Любовь на кончиках пальцев

— Шастун, ау. Вы вообще с нами? Сидевший за столом преподавательницы Антон виновато встряхнул головой: — Извините, Елена Алексеевна. Забыл в какую папку материал скинул. Секунду. Лихорадочно забарабанив пальцами по клавиатуре, он попытался вспомнить, о чем вообще шла речь в докладе. К нему он готовился тщательно: от выступления зависела возможность получить на будущих экзаменах автомат, а так как сессия была последней, запариваться над ней желания особо не было. Вот только собраться с мыслями оказалось сложнее, чем он себе представлял: из головы упорно не шла развернувшаяся между ними с Арсением утром сцена. Как же невовремя, блин. Когда нужный файл оказался найден, он перевел дух и вывел презентацию на экран. Речь вспомнилась сразу, и Елена Алексеевна, всегда хорошо относившаяся к нему во время учебных семестров, довольно закивала. Задавать уточняющие вопросы в конце доклада она не стала, а из группы руку поднял лишь один Дима. Антон развернуто ответил ему на вопрос, который, к слову, сам заранее и придумал, и, получив заслуженную пятерку, с облегчением вернулся на место. Оставшееся до перерыва время можно было бездельничать под монотонные речи оставшихся выступать одногруппников. Как только прозвенел звонок, он похлопал Позова по плечу и встал: — Пойдешь курить? — Погнали. Накинув куртки, они вышли во внутренний двор университета, на территории которого обычно тусовались любители подымить. Сейчас там было пусто, но скоро обязательно набегут курильщики и будут вплоть до звонка топтаться на месте. Пока же позволяла возможно побыть откровенным с лучшим другом, Антона распирало от желания поговорить. Но с чего начать? Как о таком вообще говорят? Достав из пачки сигарету, он затянулся и выпустил над головой серое облачко дыма. Это уже привычное действие произвело на него медитативный эффект. Дима, явно его не оценив, скрестил на груди руки: — Ты про Арса хотел поговорить? — С чего ты взял? — Ну, ты всегда зовешь Серёгу, а тут не стал. Давай, выкладывай. Антон сделал еще одну затяжку и быстро затараторил: — Блять, да короче, я чего-то не допираю. Особенно в последние дни. Я тебе сейчас расскажу все, а ты мне ответь, даун я или нет. И он выложил всё: фразы, жесты, переписки, и то, что сам на Арсения, как успел осознать, запал. История о сегодняшнем инциденте Диму добила: он без стеснения захохотал в голос. — Чего ты ржешь, Поз? — Антон непонимающе насупился. — По-моему, тут все очевидно, — лучший друг выждал многозначительную паузу. — У Арса от Серёжи есть маленький секретик. — Ты думаешь, он… — Шаст, блин, я не думаю, я вижу. Вижу, как вы сидите пьяные в баре и пялитесь друг на друга как коты на сметану. Как переживаете один о другом. Ты вот в театр зачем попёрся к нему на репетицию? Только не говори, что по искусству соскучился: тебя туда даже под страхом пытки раньше нельзя было затащить. Я не зря давно говорил о том, что тебе нужно разобраться с этой своей стороной жизни. По-моему, прекрасный шанс. Тем более, у Арса явно есть опыт. Антон задумчиво нахмурился: — Но Ира... Дима тут же изменился в лице: — Я не хотел рассказывать, но тут такое дело… Короче, мы вчера с Катей в кино ходили. И встретили там её. Не одну. И, думаю, она тебе еще об этом напишет, потому что мы с ней пересеклись перед залом, и ей походу стало дико неловко. Антону каждый новый день готовил сюрпризы, удивляться которым он уже перестал. Его скоро так и официально бросят, а он узнает об этом лишь от друзей. Это казалось вопросом времени. — Всё с тем же типом? — Да, но это вообще сейчас не важно, Шаст, — Дима защелкал пальцами перед его лицом, привлекая внимание. — Ты мне на один вопрос ответь: Арс тебе прямо ну нравится? Не так, чтоб ты просто отметил, что он красавчик и всё? — Наверное. Да. Если бы я мог заглядывать в будущее, Поз, сказал бы наверняка. Над ответом он почти не задумался, хотя и озвучил тот вслух впервые. Теперь уже глупо отрицать — Арсений как мужчина его привлекал. Вчера в клубе он пристально наблюдал за ним и даже в какой-то момент наивно понадеялся, что и Арсений танцевал специально для него. Они ведь и забыли о причине, по которой изначально пришли туда — помочь Антону расслабиться. Или что там было озвучено? Он хотел намекнуть об этом Арсу утром, но тот сначала разбудил его в полуобнаженном виде, а затем случилась та чёртова разбитая тарелка. Словно в напоминание Антон несколько раз сжал в кулак и разжал перебинтованную ладонь, и только после снова посмотрел на лучшего друга. — Тогда без вариантов — спроси его напрямую. Зуб даю, что он по мальчикам. В данном случае по одному конкретному. — Поооз, — Антон закатил глаза, но всё-таки улыбнулся. — А если я выставлю себя полным придурком? — Я бы за такой вопрос дал в морду, но тебе, даже если мы ошибаемся, это не светит. Твоё милое личико ему уж точно дорого. ***** Арсений нервно расхаживал из стороны в сторону по гримерке, сцепив руки в замок за спиной. До начала выступления оставалось ещё минут тридцать, но всё тело уже потряхивало. Если его и настигал нервоз, то обычно это случалось гораздо позже, прямо перед выходом на сцену. Сейчас же сердце предательски отстукивало ритм в два раза быстрее положенного. Для него эта постановка была особенной — и по сюжетному смыслу, и по значимости в театре. Но особенно по другой причине. В зале должен был сидеть Антон. По крайней мере, он обещал прийти. Арсений уже знал, что одну из сцен будет играть специально для него — не важно, сколько людей соберётся в зале. Он, вообще, монолог из неё готов был зачитать отдельно — что, кстати, если возникнет случай, можно воплотить в реальность. Шастун ворвался в его жизнь наподобие вспышки яркого солнца после череды хмурых дней — пришёл, раскрасил, ослепил, заставив в первые секунды жмуриться с непривычки. А за последние несколько дней семимильными шагами добрался до тех частей его души, о которых он успел позабыть. Когда тот, сама неловкость, сидел посреди кухни, смиренно наблюдая за стекавшей с ладони кровью, Арсений еле сдержал себя в руках. Головой он понимал, что ничего смертельного не произошло, но испугался так сильно, что сердце чуть добровольно не выпрыгнуло из грудной клетки. Сначала ему захотелось отчитать Антона. Сказать о том, что впредь следует быть более внимательным. А затем поцеловать. Ему впервые пришло это в голову еще в клубе, когда он увидел прилипшую к Антону со спины незнакомку. Хотя он для этого его туда и привел — затащил в центр танцпола дабы тот почувствовал чужое внимание. Понял, что не стоит зацикливаться на плохом. Но только в моменте осознал, что ему самому это не нравится. Вот так неожиданно. Наверное, утром на кухне он Антона напугал: сам ведь от себя не ожидал такого. Вернее, это было последним, что он ожидал от себя. Но что-то в нём оказалось сильнее засевших в голове страхов. Всю дорогу до универа они молчали, а в салоне между ними повисло неловкое напряжение. Удивительно, но каждая встреча с Антоном такие ситуации и ощущения только множила. Казалось бы, они знакомы совсем ничего. И жизнь, увы, преподнесла ему горький урок доверия к мужчинам. Но с Антоном всё было не так. Иначе. Он не был похож на тех, кого ему стоило бояться. Каждая их новая встреча словно несла его на огромной скорости без тормозов к краю — и либо за ним была пропасть, либо новая безопасная равнина. Опустившись на стул, он уставился в зеркало в свое отражение: — Давно ты никого так к себе в голову не запускал. И думал, что не запустишь больше. Надо с этим что-то делать. Что именно делать он придумает потом, а пока нужно сосредоточиться на постановке. Не хватало еще подвести коллег по цеху своей рассеянностью. Да и профессионал он или нет? Минут через десять, когда в гримерку забежал коллега, а коридор уже наполнился характерным для подготовки к выходу шумом, на экране его телефона высветилось сообщение. Антон Шастун 18:35 «Мы уже здесь. Народу много, у вас явно аншлаг. Не волнуйся — ты лучший)». Арсению давно стукнуло двадцать шесть, он был ведущим актером театра, пережил развод и зависимые отношения, но все, чего он хотел сейчас — заставить улыбнуться одного единственного человека. ***** В театр Антон пришел в не совсем привычной компании: Димой, Катей, Серёжей, и Топольней. Серёжа с Юлей тесно дружили — ссорились, мирились, подкалывали по любому поводу. Но именно что дружили, пусть иногда и казалось, что терпеть друг друга не могли. Она обладала боевым характером и благодаря ему, наверное, была единственной девушкой, умевшей отвечать на Серёжины пошлые шутки и подъебы. За что он её ценил. В этот раз спектакль шёл аж три часа с одним антрактом. Когда артисты вышли на поклон по его окончанию, девочки расплакались. Если Юля ещё более-менее держала себя в руках, то Катя даже уткнулась Диме в плечо, тихонько всхлипывая «Двое на качелях» была постановкой с историей о любви. Двух людей, разных, и встретивших друг друга не в самый благоприятный период своей жизни, но ищущих светлое в будущем. О людях, готовых пройти этот тернистый путь шаг за шагом, метр за метром, главное — рука об руку. Та часть репетиции, которую застал Антон, не раскрыла ему и половины сюжетной линии, поэтому весь спектакль он не отрывал от происходящего глаз. Не хотелось ни спать, ни залезть по привычке в телефон — настолько заинтересовало творившееся на сцене. Он ведь всегда хотел подобных отношений — искренних, чувственных, плечом к плечу. Точно не так как сложилось у родителей. Отец ушёл из дома, когда ему было пять. Еще пару лет присылал открытки ко дню рождения, а потом и вовсе пропал. Наверняка обзавёлся другой семьёй, новым ребёнком, вычеркнув их из своей жизни как что-то ненужное. Антон же хотел другого — двигаться с любимым человеком в одном направлении. Помогать, любить, оставаться рядом в счастливые и наоборот сложные минуты. Он считал, что у них с Ирой все было именно так. Наивный. Как оказалось, конечные координаты они задали себе разные. Примерно в середине спектакля у Арсения был огромный монолог. На минуту, две, или даже пять. Антон не понял, потому что в какой-то момент почувствовал себя от него вывернутым наизнанку. То ли дело было в органичности происходившего на сцене, то ли в словах, звучавших из уст, но абсолютно каждая строчка задела в нём нужные струны. До затаённого дыхания и покалывания кончиков пальцев. Впечатлился даже Матвиенко, принявшийся в конце громко аплодировать. Зал еще долго стоял в овациях и нёс артистам на поклон цветы. Дождаться Арсения они заранее договорились у заднего выхода из театра. Стоять, к слову, им долго не пришлось — вышел он к ним через пятнадцать минут. — Ура, вы тут. Думал, не доберусь до двери, — он с нервной улыбкой взъерошил волосы на голове. — Арс, ты — лучший, — Серёжа на мгновение крепко сжал его в объятиях. — Я прямо пиздец как тобой горжусь. — Поддерживаю. Это было что-то очень крутое, — Дима солидарно закивал головой. — Меня Юля зовут, — Топольня протянула руку растерянному от потока комментариев Арсению. — Я так рада, что мне удалось сегодня сюда попасть. Спасибо Серёже, которому ответы на тест оказались дороже, чем желание впечатлить новую девку. Матвиенко демонстративно цокнул, толкнув её локтем в бок, и Арс рассмеялся: — Она мне уже нравится. — Арсений, — с другой стороны за рукав его потянула Катя. — Мы хотели посидеть сейчас где-нибудь. Пойдёшь с нами? Мы тебя подождём. У меня столько вопросов, на самом деле, интересно твоё мнение как актёра. Да и Антон один заскучал тут с нами, мне кажется. Антон смущенно покраснел — почему такой акцент именно на нём? Они же пришли компанией гулять, а не парочками. С чего вдруг ему должно быть скучно одному? Арсений же впервые за эти пару минут осознанно посмотрел именно на него и растянул губы в улыбке: — А тебе как спектакль, кстати? — Потрясно. Я бы даже сказал — жизнеутверждающе. Арсений, кажется, хотел что-то добавить, но Серёжа как ни в чем не бывало прервал его: — Так, что, Арс, тебя ждать? — Да, пару минут. Переоденусь только. Он активно закивал другу и скрылся обратно за дверью, не успев закончить мысль. Антон незаметно от остальных даже выдохнул: этим вечером он настроился поговорить, и уже чувствовал, как у него трясутся коленки. ***** Ближайшая кофейня обнаружилась в десяти минутах от театра. Они заняли как раз последний свободный столик и завели дискуссию по поводу заказа. Антону ни пить, ни есть не хотелось. Закинутая в голову Димой мысль об откровенном разговоре все эти дни не давала покоя, и закрутилась настолько, что он решил — пора. Пора спросить и снять все вопросы. К тому же, Арсений вроде был в настроении, и даже если разозлится, то не очень сильно. Хотелось в это верить. Встретившись взглядом с Арсом в потоке общей беседы, он подумал, что лучшего момента для разговора не найти. Пока остальные были увлечены выбором салатов, он кивнул ему головой в сторону улицы. Арсений тут же поднялся из-за стола и, извинившись, вышел вслед за ним. На улице они завернули за угол, где проход от здания заканчивался глухим тупиком. Зачем-то достав из кармана зажигалку, хотя курить не собирался, Антон закрутил ею между пальцев: — А что там было про тактильность у тебя в монологе? Я не совсем понял. — Ты для этого меня вытащил на улицу? Дай сюда руку. Улыбаясь так спокойно, будто это был его среднестатистический разговор, Арсений протянул ему свою ладонь. Антон же вложил в его свою. Арс сначала взглянул на то место, где ещё вчера красовался бинт, и облегчённо выдохнув, стал медленно водить указательным пальцем по всей поверхности ладони, вырисовывая на ней одному ему понятные символы. — Основная роль в осязании у человека принадлежит тактильным ощущениям — банальным прикосновениям или давлению. Самая высокая чувствительность у нас — на кончике языка и пальцах руки, — он поднял взгляд на Шастуна, перейдя на подушечки пальцев. — Здесь есть рецепторы, которые передают нашему мозгу нужные сигналы и тут же отключаются. Поэтому говорят, что ощущения на кончиках пальцев самые верные. Вот ты сейчас что чувствуешь? Антона накрыло целым спектром чувств, какой уж там выделить что-то одно. Начиная от возбуждения и заканчивая… — Волнение, — выдал он, и сделав глоток воздуха, добавил: — Арс, ты гей? Он на автомате зажмурился, ожидая то ли пощёчины, то ли удара, то ли просто полный разочарования и полного обиды взгляда. Но Арсений лишь звучно рассмеялся: — Нет, Антон, я не гей. — Блин, Арс, прости, я… — Я бисексуал. Так что не извиняйся. И когда именно я спалился?