмахом руки, — не начинай. Я знаю, что дело в нём.       Саймон уже не первый раз жалел о том, что в одном из порывов в сердцах исповедался сестрице обо всех своих приключениях и душевных терзаниях.       Её советы не были бесполезными, если не сказать наоборот — он прислушался уже дважды, да только вот отделаться от мысли, что Карлотта в корне неверно трактует природу их с Марком Рентоном взаимоотношений никак не получалось.             — Ты отнёс проигрыватель?       Эту стратегию Саймон знал.             — Не ходи вокруг да около, — она смягчилась, отложив в сторону что-то карминовое и очень пышное.       Саймон, задумавшись, перестал следить за её движениями.       Неделю назад Карлотта, узнавшая Марка по описанию, заставила Саймона раскопать в куче барахла давно почившую магнитолу и нарезала им овощей, решив, что внимание к предпочтениям Рентона — один из главных ключиков к его уже занятому сердцу. И она не ошиблась.             — Я сказал ему про… вещь.             — Ну почему мне вечно нужно из тебя всё вытаскивать насильно, Сай?.. Что за вещь, как он отреагировал?       Саймон насупился:             — Порнуха. Журнал с порнухой.             — О Боже, Саймон…             — С ней связано важное событие, между прочим! — взвился он в ответ на неодобрение.             — Ладно, мы всё-таки так и договаривались… — Саймон не был уверен, прятался ли за шипением утюга огорчённый вздох, — И как Марк отреагировал?             — Да никак, блять. Ему, похоже, плевать на всё это.             — Я же тебя предупреждала — никаких поспешных выводов, а ты снова начинаешь…             — Да какая разница! Я его всё равно не пригласил.       Приглашение на ужин в кругу Уильямсонов, по плану Лоты, было финальным штрихом и последним шагом, после которого Саймон должен был напрямую признаться Рентону во всём, что так долго и старательно сосало ему кровь и вытрахивало из дурной башки остатки самолюбия… Но Саймон обосрался, а Марк его окольные тропки понять так и не сумел.             — Мы договорились на четверг. Посидим в компании на троих, девчонку свою притащит.             — Мне тебе сценарий на бумажке к четвергу написать? Сам знаешь, мне это по силам.       Саймон лишь отмахнулся, раздражённо прилипнув к остывшей кружке.       Он знал, что сценарии с Рентоном не работают.