Любовь на кончиках пальцев

Меньше всего этим утром Арсению хотелось будить своего внезапного гостя. Антон лежал посреди кровати на животе и обеими руками обнимал во сне подушку. Отросшая челка смешно спадала ему на лоб, но при этом выглядело мило, с каждым днем становясь все более кудрявой. Отключился он полностью еще в такси. Арсению пришлось не только героически поднимать его к себе в квартиру на седьмой этаж, но и раздевать. В процессе данных манипуляций он с неудовлетворением для себя констатировал, что под мешковатой одеждой размера оверсайз тот прятал вполне приличную фигуру. Ничего экстраординарного, даже наоборот. Очень даже. И это еще, по словам Антона, он не следил за питанием и давно избегал физические нагрузки. Сейчас же Арсений стоял у изголовья кровати, гася в себе порыв оставить Антона лежать так и дальше. Тому все-таки нужно было ехать на учебу: Серёжа с Димой уже звонили несколько раз, напомнив, что у их друга сегодня выступление с докладом, которое он никак не мог пропустить. — Эй, соня, пора вставать. Кому-то нужно сегодня грызть гранит наук. Шастун отреагировал мгновенно: сначала недовольно застонал, затем приоткрыл глаза, и только, видимо, осознав, где находится, резко сел на кровати. — Арс? — он уставился на него, сонно потирая глаза. А еще через мгновение зажмурился. — Черт, я что, напился? Арсений со смешком опустился на край кровати: — Да нет, скорее просто устал. Хоть и поел, но тебя быстро разморило. Прости, пожалуйста, если что, это моя вина. — А, да фигня. Не извиняйся. Я вроде себя нормально чувствую. — Голова не болит? Может, таблетку? — Не, все отлично, — Антон закрутил головой по сторонам, будто что-то ища. — Не вижу свой телефон. А сколько сейчас время? — Ровно столько, чтобы умыться, позавтракать и доехать до универа к началу пар. — Отлично. Эээ-э… А где ты был? Судя по удивленному взгляду, Антон имел в виду его внешний вид. Арсений буквально десять минут назад вернулся с пробежки, и чтобы не смущать своей прилипшей от пота к телу футболкой, успел принять душ, оставшись по итогу в одних шортах. Он собирался одеться, но сначала решил разбудить Антона. Честно. — Я стараюсь бегать по утрам, когда есть возможность. Ну, или когда совсем не лень. Погода, кстати, сегодня классная. — Кажется, в сравнении с тобой я ленивая задница. Арсений собрался парировать его замечание, вычеркивая из своей речи слова о том, что с задницей-то как раз все в порядке, но заметил, как Антон завис. Было непонятно, что интересного он нашел в окне: на подоконнике ничего не стояло, цветы в горшках там уж тем более не росли. Брови Шаста, тем временем, поползли вверх, и он осторожно поинтересовался: — Тебя чем-то привлекло мое окно? — Мне, кажется, снилась твоя комната, — Антон быстро оглядел всю спальню, и еще раз вернулся взглядом к тому же самому подоконнику, разговаривая уже будто сам с собой: — Да нет, ерунда. Этого же не может быть. — Надеюсь хотя бы в том эротическом сне, — Арсений не забыл о том недавнем откровении, и с усмешкой поднялся с кровати. — Ладно, пойдем на кухню. А то если ты опоздаешь, Дима сожрет меня с потрохами. Антон согласно закивал, но уже краснея. Неужели он… Угадал? ***** Квартира у Арсения была двухкомнатная. По дороге до ванны Антон отметил и мягкую мебель пастельных оттенков, и гарнитуру из светлого дерева, которые однозначно делали пространство визуально еще более просторным и светлым. В гостиной, куда он успел заглянуть, у огромного дивана стоял стеклянный журнальный столик, а на полках в углу хранились книги. Также он обратил внимание на мелкие статуэтки — возможно, привезенные однажды из поездок. А еще в квартире у Арсения было очень чисто. Не то, чтобы они с пацанами жили как свиньи — нет, у них даже имелся график уборки, за исполнением которого Дима пристально следил. Но тут… Всё как будто бы было на своих местах. И это приятно удивило. Пока чистил зубы оставленной для него новой запасной щеткой, Антон много думал о последней фразе Арсения. Хорошо, что тот не стал акцентировать на ней внимание, иначе он бы прямо там сгорел от стыда. Он и в правду не подумал, когда сказал про комнату вслух — настолько оказался поражен вышедшей из сна в реальность картинкой. Подсознание иногда подкидывало ему ребусы, но настолько неоднозначные — впервые. С завтраком Арсений не обманул, сделав им двоим омлет, полную тарелку бутербродов и кофе, без которого, судя по всему, не мог спокойно начать день. Когда они молча проглотили первую треть еды, он осторожно поинтересовался: — Придешь ко мне на премьеру в театр? Антон даже прекратил жевать бутерброд. Он хотел видеть его у себя на спектакле? Ого. Возможно, конечно, он бы и сам пошел, без всяких приглашений. Поход в театр уже перестал казаться чем-то странным. Тем более, там можно было безнаказанно пялиться на Арсения. Раз уж он признал свой интерес, то почему нет и где, если не там? — А парней ты позвал? Арс сделал очередной глоток кофе: — Я уже кинул им смс-ку. Ну, так что? Ты не против? — Конечно нет. Я, правда, проспойлерил себе концовку, но обещаю никому не рассказывать. Они синхронно засмеялись и продолжили прием пищи. Наблюдая краем глаза за Арсом и тем, как он элегантно держал в руке вилку, Антон поймал себя на странной мысли и решил озвучить ее вслух: — Арс, а у тебя, вообще, много друзей в Питере? Ты же местный вроде? — Не совсем. Я в Омске родился, но мы очень рано перебрались с семьей в Питер. А из друзей… Есть ребята из с универа, куча знакомых с театра. Но больше всех общаюсь с Серёжей — особенно этот год. Хреновый из меня друг в последнее время. А так я тяжело к себе кого-то подпускаю: мне нужно на это время. Его ответ, мягко скажем, удивил. Со стороны почему-то казалось, что у Арсения, с его бьющей через край энергией, большой круг общения. Он со всеми был приветлив — здоровался, шутил, и люди его явно любили. Хотя он упомянул именно последний год. Возможно, и здесь таилась какая-то связь с разводом? Но…. Стоп. — А я тогда что здесь делаю? — умозаключение Антона ввело его в ступор. — Ты меня знаешь всего несколько недель. — Ты — это другое. Кусок колбасы встал у Антона комом в горле и заставил закашляться. «Ты — это другое». Внутренний голос с каждым днем все чаще подкидывал мысль о том, что Арсений смотрел на него как-то… иначе. Не так как на Серёгу, к примеру. Хотя как раз того он любил и считал близким другом. Так, вообще, смотрели друзья? Говорили подобные вещи? Хотя вот они даже до стадии друзей-то еще не дошли. Так, хорошие знакомые. Но мысли подобного рода Антон в очередной раз побыстрее отмёл в сторону: его бисексуальной натуре наверняка просто надоело сидеть в заточении. — Пожалуй, мне пора ехать, а то на метро пока доберусь, — Антон привстал со стула с опустевшей в руках тарелкой, чтобы помыть ее, но Арс жестом показал сесть обратно: — Не парься, я тебя отвезу. На машине быстро домчим. — Тебе куда-то надо с утра? — Нет, — Арсений полез в холодильник, возле которого сидел, и достал с боковой полки плитку шоколада: — Подброшу тебя и вернусь. — Хорошо, но тарелку я все-таки помою. Антон с детства учили быть культурным гостем - оставлять за собой грязную посуду казалось ему дурным тоном. Однако в этот раз возражения хозяина квартиры будто предрекли судьбу: тарелка из его рук выскользнула за шаг до раковины и разлетелась на огромное количество мелких кусочков. Арсений подскочил на ноги: — Так, стоп, без паники. Я сейчас всё уберу. Он наклонился к полу, решив начать с крупных осколков, но Антон перехватил его за кисть: — Нет, я сам. У тебя спектакль на носу, не хватало, чтобы ты еще порезался из-за меня. Несколько острых частей он аккуратно убрал в сторону, сложив друг на друга, но одну поменьше не заметил: та подло впилась ему в ладонь, из которой тут же хлынули капли густой крови. Сегодня его неуклюжесть и способность собирать все возможные неприятности отрабатывала на сто баллов из десяти. — Черт, — он шикнул от боли и громко выругался, поймав после на себе укоризненный взгляд Арсения. Тот покачал головой и указал на стул: — Какой ты упрямый. Садись, я обработаю рану. Ладно. Сам он этого сделать себе все равно не мог, да и получится явно коряво. Антон с детства был ребенком-катастрофой: то одно на себя уронит, то другое. Несколько раз в детстве он получал качелями по голове, но поднимаясь с земли и отряхиваясь, все равно продолжал играть с детьми дальше. Ножи, иголки и прочие колюще режущие инструменты были для него самым что ни на есть холодным оружием. Поэтому сейчас, уменьшив количество посуды в квартире на один прибор, он ничуть этому не удивился. Хотя стыдно стало. Арсений достал из шкафа большую аптечку и вытащил оттуда ватные диски, бинт и перекись водорода. Как только первая капля средства коснулась кожи у пореза, Антон зашипел от боли: — Ш-ш-ш, чёрт. Какая же я катастрофа. За мной вечно нужен глаз да глаз. Хозяин квартиры никак его слова не прокомментировал. Лишь обработав с ледяным спокойствием его порез — к счастью, тот оказался не особо глубоким, он убрал бутылёк в сторону и произнес: — Значит будет за тобой глаз да глаз. Завязав бинт настолько туго, чтобы тот держался, но ладонью можно было спокойно двигать, он присел на корточки перед Антоном и вдруг повернул его за подбородок к себе: — Не делай так больше, ладно? Ты меня напугал. А потом сделал то, что Антона, и так успевшего растеряться, окончательно ввело в ступор: провел тыльной стороной ладони по его щеке. Одно движение, показавшееся вечностью. Антон буквально увидел в его глазах щёлкнувший выключатель — кажется, он сам не ожидал от себя такого. Но напугался ли? Вряд ли. Выпрямившись, Арсений отвернулся и прокашлялся: — Ладно, я потом уберу. Надо правда ехать. Кухню он, сразу после этой фразы, покинул, оставив Антона сидеть на табуретке с перебинтованной рукой и мыслью о том, что его подсознание в этот раз, может быть, подсказывало далеко не херню.