Любовь на кончиках пальцев

Первый день в родном городе Антон провёл словно в тумане: из наиболее запомнившегося осталась лишь знакомая железнодорожная станция, такси до больницы да приемный покой, в котором он и нашел маму. Та сидела в коридоре, прислонившись от усталости к больничной стене. Но стоило ей их заметить, как она тут же подскочила на ноги, бросившись обнимать его со всей присущей ей материнской любовью. Потом переключилась и на Диму: за эти годы он для их семьи тоже стал родным. На третий день их пребывания в городе, после наконец-то успешной попытки забрать маму домой, врачи сообщили, что кризис у бабушки миновал, и уже завтра можно её навестить. Антон облегченно выдохнул: к другому развитию событий он пока не был готов. Первым, с кем захотелось поделиться новостью, стал Арс. Антон Шастун 16:30 «Врач сказал, что все в порядке. Думаю, завтра сможем ее навестить. Я так рад…)» Арсений Попов 16:43 «Я же говорил, что все будет хорошо) Как твоя мама?» Антон Шастун 16:45 «Дима рассказывает ей о вреде лекарственных трав. Кажется, она тоже успокоилась. Побуду с ней еще несколько дней и вернусь». Арсений Попов 16:46 «Я буду тебя ждать». ***** Дима вернулся в Питер на следующий день, пообещав отмазать его на парах до выходных. Майя Олеговна этот вариант встретила с восторгом — пока бабушка лежала в больнице, всю свою заботу и любовь она сконцентрировала на нём, взяв, судя по всему, за миссию откормить его за оставшиеся несколько дней. Антон поначалу обрадовался — не было ничего вкуснее домашних маминых супов с котлетами. Но вскоре оценил масштаб ситуации и весь энтузиазм растерял. — Мама, нет, я больше не могу, — он отодвинул от себя очередную тарелку. — Еще чуть-чуть, и тебе придется отправлять меня в Питер в грузовом вагоне. На демонстративное поглаживание живота Майя, хлопотавшая в этот момент у плиты, рассмеялась: — Если надо будет, то купим место и там. Ну, что я могу поделать, если Ира тебя вообще не кормит. Почему ты вот у меня такой худой? При упоминании бывшей девушки Антон нервно заерзал на стуле. Сейчас был не лучший момент для того, чтобы рассказывать об их расставании. Даже несмотря на то, что мама, скорее всего, будет этой новости рада. Деликатно прикусив язык, он сделал вид, будто ничего не произошло: — Учеба, мама. Мы не так часто видимся. Тем более, у меня работа. — Правильно, это для тебя сейчас важнее. А твой человек тебя всегда подождет. — Подождет… — он развернулся к ней полубоком. — Что ты имеешь ввиду? Майя отложила в сторону кухонные полотенца, которые собиралась закинуть в стирку, и посмотрела на него: — У одной нашей российской поэтессы есть замечательная строчка: «Если любят тебя — обязательно подождут». Именно твой человек, сынок, правильный, он тебя всегда поймет и поддержит, я так считаю. И это не нужно будет объяснять словами, потому что ты это и так почувствуешь. Я очень хочу, чтобы у тебя был именно такой человек. Конечно, тот, которого ты сам выберешь. Антон не был фанатом поэзии, но прямо сейчас задумался. Ведь звучало это правильно — ждать того, кого действительно любишь. Полноценно или в мелочах — словах, действиях. Неважно. Не вынуждать и не требовать, а дать времени всё решить. Не пасовать при первых трудностях, отказываясь от того, кого еще вчера называл любимым. Как случилось у них с Ирой. Любили ли они друг друга по такой логике или всё же эта была влюбленность? Ещё юношеская, яркая, но ни к чему не приведшая. Сама того не зная, мама дала ему важный совет и еще один аргумент в пользу происходящего в его жизни. — Мама, а… — он неловко почесал макушку. — Спасибо. — За что, сынок? Антон поднялся со стула и, подойдя к ней, крепко обнял: — За то, что отметаешь мои сомнения. ***** Посещение больницы на следующий день пошло на пользу всем: бабушка при виде любимого внука расцвела на глазах, и, кажется, будь у нее достаточно сил, поднялась бы, чтобы его обнять; мама же временно переключила свое внимание на нее, а Антон окончательно успокоился, убедившись, что две любимые женщины в его жизни сейчас вместе и с ними все в порядке. Оставив их вдвоем пошептаться, он вышел в коридор и достал из кармана телефон. В телеграмме внезапно накопилось около десятка диалогов, из которых несколько составили рабочий и учебные чаты. Решив, что они еще какое-то время подождут, он быстро накидал сообщения Диме и Серёже, а затем переключился на диалог с Арсением. Того не было в сети уже несколько часов: скорее всего был занят в театре или где-то еще. Разочарованно вздохнув, он оставил ему сообщение, надеясь на скорый ответ. Антон Шастун 10:47 «Увиделся с бабушкой. Врач говорит, что понаблюдают ее и отпустят домой. Так что вечером возьму билеты на конец недели». После больницы они с мамой зашли в кафе, в которое часто ходили в его детстве поесть мороженого. Интерьер за годы в помещении успел поменяться, а вот десерты оставались такими же вкусными в каждый приезд. Во время поедания второй подряд порции, телефон на столе неожиданно завибрировал. На секунду отключившись от происходящего, Антон разблокировал его, чтобы проверить имя адресата сообщения. Арсений Попов 12:25 «С ней с таким внуком все обязательно будет в порядке:) Буду ждать время и номер поезда». Антон Шастун 12:26 «Не надо, Арс. Все поезда ночные. Лучше встретимся, когда я освобожусь». Арсений Попов 12:26 «По-моему, кто-то забыл, что у него есть парень. Буду ждать тебя на вокзале)». — Ира? — мама, боровшаяся ложкой с подтаявшими шариками мороженого, оторвала его от телефона, и он виновато отложил тот в сторону. — Почему ты решила, что это она? — Ты просто такой счастливый стал, вот я и подумала. — Аа, — он задумчиво оглянулся в сторону прилавка — надо было срочно сменить тему разговора. — А фисташкового не хочешь? Очень вкусное кстати. Она понимающе улыбнулась — наверняка раскусила его уловку, но подыграла: — Хочу. Гулять так гулять. Весь груз возможного разговора тут же спал с его плеч — попозже, они попозже обязательно всё обсудят. ***** На перроне Московского вокзала в четвертом часу утра из встречающих было всего несколько человек. Они кутались в пальто и куртки, натягивали повыше тёплые шарфы и сонно зевали. Встречать кого-то в такое время — самое настоящее испытание. Среди них, выйдя из вагона и поёжившись от морозного воздуха, Антон с удивлением разобрал фигуру Арсения. Тот стоял в конце перрона — прятал руки в карманы, а голову втягивал в плечи. На нем не было ни шарфа, ни шапки, ни даже капюшона на голове. Хотя уже давно стоило — снег еще не успел лечь, но зима как будто бы решила вступить в свои права раньше календаря. Антон как самый большой в мире мерзляк недовольно зашагал к нему навстречу — он бы уже на его месте превратился в одну большую сосульку. А потом еще и слёг с какой-нибудь пневмонией. Арсений был взрослым самодостаточным человеком и в чём ходить по улице решал сам, но пожурить за легкий для ноября гардероб его для вида все-таки стоило. Не хотелось, чтобы он заболел. А еще он просил не вставать ради него ночью, но прямо сейчас такой жест внимания, стоило признать, ощущался приятно. Напустив на себя как можно больше недовольства, Антон подошел к нему, засунув руки в карманы: — Арс, холодно же. Ты простудишься. — Но ты же не будешь против меня полечить если что? Конечно же он не был против — заботиться о ком-то небезразличном. Однако доводить до кардинальных мер не хотелось. Сняв с плеча рюкзак, он расстегнул центральный замок и принялся копаться в содержимом большого отдела. Очень быстро оттуда он вытащил свою кепку, которую часто таскал на улице. Нацепив ее Арсению на голову, затем он натянул ему сверху капюшон, о существовании которого тот, кажется, позабыл. Отойдя на шаг назад, он оценивающе оглядел результат своих действий и удовлетворенно хмыкнул: — Нет, но теперь хотя бы буду меньше переживать. — Ты сама забота, — Арс счастливо поправил рукой возникший над его глазами козырек. — Пойдем? — Пошли. Пока они шагали до машины, то постоянно переглядывались друг с другом, пряча появляющуюся то и дело улыбку. Антон скучал. Вот так всё оказалось просто. Скучать по человеку, которого по факту знал пару месяцев, а по ощущениям огромную часть жизни. Он это понял особенно вот сейчас, когда увидел уже знакомую полуулыбку и поймал себя на мысли, что хочет её поцеловать. Сев в машину первым, он даже успел снять куртку, пока Арсений ходил вокруг машины и что-то проверял. Наверное, колёса. Когда же тот наконец-то сел в салон, он настойчиво потянулся к нему с однозначным намерением. Арс удивленно ойкнул, явно не ожидав такого поворота. Антон же зарылся пальцами в его волосы, чуть притянул на себя, и, коснувшись его губ своими, почувствовал ответное притяжение. Целовал он неспешно, будто знакомясь с ним заново. А оно практически так и было. Отстранившись через пару долгих мгновений, Арсений с восхищением заглянул ему в глаза: — В моей машине ты меня почему-то всегда опережаешь. Ну, привет. — Привет. — Давай уберемся сначала отсюда? Вокзал не самое безопасное место. Антон согласно замотал головой и откинулся обратно на сиденье: — Я только за. Кстати, кто выдал тебе на каком поезде я приезжаю? — Поз. Сказал, чтобы я доставил тебя домой в лучшем виде. Доставить обещаю, а вот за вид не ручаюсь. Он приоткрыл один глаз как раз в тот момент, когда Арс, повернув его кепку козырьком назад, тронулся с места и хитро подмигнул. Вел машину он аккуратно, даже несмотря на то, что улицы в такой час в Питере действительно пустовали. Последний их инцидент на дороге все еще видимо не шел у него из головы, но Антон не жаловался. Дольше дорога — больше времени вместе. Выспался он еще в вагоне, проспав почти все остановки до Питера, и сейчас просто наслаждался ощущением того, что несмотря на большую любовь к Воронежу и своей семье, именно здесь давно чувствовал себя дома. В этом городе, полном красивых мест и удивительных людей, на квартире, играя по вечерам в приставку с парнями и угорая над очередными университетскими историями. В этой машине — с человеком, который за такой короткий срок стал для него источником душевного равновесия. В какой-то момент Арсений положил свою ладонь поверх его между сиденьями, и Антон согласно сплел их пальцы вместе, продолжая сидеть и не открывать глаз. Но чувствуя, как на него пристально смотрят. — Ты очень устал? — Арс казался взволнованным озвученным вопросом. — Нет, я поспал в поезде, а что? — Думаю, могу ли я тебя отвлечь еще немного. Антон заинтересованно распахнул глаза и, вглядевшись в темноту за стеклом, понял, что они только что въехали к ним во двор. В одном из окон их квартиры еще горел свет, и пока он разглядывал его, пытаясь понять гостиная это или нет, Арсений припарковался на свободной площадке. Отстегнув ремень, он без промедления прильнул к нему, утягивая его в этот раз в уже более настойчивый и жадный поцелуй. Сейчас в нем не было той нежности и осторожности, что полчаса назад, но было что-то другое, что заставило Антона со стоном поддаться навстречу. Они оба соскучились. Он положил обе руки на чужую шею и громко задышал. Захотелось еще ближе, еще плотнее. Будто все копившееся между ними эти месяцы напряжение наконец-то вырвалось наружу. Арсений, запутавшись ладонями в его волосах, отстранился и забегал взглядом по салону. — Ты чего? — Антон сделал глубокий вдох, пытаясь в урванную паузу прийти в себя. На лице напротив мелькнула хитрая улыбка: — Никогда не задавался вопросом, насколько габариты моей машины позволяют одному человеку залезть на колени к другому. — Боже, Арс. А ты меня еще дурачиной называл. Иди сюда. Каким-то чудом у Арсения получилось переползти к нему, при этом ударившись затылком о крышу всего один раз. Грациозности и пластики у него все-таки было не занимать. Несмотря на то, что места для них двоих действительно не хватало, преградой это не стало. Скорее наоборот. Скользнув руками под капюшон толстовки Антона и дотронувшись до его горячей шеи своими холодными пальцами, Арсений прижался к его губам и на этот раз они застонали уже в унисон. От контраста ощущений. И окутавшего их в момент желания. Целовать Арса прямо сейчас казалось самой правильной вещью в жизни. Тот отвечал, позволяя его языку хозяйничать в своем рту. Затем перенимал инициативу, покусывая его раскрасневшиеся влажные губы. А затем снова уступал, будто в танце. Сводил с ума даже тут. — А у тебя окна специально затемнены, чтобы можно было спокойно целоваться? — это стало первым, что он выдал, когда они прислонились лбами друг к другу во время передышки. Арсений бросил взгляд на затонированное стекло машины и усмехнулся: — Я об этом раньше не думал — целовать было некого. Но, похоже, я что-то знал заранее. — Ты чего такой… активный в четыре утра? Арс настороженно откинул голову назад: — Что-то не так? — Нет, все так. Более чем. Просто любопытно. — Соскучился. Но ты меня тоже сегодня удивляешь. Антон поднял руку и осторожно провел пальцем по его скуле: — Я тоже. Было удивительно говорить о таких вещах вслух впервые. Но приятно. И ничуть не страшно — новый этап жизни, показавшийся поначалу страшным, прямо сейчас ощущался правильнее предыдущего. Может, это сравнение было не совсем корректным, но что-то такое он и в правду чувствовал. Арсений то ли с удивлением, то ли с чем-то еще, что Антон не смог разобрать из десятка промелькнувших на его лице эмоций, склонил голову вбок: — Ты замечательный, Антон. — А если я… — он осекся, пытаясь подобрать правильные слова. — Ну, что-то не так сделаю? — Для этого у тебя есть я, — Арс очень быстро приложил палец к его губам, прерывая вспыхнувшие в моменте сомнения. — И, вообще, у нас есть еще от силы минут десять, потому что Дима забьет тревогу, и тебе все равно надо выспаться перед парами. Так что предлагаю заткнуться и продолжить. — А ты сама деликатность. Но я не против. Антон действительно поднялся в квартиру через десять минут. Из гостиной раздавался звук работающего телевизора, и он прокрался туда на цыпочках, застав сидящими на диване в обнимку Диму с Катей. — О, Антон, с приездом, — подруга радостно замахала рукой, а Позов, хитро прищурился и взглянул на часы: — Судя по тому, что твой поезд прибыл почти час назад, ты отлично добрался. Антон, пока Катя отвлеклась, благодарно кивнул другу: — Да, отлично. Спасибо, Поз.