Любовь на кончиках пальцев

Матвиенко этим вечером очень быстро перешёл к плану «перепробовать все местное пиво», Арсений стал более разговорчивым в процессе, а Дима, выглядевший трезвее их всех, с чего-то вдруг решил поиграть в игру. Вернее, предложил сыграть в «Я никогда не». Сережа с предвкушением забарабанил ладонями по столу: — А давайте реально. Арс вас плохо знает — самое время исправить. Только вопросики чур поострее. Именно в этот момент Антон почему-то поймал на себе хитрый Димин взгляд: — Без б. Надо только решить, что будем пить. В итоге специально для игры ими была заказана огромная порция шотов, которые они выбрали больше по картинке, чем содержимому. После пива всё заходило на ура. Первые несколько кругов они дружно хохотали над ситуациями по типу «я никогда не разбивал батину машину» или «я никогда не убегал от ментов». Арсений оказался далеко не пай-мальчиком, и поделился историей, как после спора с одноклассниками он прокалывал шины гаишнику. Спустя кругов пять-семь, в течение которых Антон влился в игру на все сто, Дима решил взвинтить градус вопроса: — Я никогда не спал с незнакомым мне человеком. Матвиенко ожидаемо опустошил рюмку залпом. — Уу-у, Серж, сколько раз это было? — Арсений с ухмылкой заиграл бровями. — Ну, блин, три точно. Это те, кого я помню. От Серёжи этот факт был не особо удивительным, пусть и весёлым, поэтому они дружно постебались над ним и перешли к следующему вопросу. Новые формулировки от парней опять были более-менее безобидными, но Дима, похоже, отступать не собирался: — Я никогда не целовал кого-то своего пола. Антон на автомате поднял рюмку вверх. Тут же замер, сообразив, что сделал. А еще через секунду, когда уже хотел руку опустить, понял, что Арсений сделал то же самое. Повторил за ним. Боже. Правда, в отличие от него, тормозить не стал и содержимое рюмки влил в себя через секунду, запрокинув голову назад. Антон на мгновение даже протрезвел. Захлопав что есть сил глазами, он перевел взгляд с абсолютно расслабленного Попова на рюмку в своей руке, потом обратно, и все-таки опустошил её. Будь он чуть трезвее, отвечать правдиво бы точно не стал. Всё-таки он старался не распространяться об этой теме. Только не среди незнакомых людей, а Арсений таким, малознакомым, пока являлся. Окружающие могли отреагировать на подобное признание, как угодно, вплоть до нанесения тяжких телесных. Видел он и такое, к сожалению. Да и сам просто чувствовал себя неловко от признаний подобного характера. — Ну, пиздец, Арс, — Серёжа посмотрел на друга с плохо скрываемым укором. — По пьяни же, я надеюсь? Тот как-то неопределенно пожал плечами: — Жизнь она длинная, Серый. Всякое могло быть. У Антона зашумело в ушах. Речь совершенно точно шла не о выходках по пьяни, как у него. Когда было что-то неловкое, не полноценный поцелуй, но и не дружеские объятия. Тут речь шла о чем-то осознанном — не стал бы иначе он отвечать такими загадками. Пока же он пребывал в состоянии немого шока, Дима понял для себя намного больше. Все-таки чутье его не подвело, и во взглядах этих двоих он верно подметил не просто дружеский интерес. Возможно, что они об этом пока и не задумывались, но тело зачастую опережало мозг и подавало сигналы, которые людям со стороны были очевиднее. Но с этим, к счастью, уже можно было как-то работать. ***** После долгих уговоров Арсений все же уехал к себе домой на такси. С утра его ждали в театре, поэтому тратить лишнее время на дорогу до дома, чтобы переодеться, он не решился. Таким образом, к себе ночью они вернулись в привычном составе. Антон весь путь в такси подпевал игравшей по радио «Рюмке водки» Лепса. Водитель, добродушный седовласый мужчина, по-доброму над ними посмеивался и постепенно подкручивал громкость в сторону увеличения. Две практики завтрашнего учебного дня перенесли на следующую неделю, и они, вырубившись каждый в своей комнате, проспали крепким сном до обеда. Стоило Антону заворочаться на кровати из-за упавшего на лицо луча света, как голову тут же пронзила вспышка боли. Он схватился за пульсирующие виски и с громким стоном уткнулся лицом в подушку. Вот именно поэтому он редко напивался до такого состояния. Но вчера все сложилось само собой. Ему как-то надо было начинать независимую жизнь, и выпить так, чтобы забыть, чем закончился вечер, он считал отличным стартом. Правда, сейчас, стоило пошевелить рукой, в голове будто взорвались с десяток петард. Сама по себе боль пройти не могла, как бы он ни пытался от нее скрыться. Собрав весь жалкий остаток сохранившихся в нем сил в один кулак, он поднялся с кровати. Нужно найти обезболивающее. На кухне по традиции уже вовсю хозяйничал Дима — из кастрюли, содержимое которой он помешивал, чем-то очень вкусно пахло. По его блаженному выражению лица можно было смело утверждать, что таких же нездоровых ощущений при подъеме он не испытал. — Почему ты такой бодрый после вчерашнего? — открыв кухонный шкафчик, Антон принялся ковыряться в лежавшем там мешке с таблетками. — Просто кто-то должен был сохранять разум чистым. Ты как? Давно тебя так не уносило. Набрав из-под крана воды, он закинул найденную таблетку в рот, запил её несколькими жадными глотками, и болезненно сморщился: — Да уж, действительно. Надеюсь, что минут через десять станет лучше. Мы вчера долго просидели? Ничерта не помню, если честно. — Примерно до двенадцати. А плохо тебе, потому что мы вчера хлестали шоты вперемешку с пивом. После этой фразы в голове у Антона зашевелились вчерашние воспоминания. Он отчетливо помнил разговор с Позом у бара, как после они вернулись к столу, о чем-то болтали. Кажется, Дима предложил поиграть. Картинки в голове вдруг стали ярче, и одна, самая запоминающаяся, свалилась на него подобно бетонной плите. Он испуганно вытаращил глаза: — Я реально ответил на вопрос про поцелуй с мужиком? — Ну, было дело, — Дима буднично пожал плечами. — Что такого-то? — Нихрена себе «что такого». Блять. Как мне теперь смотреть Арсу в глаза? — Также, как и ему тебе. Да ладно, с кем не бывает. Антон отставил стакан на стол и вздохнул: — Легко сказать. С одной стороны, Поз был прав: ничего очень секретного не прозвучало, и многие в детстве или подростковом возрасте хотя бы из любопытства пробовали поцеловать кого-то своего же пола. В период взрыва гормонального всплеска это было стандартным желанием. С другой, он сам знал правду о себе, и деться от нее никуда не мог. Подумалось даже написать что-нибудь Арсению, прощупать почву, но эта мысль быстро пропала. Лучше он отвлечется, занявшись тем, о чем не так давно думал. Достав из нижнего ящика стола увесистый альбом, он вооружился упаковкой простых карандашей различной мягкости, точилкой и резинкой, чтобы если что вовремя подправить неточности. Обычно для предстоящего рисунка у него были хотя бы наметки. Уже в процессе из них он собирал одну полноценную сюжетную картину. Но то, что он придумал вчера, сейчас отмел в сторону. Рука сама потянулась выводить совершенно другие линии. Углубившись в процесс, он даже не сразу понял, что рисовал вполне разборчивый мужской силуэт. Когда на бумаге стало возможно рассмотреть расположившегося к художнику спиной мужчину, он решил, что останавливаться нет смысла, и добавил к рисунку пару деталей. Немного света, несколько четких штрихов — и вот перед ним стоящий на сцене в одиноком луче света герой. Широкоплечий, высокий, с прямой осанкой Кажется, он только что нарисовал Арсения. «Да черт возьми». Антон собрался было вырвать из альбома лист и скомкать, но в последний момент остановился. В этом наброске что-то было. Загадочное, интригующее, вызывающее у наблюдателя вопросы. Аккуратно выдернув лист, и поставив на нем отметку о том, что нужно в следующий раз доработать, он убрал его под пачку остальных рисунков. Пускай эта загадка останется только с ним. Словно почувствовав, что о нём думали, Арсений явился к нему иконкой всплывшего на экране телефона сообщения. Арсений Попов 13:47 «Пенталгин или аспирин? Кажется, мы немножко перебрали» ***** — Мне нужна ваша помощь. Именно с этих слов Дима начал утро субботы. Антон с Серёжей, однозначно никуда не собиравшиеся до этой фразы, устремили на него две пары удивленных глаз. — Надо кое-где освежить ремонт. Под «кое-где» тот имел в виду квартиру Катиной бабушки, которая сейчас временно пустовала и при благополучном развитии событий в дальнейшем вполне могла стать их собственной. Об этом так и сказала властная шестидесятипятилетняя женщина, заявив, что пока любимая внучка не выйдет замуж, туда могут впустить съемных жильцов. Так или иначе, лишней копейка к столу не будет. Сама же женщина перебралась к ближайшим родственникам в Подмосковье: там пустовал небольшой домик, доставшийся им от предыдущего поколения. Серёжа, откровенного говоря, от просьбы не остался в восторге, но Дима столько раз его выручал, что ответить отказом он не смог. Тем более, если ему верить, дел там накопилось не так много: кое-где подклеить обои, подкрасить плинтуса и стены в одной из комнат. Вместе они должны управиться за день. Антон же наоборот идеей загорелся: ему нравилось орудовать кисточкой. Когда они добрались до квартиры и переоделись в то, что было не страшно испачкать, в дверь позвонили. — Это Катюха? — Сережа выглянул в коридор, поправляя лямки на брюках своего строительного комбинезона. Об его существовании он вспомнил прямо перед выездом: два года назад они с дядей помогали знакомому семьи со стройкой коттеджного участка. И вот, нашёлся в шкафу, да еще и как новенький. Но на пороге квартиры показалась не Катя, а Арсений, сходу одаривший их своей заразительной открытой улыбкой. Он бегло осмотрелся вокруг и похлопал Диму по плечу: — Спасибо, что позвал, Диман. А то мне дома сегодня жесть как скучно. — Арс? Ты что тут делаешь? Дима на вопрос удивленно высунувшего в коридор голову Антона неожиданно обиженно цокнул: — Не ты один с Арсом чатишься, вообще-то. Вот, кстати, тебе напарник на покраску стен. А мы пойдем с Матвиенычем начнем с кухни. Серёжа потуже затянул пучок волос на голове и хихикнул: — Граф Попов и кисточки — это что-то новенькое. Шаст, удачи тебе.