Любовь на кончиках пальцев

Перед тем как присоединиться к Антону, Арсений переоделся. Из дома для такого дела он специально захватил то, что было не жалко испачкать — старые серые спортивки и футболку. В последний раз он помогал с ремонтом старому приятелю еще в универе и еще не забыл, как испортил тогда одну из своих любимых вещей. Когда он вернулся в комнату, которую им и предстояло с Антоном покрасить, тот сидел на корточках и поочередно открывал одну стоящую перед собой банку краски за другой. Когда-то год назад Арсений зарёкся, что эксперименты по части личной жизни, да и само ее существование, в принципе — больше не его тема. Отношения с женщиной закончились болезненным разводом, с мужчиной — к счастью, лишь эмоциональным насилием. «К счастью». Дожили, да. Не отойдя толком от потери первых, во вторых он чуть не потерял себя сам. Тогда он выпал из всех кругов общения, забив даже на общение с Матвиенко. А тот, между прочим, был его лучшим другом. По негласному графику Арсений скидывал ему смс-ки о том, что с ним всё будет в порядке — выстрадает, смирится, переживёт. И просил дать еще немного времени разобраться в себе. Если бы Серёжа узнал, в каком он дерьме тогда на самом деле оказался, то мгновенно бы приехал и, несмотря на свой маленький рост, дал пиздюлей и ему, и тому, кто его в это всё втянул. Лишь в последние месяцев восемь он более-менее вернул свою жизнь в привычное русло. Начал снова играть в театре, стал полноценно общаться с Серёжей, ездил на мероприятия по работе и болтал с важными людьми. А теперь, стоя на пороге комнаты и украдкой поглядывая на Шастуна, жалел, что не сделал этого раньше. Что ни разу за несколько лет не допытал Серёжу просьбой познакомить его со своими друзьями и соседями по совместительству. Может быть… Да нет, даже точно, он бы совсем иначе пережил последний год. Кризис ориентации Арсений пережил давно — еще в подростковом возрасте. Даже не пережил, а скорее сполна насладился им. Его вечно мотало из одной крайности в другую: то он флиртовал с красоткой одноклассницей, то целовался с каким-нибудь парнем в подворотне. При всём этом не испытывая ни грамма душевных терзаний. Даже для него самого оставалось загадкой, как за столько лет дружбы он до сих пор успешно скрывал этот факт своей биографии от лучшего друга. Возможно, помогала разница в возрасте и чуть разные круги общения. Но так даже лучше: тот, не зная правды, хотя бы крепко спал по ночам. Когда же пару недель назад он впервые увидел Шастуна вживую, внутри что-то банально ёкнуло. Два метра роста, смешно торчащие уши и глаза — широко распахнутые, добрые и такие какие-то по-детски живые. Арсения сильно задели его слова во время их первой совместной поездки в машине, когда тот назвал себя самым обычным. Он мог быть кем угодно, но точно не таким. Арсений знал это. Развитым шестым чувством или сердцем — не важно. За последний год он смирился с мыслью, что теперь навсегда останется эмоционально «мертвым». Но вот, встретил Антона и понял, что это не так. Тот напоминал ему радиоприемник — чтобы заиграла та самая мелодия, нужно предварительно настроить волну. Благо Шастун сам шёл навстречу — отвечал на его дурацкие спонтанные сообщения, соглашался на встречи и бессмысленные разговоры. А когда пустил к себе домой и уснул во время фильма, Арсений какое-то время рассматривал каждую черточку его лица, немного чувствуя себя маньяком. Он был очень симпатичным. — Ты будешь мне помогать, или Серёжа не зря пошутил? — Антон поднялся с корточек и выпрямил спину, посмотрев на него с ироничной ухмылкой. — Буду. Вообще нет того, в чем я бы был плох. Арсений с явным вызовом смахнул мешавшую челку набок и, подняв с пола одну из чистых кисточек, устремился к ожидавшей его белой стене. Однако довольно скоро осознал грустный факт — как красить правильно он не знает. Антон, в отличие от него, за дело взялся легко и плавными движениями наносил один аккуратный мазок за другим. Но наверняка в какой-то момент ощутил на себе взгляд со спины и обернулся, застав его с поличным. — Ладно, ладно — я никогда раньше не красил стены. Обои клеил — да, но не красил. — Арс, блин, а чего не сказал? Сразу бы признался. Давай покажу. Арсений быстро закивал головой — он с удовольствием послушает всё, что тот ему скажет. По итогу Антон оказался талантливым учителем — его объяснений о ширине мазка, направлении и всём прочем помогли, и дело у них реально пошло быстро. Минут через сорок Арсений даже подравнялся с ним по объему выполненной работы. И, наверное, качеству. В какой-то момент из кухни раздались басы музыки — Позу с Серёжей наскучило работать в тишине. Арсения музыка всегда расслабляла. Он даже не заметил, как принялся в какой-то момент пританцовывать, изгибаясь во все стороны. Незнакомые или малознакомые люди постоянно удивлялись его пластике и уточняли, в какой танцевальной школе тот учился. А он не учился — просто слушал своё тело. — Нужен перерыв, — когда запах краски стал приторнее обычного, Антон отбросил кисть на застеленный газетами пол и сел на них же прямо посередине комнаты. Арсений долго не думал и решил поступить также — перерыв точно никогда не был лишним. К тому же, это первый для них за день шанс поговорить полноценно. Вытянув ноги, Антон стал ощупывать содержимое карманов джинсов. Достав пачку сигарет из правого, он поднял на него вопросительный взгляд: — Ты не против, если я закурю? Арсения от запаха табака воротило. Он не был ярым приверженцем здорового образа жизни, но с никотином у них изначально как-то не заладилось. Ну, не нравился ему этот запах и всё. — Нет, конечно. Пойду схожу пока до парней, проверю не разбомбили ли они там кухню. — Ладно, я лучше потом, — Антон тут же поспешно убрал пачку обратно в карман. — Как ты вообще согласился сюда приехать? Поз обладает скрытым даром убеждения? Честно говоря, Арсений сам не понял до конца как это произошло. Еще утром он собирался с коллегами в боулинг — подобие тимбилдинга раз в пару месяцев. Но потом написал Позов и спросил сильно ли он занят и не хочет ли им помочь провести время с пользой и в хорошей компании? Антон, конечно же, в эту хорошую компанию входил. Ему до сих пор не давал спокойно жить тот факт, что тот, будучи выпившим, признался в поцелуе с парнем. Арсений и сам в тот вечер выпил достаточно, но в пределах своей меры за последний год и разговоры помнил от начала и до конца. Спросить же Антона об этом в лоб, казалось, стремным: они еще не были так близки, да и почему-то, он был уверен, тот найдет тысячу и одну отговорку. — Да просто скучно сидеть одному, а в театре выходной. — Понятно. А вы с Позом прямо переписываетесь? — Из вас троих он у меня третий в списке. Антон ничего не ответил, но с улыбкой заёрзал на месте. В процессе череды этих вызванных неловкостью движений он, видимо, умудрился вляпаться рукой в пятна краски: на его носу после смахивания невидимой пылинки осталась пара лиловых крапинок. Ему этого не было видно, а вот Арсу — да. Нужно было сказать об этом, чтобы тот сходил умылся. Но вместо этого Арсений сделал то, чего максимально от себя не ожидал — потянулся к его лицу сам. И пока Антон удивленно вытянулся в лице и замер, он едва коснулся его кончика носа указательным пальцем: — Ты, кажется, испачкался. К счастью, здравый рассудок не покинул его до конца и через пару секунд, показавшихся чрезмерно долгими, он отдёрнул руку. Лучше так больше не делать. Примерно никогда, иначе его репутация в глазах напротив пробьет плинтус. — Я очень неуклюжий, блин, — Антон резко подскочил с места и, потирая рукой испачканный нос, скрылся в коридоре. Если освещение не сыграло злую шутку, то он очевидно покраснел. Арсений сжал обеими руками виски и застонал. Ну, и что это блин было? Зачем он это сделал? Он же Антона смутил. Что тот теперь о нём подумает? Ничего неправдивого, но… Не хотелось портить только начавшие складываться с ним отношения. Антон был слишком хорошим для всего этого дерьма из его прошлого. Слишком хорошим, но таким… Притягательным, да. В комнату Антон вернулся с мокрым лицом и даже волосами — будто бы он не просто умывался, а опустил голову прямо под кран. Встряхнув намокшими кончиками волос, он сел обратно к нему на пол, видимо, пока, не горя желанием возвращаться к работе. Раздававшаяся из кухни музыка затихла и по квартире разнесся жалобный стон Матвиенко: — Пацаны, я хочу жрать. Дима, видимо, успел перекочевать в другую комнату, потому что его голос раздался из другой стороны: — Потерпите, пацаны, Катя уже на подходе. Сказала, что наварила нам борща и сделала жаркое. Только после этих слов Арсений понял, как сильно хотел есть сам. Последний раз он завтракал утром, а сейчас бедный желудок даже от банального представления борща издал жалобный стон. Антон понимающе улыбнулся: — Я тоже проголодался. Еще этой краской надышались и вообще без сил. Звонок в дверь раздался минут через пять. Когда же Дима вышел открыть её, в прихожей раздался не один, а сразу два женских голоса. На лице Антона моментально пробежала тень: он нахмурился и нервно дёрнул уголком губ. Кажется, он знал кто там. — Дима, я пообещала Ире конспекты дать, но забыла, что они у тебя в сумке остались. Не можешь принести, пожалуйста? Судя по всему, это была Катя — девушка Позова. Тот, насколько Арсений мог различить, ответил ей что-то и сразу направился куда-то мимо них по коридору. Когда же следом на пороге их комнаты показалась незнакомая Арсению девушка, атмосфера резко стала более напряженной. Это была девушка Антона. Никаких сомнений. Между ними явно до сих пор что-то не ладилось: Антон помрачнел так резко, что от него, еще десятиминутной давности, не осталось и следа. И эта перемена стала такой разительно неприятной, что Арсений решил хоть немного сгладить атмосферу. Поднявшись на ноги, он, как истинный джентльмен, решил поприветствовать вошедшую девушку: — Привет. Меня зовут Арсений. А ты Ира, подруга Кати, да? Очень приятно познакомиться. Он с улыбкой протянул ладонь, но ответной реакции не последовало. Она скептически осмотрела его с головы до ног и бегло произнесла: — Да, Ира. Привет. Даже так? Он-то ей что сделал? Может, и логично, что у них с Антоном не складывалось. Выходить из неловких ситуаций, не уронив лицо, Арсению было не привыкать, поэтому он как ни в чем не бывало спрятал руки в карманы. Наверное, ему стоило выйти? Оставить их наедине. Может, им надо было поговорить? Они вообще еще встречались? Но всё его нутро почему-то умоляло остаться — не бросать Антона одного. Не сейчас и не с ней. Словно тому было бы некомфортно. В коридоре очень вовремя снова показался Дима, уже держа в руках плотную общую тетрадь: — Вот, держи. Ира приняла её и натянуто улыбнулась: — Спасибо, Дима. Ладно, я пойду, хорошего вам дня. Напоследок она еще раз смерила Антона тяжелым взглядом и развернулась в сторону входной двери. Пока не раздался щелчок от замка, оповещающий о том, что гостья квартиру покинула, они так молчали. Только когда Дима пожал плечами и пошел помогать Кате, Антон усмехнулся: — Ты ей, похоже, чем-то не понравился. — Просто она почувствовала конкуренцию. — В каком смысле? — Ну, в этой компании стало на одного красивого человека больше. А ты о чем подумал? Арсений любил провоцировать подобными двусмысленными фразами — ничего не значащими, но порой вскрывающими реакцию собеседника лучше всего. Такая у него манера общения, что поделать. И он бы с удовольствием послушал ответ на свой вопрос — Антон и так начал опять краснеть. Но Серёжа в присущей только ему манере обломал весь кайф, выкрикнув с кухни уже более довольно, чем до этого: — Мы тут накрыли стол с Катюхой, пойдемте есть.