Любовь на кончиках пальцев

— Ну, и? Уже сосались? — Матвиенко разговаривал чуть заинтересованнее и громче обычного, пытаясь перекричать музыку вокруг. Этим вечером они по старой доброй традиции зависали вместе в баре. Арсений здесь был впервые. В одноэтажном просторном помещении с не совсем классической стилистикой Дикого Запада. Ковбойские шляпы, муляжные пистолеты на стенах, пиво рекой. И со стандартной линейкой барной карты в меню. С недавних пор он взял привычку не ходить по местам, в которых никогда раньше не был. Но, во-первых, он здесь не один, а во-вторых, Серёжа убедительно заверил его в том, что тут всё прилично. Хотя как танцующие на баре девушки в клетчатых мини-юбках относились к категории «прилично» еще стоило порассуждать. В этом заведении это было правилом, а не исключением — пой, пей, танцуй и целуйся. Следовать данной инструкции можно было в любом порядке, поэтому Серёжа и приволок его сюда на дружеский разговор, явно планируя параллельно кого-нибудь подцепить. Потянув из трубочки свой слабоалкогольный коктейль, Арсений скривился от формулировки вопроса: — С каких пор тебя интересуют такие подробности моей личной жизни? — Арс, я въебал целый её отрезок, и больше такого допускать не намерен. Так что просто выкладывай как есть. Не переживай — не блевану. — Меньшее, о чем я собирался думать, так это о твоих тесных отношениях с унитазом, — Серёжа показал выставленный вперёд средний палец. — Ладно. Да, целовались. — И как Шастунишка? — Он потрясающий. Улыбка против воли тронула его губы. Невероятно сложно было держать лицо, когда речь шла об Антоне. Всё его существо тянулось к нему навстречу. Будь он рядом или как сейчас звучало всего лишь его имя. Обратив на это внимание, лучший друг картинно закатил глаза: — Блять, Арс, ты что уже так сильно втрескался? Арсений пожал плечами: — Возможно. Девушка на барной стойке в ярко-желтой клетчатой юбке и майке на бретельках сделала несколько шагов влево и оказалось почти ровно над ними, но Матвиенко даже не дрогнул. Задумчиво застучав пальцами по своему бокалу со спиртным, он протянул: — Рассказывай только мне обо всём, окей? Чтобы, если что, ну, я мог тоже с Антоном перетереть. — «Если что» это что? — Не тупи, блин. Поссоритесь вдруг, или сюрприз ему захочешь сделать — звони, пиши. Я хоть и не Диман, но Шаста за четыре года изучил. Подскажу, если понадобится. — Серёжа, это мило. Лучший друг только махнул рукой и на этот раз всё же обратил внимание на девушку. Подняв голову, он заинтересованно ей подмигнул и почти сразу получил в ответ ухмылку. Кажется, с планами на этот вечер ему можно было больше не заморачиваться. Обернувшись, чтобы уже окончательно закрыть этот разговор, Серёжа задумчиво нахмурился: — Я просто переживаю за тебя, дурак. Ты не заслужил повторения истории. Если бы он только знал, как самому Арсению этого не хотелось. Повторения ни одной из последних историй. ***** Антон впервые переступил порог квартиры Арсения без него. Они договорились, что встретятся на улице. Однако того в последний момент задержали в театре на неопределенное время, и он только и успел, что сбросить смс-ку с описанием места, где хранил запасные ключи. Покопавшись в цветочном горшке между третьим и четвертым этажом, Антон даже повеселел — ему вся эта сцена напоминала отрывок из детективной драмы. Зайдя в квартиру, первым делом он разделся и направился на кухню кипятить чайник. После ветреной ноябрьской погоды хотелось согреться — прогреть изнутри замершие косточки и ладони, успевшие превратиться в ледышки. Наверное, стоило найти дома перчатки. А пока можно было одному побродить по чужой квартире. Несмотря на то, что минимализм в помещении преобладал, здесь было достаточно вещей, на которые он во время своих предыдущих визитов внимание не обратил. Особенно заинтересовали книжные полки, на одной из которых нашёлся сборник стихотворений Астаховой — именно её ему цитировала мама. Взяв тот в руки, он с любопытством открыл его и прочитал первые же попавшиеся строчки: «Когда ты придешь, конечно, я буду ждать. откроется сердце, и примет тебя любого. я все беспокоюсь: что мне тебе сказать? какое из тысячи слов мне придумать слово?». Антон хмыкнул: то ли она своими стихами точно попадала в его состояние, то ли его настроение было соответствующим её лиричному творчеству. Подобного он давно за собой в обычной жизни не замечал, поэтому склонился ко второму варианту. Поставив книжку на место, он пробежался пальцем по корешкам остальных и достал издание Булгакова в плотном переплете. У него была одна любимая сцена в «Беге», и сейчас почему-то захотелось найти ее и перечитать, пока на кухне еще вовсю шумел чайник. Из книги на пол вдруг вывалилась полароидная фотокарточка, похоже, хранившаяся между страниц. Антон нагнулся, чтобы поднять ее с пола и с удивлением обнаружил на ней маленького ребенка. Девочке в коляске был от силы годик, может, чуть больше. На ней был ободок с большим розовым бантом, а сама она довольно серьезно смотрела в камеру. Антон принялся вспоминать рассказы Арса о семье, и понял, что почти ничего о них не знал. Да, слышал истории о детстве самого Арсения, забавные случаи, но о родных — слишком мало и никакой конкретики. Еще раз вглядевшись в личико ребенка, он улыбнулся, аккуратно убрал фотографию в книгу, и поставил обратно на полку. Хм, может, племянница? У него же была сестра. Да. Точно да. От кружки горячего чая на кухне и найденного в вазочке печенья с шоколадной крошкой его разморило сильнее, чем планировалось. Веки будто налились свинцом, и захотелось поскорее принять горизонтальное положение. А еще лучше под теплым одеялом. От Арсения всё еще не было ничего слышно, и он решил занять его кровать. Полежать, поскроллить ленту в социальных сетях, пока позволяло время. В какой-то момент этого бездумного занятия его глаза всё же закрылись, и он засопел, пока над ухом не раздался знакомый шёпот: — Ты такой милый, когда спишь. С трудом сдержав улыбку, он открыл глаза и с зевком потянулся: — Только когда сплю? Я думал почаще. — Дурачина. Не только, конечно, — опустившись на край кровати, Арс навис над ним и коротко поцеловал в губы. — Извини, что задержался. У нас небольшой разрыв произошел в репетициях. Чем занимался, пока меня не было? — Изучал твою квартиру. Хотел книжку найти почитать за чаем, в итоге меня и так сморило. — И как тебе моя библиотека? Антон подавил очередной зевок: — Занятно. Кстати, листал Булгакова, и случайно наткнулся на детскую фотку. Это твоя племянница? Ты просто не вдавался в подробности о своей семье. Арсений, к его удивлению, резко помрачнел. От улыбки не осталось и следа, а на лбу залегли глубокие морщины. Перемена в эмоциях оказалась настолько разительной, что он пожалел, что вообще этот вопрос задал. Он явно затронул какую-то триггерную тему. Но что было не так? С историей фотографии. Или же… С той, кто был на ней изображен? Приподнявшись на кровати, он озабоченно коснулся его плеча: — Эй, ты чего? Прости, если я залез в какую-то запретную тему. Не стоило шариться у тебя дома без твоего ведома. — Всё нормально. Ты можешь делать здесь всё, что захочешь. Просто… Не знаю, как сказать. — Как есть, так и говори. Ты можешь быть со мной откровенным, Арс. С каждой новой секундой молчания обстановка ощущалась все более тяжелой. Как с грозовыми тучами перед скорым ливнем. Антона справедливо мучал вопрос — что именно произошло и что за девочка была на фотографии? Неужели… Что-то случилось? Но больше терзало состояние Арсения. Таким подавленным он его еще не видел. — Эта фотография касается моей семьи и моего прошлого. А я пока не готов вас смешивать. — Арс тут же поспешил исправиться и накрыл его руку своей: — Нет, не в том смысле, о котором ты мог подумать. — Я ни о чём и не подумал. — Хорошо. Просто в моей жизни до тебя было кучу всего. И отвратительно плохого тоже. Особенно в последние годы. Я не хочу тебя с этим всем делить, а именно так и получится, если ты вникнешь в подробности. Не сейчас точно. Там ничего криминального, правда. Серёга никого не помогал мне закапывать в лесополосе. Закончив выпаленную на одном дыхании тираду, Арсений посмотрел на него полным мольбы взглядом. Что бы там ни было, но для него это было крайне важно. И Антон, помедлив, понял, что верит. Он уважал чужую жизнь и личные границы. Если Арс обещал рассказать позже, значит так и будет. Наверняка это просто длинная семейная история, а они оба еще не созрели для разговоров такого уровня. Поэтому он с улыбкой потянулся поцеловать его в кончик носа: — Конечно. Ты можешь мне не рассказывать вообще или рассказать, когда будешь готов. Я тебе верю. Давай лучше попьём чай — тебе наверняка надо согреться после улицы. Арсений смешно сморщил нос: — Я не против. Оставив его в комнате переодеваться, Антон ушел на кухню повторно ставить чайник. Из-за шума льющейся из крана воды, под которой он мыл для них кружки, появление хозяина квартиры осталось незамеченным. Он подкрался к нему из-за спины и крепко обнял за талию. — Ой-й. Ты меня напугал. Я вообще-то тот еще трус. — Прости, — Арсений легонько чмокнул его в шею — Я не сильно тебя замучил в день приезда? — Ты про то, что было в машине? — Да. Антон наконец-то выключил воду и развернулся к нему лицом, поставив его руки по обе стороны от себя. От воспоминаний произошедшего в машине у него на щеках до сих пор периодически вспыхивал румянец. Да чего уж румянец — он даже подрочил тогда ночью в душе, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Не то чтобы он делал на парней это впервые в жизни, но на своего парня — да. И тело, которое еще не имело практического опыта в этой сфере, реагировало довольно однозначно. Поэтому, вспомнив еще и это и снова покраснев, он сказал то, что честно крутилось на языке: — Такого у меня еще не было. — Значит будем исправлять.