Любовь на кончиках пальцев

Истошный протяжный вопль разрезал ночную тишину гостиной. Чуть не навернувшись с дивана от испуга, Серёжа подорвался с места. Звук шёл из комнаты лучшего друга, поэтому, недолго думая, он схватил первое, что попалось под руку и рванул к нему. А распахнув настежь комнатную дверь, ошарашенно застыл на пороге: — Блять, Арс, ты в порядке? Арсений как ни в чем не бывало сидел на кровати и сонно потирал глаза. Подняв на него голову, он хрипло рассмеялся: — Серёга, ты где швабру достал? Тот, держа её в руках наподобие боевого копья, бросил на нее беглый взгляд: — Я не ебу — это ты у нас такой хозяйственный. Взял первое, что нащупал. Ты что орал-то дурниной? Кошмар приснился что ли? Арсений смущенно пожал плечами: — Типа того. Наверное, отвык спать один. — Дурак, — коротко констатировал Матвиенко, и отставив орудие в своих руках в сторону, прошел к кровати и устало опустился на ее край. С другом все было в порядке, а от появившихся спросонья в голове мыслей о том, что к ним в квартиру кто-то ворвался, вдруг стало смешно. — Прости, Серёга. Не хотел тебя напугать посреди ночи. Серёжа недовольно сощурился, но повернувшись к нему лицом и наткнувшись на виноватый взгляд, смягчился: — Да ладно, что уж. С тобой точно все нормально? Может сделать что? Чай там заварить. Арсений задумчиво почесал подбородок и улыбнулся: — Ну, если бы ты остался у меня в комнате… — Ой блять, нет. Залапаешь еще ночью, а мне живи с этим. На самом деле, он уже давно больше шутил, чем говорил всерьез. Его гомофобность, взращенная в семье с детства, со вскрывшейся тайной лучшего друга резко затрещала по швам. Еще со времен школы он не знал человека более удивительного, чем Арсений. Умного, весёлого, немного сумасшедшего, талантливого и упорного. То, как тот следовал своей мечте и обожал этот мир несмотря на все подкинутые судьбой события, вызывало восхищение. Сам бы он так никогда не смог. И похер, что все считали его суперобщительным активистом, готовым вписаться в любой движ. Таким сильным как Арс он не был даже и на сотую долю. — Ты не в моем вкусе, расслабься, — лучший друг закатил глаза и принялся расправлять скомкавшееся в ногах одеяло. — Ну, да, я же не высокая и худая шпала. — Нет, ты просто не Антон, — его видимо настолько удивили собственные слова, что, замерев на мгновение, он поднял голову вверх и тихо добавил: — Но ты тоже шикарен, Серёга. Правда. Поколебавшись еще с минуту, Матвиенко все-таки сдался, с нарочито громким вздохом взобрался на кровать и опустился на соседнюю подушку. Арс от него такого видимо не ожидал, потому что, сопроводив заинтересованным взглядом, с опаской лег обратно на подушку: — Мы так с тобой не ночевали с класса десятого. — Да? Бля, точно. Мы еще тогда, по-моему, у Лейкова на хате оставались. Нормальный был пацан. — Серёга, — голос Арсения прозвучал осторожно. — Не хотелось бы портить твое впечатление о человеке, но… — Только не говори, что вы с ним мутили. — Ну, не мутили. Так… Серёжа перевернулся на бок к нему лицом: кажется, пора было переставать удивляться новым подробностям их общего прошлого. Да и этого самого Лейкова он после окончания школы больше ни разу не видел. Парень вроде как уехал поступать в Москву — грезил столицей последние несколько лет перед выпуском. Арс же, словно прочувствовав доверительную атмосферу между ними, усмехнулся: — Раз уж у нас тут пошли откровения, рассказывай — как она? — Кто? — Серый, ну я не Антон и не Дима, я-то тебя давно раскусил: ты без конца пялишься в телефон в ожидании смс-ок. Серёжа задумчиво облизнул губы: упрекнуть друга в невнимательности было невозможно. Однако делиться подробностями он пока не хотел. Не из-за вредности, которую ему так часто приписывали — из-за нежелания сглазить то, что только начало складываться. Он начал верить в такие приметы, да, ха. Ему никогда не было просто строить отношения — над ними нужно было постоянно работать. Не то чтобы он ленился или не хотел — нет. Но однажды уже втрескался по уши так, что умудрился пропустить измену за собственной спиной. И теперь, закладывая по кирпичику фундамент для чего-то нового, все ещё до конца не осознавал, что оно реально. — Арс, я, — он замолчал, пытаясь подобрать правильные слова. — Просто скажу, что я баран. Вот. Может, я что-то уже успел проебать из-за этого, но надеюсь, что у меня есть шанс наверстать. Друг понимающе замотал головой: — У тебя все будет, Серёга. Ты это заслужил, не сомневайся. В свете луны его глаза на миг заблестели, и Серёжа даже успел посочувствовать Антону: у него ведь и правда не было никаких шансов не запасть. — Спасибо. А знаешь, чему рад я? — лучший друг вопросительно изогнул бровь, и он продолжил: — Что снова вижу у тебя эти глаза. Не только на сцене. Арсений задумчиво уставился в потолок: — Главное, чтобы это не закончилось также, как до этого. — Пфф. Это же Шастун — мы его тогда просто отпиздим, — полный готовности впрячься за друга в любой момент, он верил, что на этот раз крайних мер не понадобится. Им обоим было не по пятнадцать, и, хотя Антон в плане опыта и проигрывал, быстро добирал недостающее в эмоциональном плане. — Мы? — Поверь, Дима отхреначит его еще похлеще нас. Они оба рассмеялись, представив, как Позов изо всех сил пытается колотить по голове двухметрового Антона. — Ладно, развели тут с тобой телячью нежность, давай спать уже, — натянув одеяло так, чтобы в него можно было закутаться словно в кокон, Серёжа в последний момент развернулся к другу лицом, назидательно погрозив ему пальцем: — И никаких обнимашек. Арсений хитро улыбнулся и подвинулся к нему поближе: — Посмотрим, что ты скажешь об этом утром. ***** На добротных советских часах на стене стукнуло десять минут двенадцатого. До нового года было еще около часа, но в квартире Позовых уже царила такая атмосфера, будто до заветного боя курантов оставалось от силы минуты две. Все активничали, выполняя розданные хозяйкой дома указания — кто-то сервировал стол, кто-то приводил в порядок украшения на новогодней елке, съехавшие после нападения обезумевшего от восторга кота, а кто-то полез на балкон за выставленными туда заранее бутылками с шампанским. Потому что в холодильнике свободного для них места не оказалось. Воспользовавшись моментом всеобщей занятости, Дима незаметно улизнул на кухню. По крайней мере никаких замечаний ему вслед не раздалось. А ему сейчас катастрофически необходимо было побыть наедине с собой. Потому что в какой-то момент, споря с Антоном по поводу количества бокалов, заметил, что у него задрожали руки. Он не думал, что перед тем, как сделать предложение будет переживать вот так сильно — что же тогда его ждёт на самой свадьбе? Забудет в загсе, как правильно держать ручку? Или решит сбежать от испуга? А может на него просто производила сильное впечатление атмосфера сегодняшнего дня, ведь когда как не тридцать первого декабря прочувствовать всю силу семейных уз? Наблюдая за родителями, из года в год рассуждающими на тему того, что в следующий раз нужно готовить меньше салатов. Или за племянниками двоюродного дяди, которые каждые десять минут выбегали в гостиную к ёлке, надеясь найти под ней подарки раньше обычного. Даже за Шастуном, обвешанным с ног до головы мишурой и галопом носящимся по квартире за котом. Застав, кстати, друга за последним занятием, Дима с иронией для себя отметил, что они с Арсом действительно друг другу подходили — тот нет, да и скидывал раз в несколько дней какие-нибудь видео с домашними питомцами, восхищаясь попеременно сначала котами, а затем собаками. Распахнув дверцу забитого до отказа едой холодильника, он несколько мгновений простоял, разглядывая его содержимое и вдруг с удивлением обнаружил за кучей тазиков и банок небольшую бутылку коньяка. Ее, возможно, припрятал отец. Или же наоборот мама, надеясь понадежнее скрыть от глаз гостей раньше времени. В любом случае, сейчас она казалась как никогда к месту. Поглядев себе за спину и не застав за ней лишних глаз, Дима аккуратно достал ее и полез на поиски стакана — за стопками пришлось бы топать обратно в гостиную. Жидкость после первого глотка приятно обожгла горло, и он уже было потянулся за вторым, как на плечо сзади внезапно легла тяжелая рука: — Поз, а ты что тут втихаря алкашку херачишь? Лучший друг смотрел на него сверху вниз и тихонько посмеивался. Он устало потер затылок: — Я что-то ссу. Антон понимающе закивал и уже с более серьезным видом скрестил на груди руки: — А родители знают? — Ты что, нет, конечно. Они бы уже проболтались. Или бы так пялились, что Катя все бы сама поняла. Воспользовавшись секундной заминкой, он все-таки налил себе еще немного алкоголя в стакан. Все равно ведь скоро начнут провожать старый год, и никто не заметит. Но Шаст вдруг перехватил стакан у него из рук и осушив его сам одним глотком, после сморщился: — Не, Поз, так не пойдет — ты такими темпами налакаешься еще до двенадцати, и Кате придется рассказывать вашим детям, как ты делал ей предложение навеселе. От одной только фразы о детях у Димы на губах заиграла улыбка — он бы хотел как минимум двоих. Может, стереотипно, но, чтобы была дочь, которую можно будет баловать подарками, и сын, с которым они бы гоняли вместе в футбол. Он уже даже был к этому готов. — Всё будет гуд, братан. Вы лучшая пара, которую я знаю. А если вдруг что, то я всегда рядом и готов прикрыть, ладно? — Спасибо, Шаст. Если еще и на свадьбе будешь с такой же самоотдачей двигаться, станешь лучшим другом жениха в истории. — Другом жениха? — Антон широко распахнул глаза. — А ты думал я кому-то другому предложу? Ну, ты и тупичка, конечно. Над ролью друга жениха на свадьбе Дима даже не думал. Не было никакого другого столь равнозначного варианта в его жизни нежели Антон. Они прошли с ним путь от обсуждения машин на пульте управления в младших классах школы до покупки помолвочного кольца. И он бы хотел видеть его рядом и дальше и в другие важные моменты жизни. А такие еще точно будут. Много. Лучший друг так сильно впечатлился своей будущей ролью, что сжав его в объятиях чуть ли не до хруста позвонков, приподнял и закружил на месте: — Диман, я не подведу. Когда он наконец-то поставил его на место, Дима с довольным лицом поправил растрепавшиеся на голове волосы и прошептал: — Только держи себя в руках до двенадцати, а то твоя довольная рожа тоже, знаешь ли, вызывает кучу вопросов. — Ясен пень, — Антон подмигнул ему и попытался состроить максимально серьезную гримасу. Дима удрученно закачал головой и перед возвращением к гостям, сочувствующе похлопал его сзади по спине: — Хуевый из тебя актер, конечно. Надо попросить Арса тебя поднатаскать. ***** Для Антона речь президента за праздничным столом и ожидание боя курантов даже после двадцати лет ассоциировались с чем-то волнующим и волшебным — и пусть кто-то только попробует упрекнуть его в том, что он давно должен был вырасти из этих сказок. Он искренне верил в исполнение желаний, загаданных в двенадцать часов и в то, что после взрыва фейерверков за окном жизнь может измениться в лучшую сторону. Особенно верил сейчас, встречая новый год в кругу семьи и близких и зная, что где-то в тысяче километров есть еще один такой человек. Верил, наблюдая за тем, как его взволнованный друг под удивленные взгляды собравшихся вставал на одно колено, и как от счастья ревела Катя, его мама с бабушкой и все Позовы. О первоначальных причинах нахождения в одном месте такого количества людей все, кажется, позабыли — просто поздравляли друг друга по кругу, чокались бокалами и, обнимая невесту, просили показать кольцо. В какой-то момент Дима выдернул его за руку из этого круга и настойчиво потащил в сторону своей комнаты. — Поз, что такое? — Антон не успел оставить на столе бокал с шампанским и прямо с ним в руке и пошел следом. Молча до последнего как партизан, друг закрыл за ними в комнате дверь, полез в свой шкаф с одеждой и вдруг неожиданно вытащил оттуда объемный сверток в крафтовой бумаге. От увиденного он растерялся: — Блин, Поз, я подарок в Питере оставил, думал… — Да я тоже. Это тебе кое-кто попросил передать. Сразу после боя курантов. Так что вот, держи. Кто подразумевался под «кое-кто» можно было даже не гадать. Взяв свёрток в руки, Антон заинтригованно завертел его в руках: — И ты вез его из Питера в Воронеж? Дима по-доброму хихикнул: — Тебе ли не знать, каким настойчивым может быть Арсений. Ну, открывать будешь? А то мне самому любопытно, что я такое пер. Если там какие-нибудь секс-игрушки, то можешь не показывать. Антон оставил его комментарий без внимания и, отставив бокал на стол, сел на кровать и занялся распаковкой. Бумага, заклеенная на совесть со всех сторон, поддалась не сразу — он бы порвал ее, да не смог определить наощупь содержимое и предпочел не рисковать. Когда упаковка наконец-то оказалась одолена, и стало видно содержимое свертка, он ахнул. Стопка совершенно разных по объему, обложке и размерам скетчбуков, огромная металлическая коробка с набором карандашей для рисования — Антон на такие в магазине только заглядывался. А еще куча разных мелких штук, которые могли пригодиться в процессе рисования. Дима удивленно вытянулся в лице: — Эм-м. А ты ничего не хочешь мне рассказать? — Поз, — Антон щелкнул замком на коробке и поднял на друга виноватый взгляд: — Я тебе расскажу, но не сегодня. Это не быстрая история. — Лааадно, сегодня и правда некогда. Но ты мне расскажешь. Пойду тогда обратно, и займу всех. А ты звони пока есть время — твоя мама с бабушкой скоро тебя потеряют. С этими словами он удалился из комнаты, оставив его одного за плотно притворенной дверью. Сказать, что Антон был в восторге от подарка — не сказать ничего. Он купить себе сам такой набор никогда бы не позволил: кто тратит кучу денег на детское увлечение? А Арсений заморочился и купил лучший. Ещё явно какое-то время пытался в этом всем разобраться. Вытянув из кармана брюк телефон, он нашел первый и весьма лаконично подписанный контакт «Арс» в своей телефонной книге и набрал ему по видео через телеграмм. Арсений ответил после второго гудка: — С Новым годом, Антон. На заднем фоне вовсю долбила праздничная музыка, а сам он, видимо, найдя какой-то отдаленный от посторонних глаз закуток, блистал перед ним в белой рубашке и пиджаке. У них в театре по старому обычаю закатили новогодний корпоратив, решив заодно отметить и приближающиеся гастроли — все верили, что они пройдут удачно. Арсений рассказал ему об этом два дня назад, как бы невзначай сообщив, что долго он там находиться не будет, и вообще они еще хотели отметить вдвоем с Серёжей. — И тебя, Арс, — если бы от улыбки действительно могло треснуть лицо, Антон бы сейчас выглядел не совсем презентабельно. — Дима передал мне твой подарок. — И как тебе? — он поднес телефон ближе, взволнованно вглядевшись в экран. — Арс, это… Вау. Спасибо огромное. Я бы никогда себе такого не купил. И я в шоке, что ты передал мне его сюда, потому что твой я не додумался передать Серёже и… Тебе, кажется, придется найти его самому. Арсений со смехом потянулся к вороту рубашки, оттянув его: — Я люблю квесты, ты же знаешь. Рад, что тебе понравилось. Надеюсь, теперь ты будешь заниматься своим любимым делом чаще. Ну, как минимум пока меня нет. — Да, я… Знаешь, рука сама тянется к бумаге, — Антон провел рукой по кожаному переплету одного из скетчбуков перед собой. — Кстати, а ты загадал желание в двенадцать? Арс прислонился спиной к стене, покрутив телефоном в руке так, чтобы свет достаточно освещал его лицо в закутке одного из закулисных коридоров: — Да. И мне хочется верить, что оно сбудется. А если быть совсем честным, оно начало у меня сбываться еще в сентябре. — Ты читер, — Антон смущенно закачал головой, догадываясь, что он имел в виду. — Хотя, я думаю, наши желания схожи. Прямо сейчас очень захотелось его обнять — чтобы до мурашек, до обжигающего тепла чужого тела под кончиками пальцев. Но всё что он мог сделать это просто улыбаться ему в камеру и ругать чертов мир за то, что тот зачем-то придумал ненужные расстояния между людьми. — Я бы тебя сейчас поцеловал, — приглушенный шепот Арса, на который тот внезапно перешел, вмиг развеял образовавшийся в голове туман. — Но придется несколько недель с этим повременить. — Сейчас было больно вообще-то, — Антон укоризненно склонил голову вбок. — Пиздец, Арс. Ты научил меня говорить это вслух. — Значит мы все делаем правильно. Правильно — было тем словом, которое, закрепившись за последнее время в его мыслях, наиболее точно описывало их отношения. Оно для него даже стало своеобразным синонимом имени любимого человека. — Ладно, надо идти, а то потеряют. Не знаешь, где Серёжа? Хотели с Позом ему набрать. — У каких-то ваших однокурсников. Договорились, что я заберу его через час, так что думаю он не будет против звонка. Как, кстати, Поз? Передавай ему мои официальные поздравления. Антон бросил взгляд в сторону двери: — Обязательно. Он герой этой ночи. Хорошо тебе отметить там. — И тебе, — оба договорились не заканчивать разговоры прощаниями, но прервать звонок нажатием нужной кнопки первым никто не решился. Антон выжидающе пялился на Арсения, пока тот, направляясь по освещенному коридору, хитро не взглянул на экран: — Ты же вроде спешил. Засмотрелся что ли на кого? — Ой, иди ты, — на этот раз он все-таки отключился первым, и отложив телефон в сторону, снова взглянул на подарок. Оставалось надеяться, что его собственный произведет не меньшее впечатление.