Любовь на кончиках пальцев

Воронеж встретил их обильным снегопадом и загруженностью на дорогах. Такой, что таксисты долго отказывались принимать вызов — то ли из-за низкого коэффициента, то ли из-за предновогодней усталости. Антон даже задумался об остановке общественного транспорта, как экран Диминого телефона вдруг загорелся иконкой с именем водителя и примерным временем ожидания машины. Путь до его дома пролегал через адрес Позовых не самым удачным образом: водителю пришлось делать приличный крюк в несколько кварталов. Распрощавшись с ребятами до завтра, он уткнулся лбом в стекло и стал усталым взглядом рассматривать знакомые улочки. Воронеж он знал наизусть. Особенно те дворы и площадки, на которых они с одноклассниками прятались, прогуливая уроки. В школе он терпеть не мог геометрию. Теоремы и задачи, которые нужно было доказывать перед всем классом. Водить треугольником по доске, изображая задумчивость, а на самом деле не понимать ничего. Именно тогда, когда максимально серьезно относящийся к учебе Дима, стал ради него прогуливать уроки по этому предмету, он понял, что их дружба надолго. Сонно потерев глаза, он зевнул. Сейчас бы завалиться в тёплую кровать под одеяло да проспать до обеда. В этот раз в дороге, в отличие от посапывающих в унисон Димы с Катей, ему не спалось. Интернет ловил только на коротких остановках, и большую часть пути он бездумно пропялился в заполненную всякой всячиной телефонную галерею. Убил минут сорок на удаление фотографий с конспектами и скринов из беседы группы, а затем, пролистав всё за последние несколько месяцев, с досадой осознал, что ему чертовски необходимы фотографии с Арсом. У них была всего парочка совместных с тех небольших сборищ, на которых они присутствовали. И ему, олуху, даже ни разу не пришла мысль запечатлеть того одного незаметно. Хотя Арсения будто создали для камер. Это было хорошо заметно и по его снимкам с фотосессий, и по обычным живым, которые он выкладывал к себе на страницу. Водитель свернул в сторону знакомых серых панелек, и Антон, уже предвкушающий встречу с мамой и бабушкой, решил заранее набрать ему смс. Антон Шастун 20:24 «Подъезжаю к дому и скоро пропаду до утра, так что не теряй. Пиздец как хочу спать)». Таксист остановил машину возле нужного третьего подъезда, и Антон, поблагодарив его за поездку, схватил свою сумку и выбрался на улицу. Прежде чем зайти домой, решил покурить — в последний раз на сегодня. Вытащив из кармана куртки пачку сигарет, он взял одну, поджег спрятанной там же зажигалкой и затянулся. Пока он делал быстрые затяжки, поглядывая вверх на светящиеся окна и выискивая там своё, от Арсения пришёл ответ. Арсений Попов 20:27 «Отлично) А то я уже хотел бить тревогу, где вы там. Сладких снов:)». Стряхнув пепел, Антон перечитал текст еще раз, улыбнулся и удовлетворенно запихал телефон в карман куртки: на душе сейчас было по-особенному хорошо. С предположениями о встрече дома он не прогадал: мама с бабушкой, заключив его в объятия еще на пороге, отправили мыть руки и затолкали на кухню. На стол стали вытаскиваться кастрюли с едой, очевидно заботливо припрятанные до его приезда и еще тёплые. Мама с привычным вздохом констатировала факт его худобы, а бабушка, продолжив хлопотать с кучей тарелок, то и дело останавливалась возле него и заботливо трепала по голове. И от этого всего было так тепло, что он мысленно отругал себя за то, что даже просто подумать посмел о том, чтобы приехать домой позже задуманного. Вполне ожидаемо прозвучал вопрос об Ире. Застыв на секунду с вилкой в руках, он прокашлялся: — Давайте завтра об этом. Мама с бабушкой заинтересованно переглянулись, но допрашивать его не стали. — Как скажешь, сынок. Я тебе там свежее постельное постелила. Иди потом отдыхай после дороги, — его усталость не скрылась от их глаз и спасла от преждевременных допросов. Для такого разговора нужны силы и ясная голова. А времени впереди у них еще было полно. ***** Уснул он сразу же, как только коснулся головой подушки. На родной кровати спалось всё также сладко, как и пять лет назад, и даже доносившийся из глубины квартиры шум не разбудил раньше времени — слышал, когда переворачивался на другой бок, как чему-то возмущалась бабушка. Лишь около одиннадцати он наконец-то почувствовал, что выспался и вышел на кухню, где предсказуемо возилась мама. — Ой, Антоша, ты чего так рано? Я думала ты еще часок проспишь, — она удивленно отстранилась от плиты и, обняв его в ответ, переключилась на протирание кухонной столешницы. — Я и так до черта проспал. А где ба? — У нее запись у терапевта на десять. Собиралась с ней пойти, а она меня отругала как маленькую за то, что сына одного дома оставляю. Так, раз ты проснулся, ставлю блины печь? А то я уже всё замесила. — Мама, ты лучшая, — Антон с улыбкой примостился на деревянной табуретке и откинулся головой на стену. Состояние некоторой мебели в их квартире заставляло желать лучшего, и он поставил себе мысленно заметку о том, что нужно до отъезда успеть подлатать все то, что требовало ремонта и обычной пары мужских рук. — Дима с Катюшей как добрались? Не звонили тебе еще? — женщина поставила сковородку разогреваться и принялась уверенно болтать венчиком в миске, повернувшись к нему вполоборота для удобства. — Мне кажется, они еще отсыпаются. Думаю, что все нормально. — Серёжа в Питере остался? Или тоже к своим Новый год отмечать поедет? Антон пожал плечами: — В Питере. Они вроде в Тюмень к родственникам укатили, а он оттуда почти никого не знает. — Надо было его к нам позвать. Вместе все-таки веселее. Места у нас правда немного, но, думаю, он был бы не против пожить с тобой в одной комнате. В ответ он сдавленно хохотнул: Серёжа, даже если бы согласился спать с ним на одной кровати, сыпал бы нескончаемым потоком шуток на тему того, что не собирается просыпаться утром залапанным другим мужиком. Мама на его реакцию внимания не обратила, с нескрываемым любопытством озвучив вопрос на более волнующую её тему: — Ты вчера про Иру что-то упомянул. Он тут же вытянулся, сложив руки на столе перед собой — пора было поговорить: — Мм-м, да. Мам, мы расстались еще несколько месяцев назад. Прости, что сразу не сказал. Просто, когда приезжал из-за бабушки, это было не самой уместной темой. Майя, спустя несколько секунд неловкого молчания, развернулась лицом к плите и с заметным облегчением принялась проверять сковородку: — И хорошо. В смысле, что, если ты почувствовал, что она не твой человек — это самое правильное решение. — Скажи уже прямо, что она тебе никогда не нравилась. Антону хотелось услышать это от неё хоть раз. В том, что Ира не нравилась ей он ни секунды не сомневался. Может, не обладал шикарной интуицией, но свою маму знал отлично. Каждую микро-нотку её интонаций. Отставив вдруг всё в сторону, она развернулась к нему с виноватой улыбкой: — А я то что? Главное, чтобы тебе человек нравился и вам вдвоём было комфортно. Но, знаешь, я почему-то по телефонным разговорам думала, что у тебя кто-то есть. Вернее думала, что есть Ира. Антон смущенно пожал плечами: — Ну, может быть, тебе не показалось. — Правда? Ты кого-то встретил? Хорошая девочка? «Да, мама, девочка». Антон, наивная душа, до этого момента даже не задумывался о том, что скажет дома и как вообще могут отреагировать на его ориентацию. В их семье тему отношений к ЛГБТ-сообществу никогда не поднимали, а бабушка, он был уверен, даже понятия не имела что это такое. Потому что новости ее интересовали значительно меньше сериалов. Разогнаться на эту тему он не успел, потому что почти сразу же мама остудила его пыл, мечтательным голосом произнеся: — Ну, может и до внуков такими темпами доживу. Понянчиться уже охота как-то. Внутри у Антона что-то глухо оборвалось. За чередой последних событий и наконец-то пойманном равновесии в личной жизни он совсем позабыл о том, что от него до сих пор чего-то ждали. Ждут и будут ждать высокооплачиваемой работы по специальности, потому что зря он что ли в университете штаны протирал? Квартиры в ипотеку и красавицы жены с несколькими детишками. Брошенная мамой фраза, которой та явно ничего плохого не подразумевала, напомнила ему о суровой реальности. О том, что он родом из Воронежа, что не знает, чего конкретно хочет от будущего и что они все еще до сих пор в России, в которой за информацию о том, что ты спишь с мужчиной, могут отпиздить прямо на улице. — Мам, я пойду ненадолго голову проветрю, — на душе противно заскребли кошки и внезапно захотелось набрать Арса. Может, услышать его голос, если получится. Он не посмотрел на маму, но уже на пороге, натягивая ботинки, услышал её ответ: — Проветриться он собрался, ага. Так и говори, что покурить, не маленький же уже. Даже не накинув на плечи куртку, он вышел из квартиры и, поднявшись на два пролета выше, опустился на обшарпанный подоконник. В их подъезде преимущественно жили пенсионеры, поэтому процент того, что кто-то помешает звонку был минимален. Выученный уже наизусть номер он набрал без предупреждения, прекрасно понимая, что не знает, дома тот или где-то в театре. Они активно репетировали перед отъездом, собирали костюмы и делали еще кучу каких-то дел, в смысле которых он еще не до конца разобрался. Но Арсений ответил — переключил звонок на видео и виновато улыбнулся в камеру: — Прости, что не сразу взял — собираюсь тут в театр. И, привет. — Привет, Арс, — Антон подвинулся поближе к окну, поудобнее закинув на подоконник ноги. — Я тебя сильно отвлекаю, наверное? — Я тебя никогда не отучу от этой бестолковой фразы, да? Все в порядке — я все равно еще даже рано. Как ты там? Выспался? Он потер пальцами переносицу и прислушался к происходящему в подъезде: кто-то этажом ниже выходил из квартиры. — Проспал как медведь в спячке двенадцать часов. — Ты какой-то расстроенный. Или мне кажется? — Арсений хмуро уставился в экран телефона. — Только проснулся просто. Да и погода не очень, — в попытках найти подтверждение своим словам, он бросил взгляд в сторону улицы, но наткнулся лишь на заснеженный двор и непривычно слепящее солнце. — Что-то неубедительно. Дома все в порядке? Как мама с бабушкой себя чувствуют? — Здоровы, слава богу. Арс хмыкнул, и натянув куртку, вышел из квартиры: — Мне не нравится, когда ты не улыбаешься. — И что мы будем с этим делать? — в попытках отвлечься от домашнего разговора, он с вызовом посмотрел на него, спускающегося по подъезду и каким-то чудом удачно перескакивающего с одной ступеньки на другую. — Хочешь анекдот расскажу? Пришел как-то чувак к будущему тестю и говорит: «я пришел, чтобы просить руки вашей дочери». Мужик у него спрашивает о какой именно идет речь, старшей или младшей, на что чувак удивленно отвечает: «у нее что, одна рука старше другой?». Антон согнулся пополам от смеха и заливисто захохотал. Он всей душой обожал дурацкие анекдоты — нелепые, с каламбурами и поддёвками. Его уносило с них с таким постоянством, что Арсений это запомнил и стал иногда вкидывать их в разговоре. Вот как сейчас. Вытерев большим пальцем проступившие от смеха слезы, Антон отдышался и перевёл взгляд обратно в камеру. За это время тот уже успел добраться до машины и сесть в салон, что-то включив на приборной панели. — Ты опять не застегиваешься, — он укоризненно покачал головой, скользнув взглядом по видневшейся из-под куртки оголённой шее. Арсений в ответ ухмыльнулся: — А ты сидишь в одной футболке в подъезде. Тебе не кажется, что мы стоим друг друга? — Поэтому мы и вместе. После своих же слов Антон улыбнулся. Искренне, просто. Потому что, блин, да, он встречался с парнем и понятия не имел, что скажет однажды маме или кому-либо из окружения помимо ребят. Но он встречался с самым удивительным парнем, которого знал, и пока они были вместе, пока на него смотрели вот так даже на расстоянии сотни километров, он верил в них и в себя больше, чем когда-либо. — Вот, ты наконец-то улыбаешься. Теперь я спокоен. Арсений и сам улыбнулся, так спокойно и нежно, что в груди Антона вдруг стало тесно от переполнивших чувств. Прочистив горло, он выпрямился в спине: — Арс. Я… — Да, Антон? — Я хотел пожелать тебе удачного дня, — в последний момент он всё-таки осёкся и сказал совершенно не то, что хотел. Что прямо сейчас готово было политься из него наружу от переизбытка эмоций. Арсений его секундной заминки словно не заметил. Потянувшись к ключу зажигания, он подмигнул в камеру: — Спасибо. Тебе тоже. И Диману привет передавай, скажи, пусть заглянет в директ. Я там ему кое-что интересное скинул. — Обязательно. Пока, Арс. Отключившись, Антон приложился лбом к замершему оконному стеклу. Ладно, он успеет сказать это позже. Лично. Возможно, сейчас это действительно было бы лишним, когда между ними больше, чем девять станций метро. Но он сохранит это осознание внутри, согревая себя им все последующие несколько недель.