Любовь на кончиках пальцев

Домой после спектакля парни вернулись воодушевленными. Всё-таки выбраться куда-то перевести от учебы дух, да еще и не в самом стандартном для них месте, было отличной идеей. — Твой приятель, конечно, хорош, — Дима первым заскочил в квартиру и стянул с ног кроссовки. — Вы давно знакомы? Серёжа щёлкнул входным замком и развернулся: — С Арсом-то? Со старшей школы. — Ничего себе. Как так вышло, что за три года ты нас с ним не познакомил? Матвиенко присел на пуфик у входа и нахмурился: — У него были не самые лучшие времена. С женой разводился, потом в себя долго прийти не мог. Он даже меня не особо хотел видеть — предпочитает в такие периоды побыть наедине с собой. Переосмыслить там и вся прочая херня. — Да уж, дерьмо случается, — философски констатировал Дима, и Антон, раздеваясь там же на пороге, на автомате кивнул. Уж кто как не он, особенно в последние недели, сполна понимал смысл этой фразы. Отвлекся вот только этим вечером — так сильно его зачаровала сцена, — а вернулся домой и снова потерялся в мыслях. — Шаст, всё окей? — видимо, он так сильно провалился в свои мысли, что это не ушло от внимания парней и те теперь смотрели на него в упор. Антон неловко почесал затылок: — Блин, сорян, пацаны — что-то задумался. Всё нормально. Серёжа похлопал его по плечу и взглянул в сторону кухни: — Пацаны, вы жрать будете? Лично я сейчас готов половину холодильника смести. ***** После ужина, причем довольно позднего, Антон улизнул к себе в комнату. На столе из-под стопки тетрадок выглядывал краешек папки курсовой, безмолвно давя ему на совесть. Нужно было исправить оставленные преподавателем замечания. Вытащив папку и пролистав несколько страниц с кучей цифр, он скривился и убрал её обратно. И так был первым с потока, кто выполнил всю расчётную часть — накатило вдохновение, да, — и подождать его исправлений ещё пару дней вполне могли. Вообще, экономика не была тем, с чем он хотел связать свою дальнейшую жизнь. Просто так сложилось — учиться он умел, пусть и не всегда хотел, а бюджетных мест на его персону, к удивлению, хватило. Дима немного подсобил ему на вступительных, а кто-то из абитуриентов забрал документы, позволив залететь в последний приёмный вагон. Положив руку на сердце, Антон до сих пор не понимал, кем хочет стать, когда вырастет. Как и многие его ровесники. В каком-то смысле, пусть и временами стыдился этого, он просто плыл по течению, надеясь, что оно вынесет его в нужном направлении. Решив, что на сегодня экономика точно больше не входит в его планы, он завалился на кровать и достал из кармана телефон. У него был вполне конкретный, но немного странный план: найти Арсения в соцсетях. Зачем ему это было нужно, Антон предпочел даже самому себе не пояснять. Просто любопытство и всё. Из вариантов как это сделать был всего лишь один — Матвиенко. Друзей у того, по ощущениям, было больше, чем количество учащихся на их довольно многолюдном потоке, но спасибо, что во Вконтакте присутствовал поиск по имени. Иначе Антон проторчал бы в поисках не один час. Серёжа был заядлым любителем вечеринок, не только университетских, и после каждой такой принимал штук по десять заявок в друзья за вечер. Когда Антон ввёл в поиск имя «Арсений» и в ответ на запрос вылезла ровно одна страница с уже знакомым лицом на аватарке, он облегченно вздохнул. «Попов значит». Двадцать шесть лет, множество фотографий из театра, фотосессий, и всего несколько групп, основные из которых были связаны с подработками и театром. Изучить его профиль более внимательно он не успел: на экране телефона высветился контакт, который в последнее время приносил больше негативных эмоций, чем положительных. «Ира». Пару секунд Антон колебался: их утренний разговор ничем хорошим не закончился. Но и гаситься от звонков собственной девушки было, как минимум, некрасиво. Рано или поздно им все равно придется поговорить. Да и проходили это они уже не раз. К сожалению. Поэтому он поудобнее уложил подушку под голову и принял вызов. Ира даже не дождалась от него приветствия: — Антош, прости меня, пожалуйста. Я вела себя как ревнивая дура. Давай забудем наш утренний разговор. Умоляю. Антон устало потёр переносицу: — Ира, я же не даю тебе никаких поводов для таких мыслей. Скажи, в чём дело? На мгновение повисла тишина, и девушка заговорила уже более тихо: — Не знаю, Антон. Мне просто… показалось, что ли. Наваждение какое-то нашло. Может, сходим с тобой куда-нибудь на днях? Проведём время вместе, поговорим. Мы давно не гуляли. Что у Иры было не отнять, так это умение искусно переводить тему. В другой раз Антон бы этому возмутился, но прямо сейчас в голову закралась одна совершенно сумасшедшая идея. Переключив её на громкую связь, Антон всмотрелся в одну из последних фотографий Арсения в профиле — тот был в мокрой майке под прицелом объектива, — и произнес: — Не хочешь в театр сходить? Я знаю один неплохой. ***** Ира на предложение сходить в театр отреагировала положительно. Два дня она то и делала, что присылала ему фотографии платьев и пыталась выпытать в чём пойдет именно он, чтобы вместе выглядеть гармонично. Их общение на этот промежуток времени вроде бы наладилось — новых беспочвенных обвинений не появилось, но Антон уже не мог прекратить запущенный в голове мыслительный процесс. Ему с Кузнецовой нереально повезло — отличница, активистка и первая красавица, по мнению многих, на потоке. За ней с первого же дня приударило несколько обеспеченных парней, но она почему-то выбрала его. Тогда еще более худого, скромного и сомневающегося в своих силах парня из Воронежа с вечно потеющими от волнения ладонями. А он, как и другие, не мог в неё не влюбиться. Ира хотела большую семью, дом и любимую работу. Она с такой скрупулезностью описывала их совместное будущее, что Антон даже смирился, что за него всё давно решили. Да и какой дурак откажется от таких планов? Правда, в этом всем, было что-то… ненастоящее. Будто скопированное с обложки модного глянцевого журнала. Он это понял буквально недавно. И, наверное, именно это и душило его в последнее время. Антон всё больше понимал, что хочет чего-то другого. Найти себя, начать принимать решения самому. Ира же как будто бы чувствовала тоже самое, но не признавалась. Ссоры между ними с началом учебного года участились, и ему всё больше стало не хватать глотка свежего воздуха в их отношениях. Уже в театре — Антон встретился с ней у метро, — она первым делом попросила её сфотографировать. На ней было тёмно-синее коктейльное платье чуть выше колен, а волосы завитыми локонами спадали на плечи. Выглядела она как всегда хорошо, и даже здесь своровала несколько взглядов мужчин, проходящих мимо. Антон проводил их взглядом и открыл камеру на телефоне: — Как тебя сфотографировать? — Во весь рост лучше. И можно несколько фоток по пояс, чтобы лицо крупно. Фотограф из него, честно говоря, был отвратительный. Из-за своего роста он то и дело сгибался чуть ли не пополам, чтобы подобрать оптимальный ракурс. Со стороны он явно выглядел по-идиотски: двухметровая шпала, пытавшаяся выгнуться так, чтобы никого при этом не смутить. На кнопку камеры он по итогу нажал раз тридцать, а когда протянул Ире телефон, прозвенел второй звонок. Это они столько времени потратили на фотосъемку? Причем не сделав ни одного снимка вместе. — О, звонок. Побежали занимать места, — девушка крепче сжала его ладонь в своей и с довольной улыбкой потянула в сторону зала, к которому уже активно стекалась толпа народа. Сегодня должны были показывать что-то о любви, и количество парочек даже на глаз заметно преобладало. К своим местам они в итоге добрались почти со звонком. Ира всю дорогу рассказывала о том, как в последний раз ходила в театр с родителями, а когда погасили свет, как ни в чем не бывало опустила голову ему на плечо. Антон смущенно огляделся по сторонам, почему-то ощутив неловкость от этого невинного жеста. Вот только до них уже никому не было дела — все взгляды вокруг были устремлены на сцену. На душе у него отлегло и он накрыл Ирину ладонь на подлокотнике своей. Так было правильнее. Сегодняшняя постановка переносила зрителей в чуть более современные времена, чем предыдущая, и Серёжин друг появился на сцене в образе молодого аристократа. На нём был черный костюм-тройка, который отлично сидел на нём и подчеркивал довольно красивую по общим меркам фигуру. В какой-то момент Антон расслышал позади себя приглушенный женский вздох: — Какой же он хорошенький. Интересно, у него есть кто-нибудь? Жена, девушка. То, что на Арсения может запасть если не вся, то хотя бы большая часть зала, Антон не сомневался. Он не видел его ещё в жизни, но даже вот так, при взгляде из зала на сцену признавал факт того, что тот был красив. И дело было не только в очевидных внешних данных, но и энергетике. Тот излучал её каждым своим движением и фразой, вдохновленно порхал по сцене и явно любил то, что делает. И Антон, снова наблюдая больше за ним, чем за происходящим на сцене, вдруг понял. Ему хотелось также — вот эту лёгкость и любовь к своему делу. Потому что именно этого ему сейчас не хватало.