Любовь на кончиках пальцев

— Чем планируешь сегодня заниматься? — Арсений сначала оставил поцелуй на его выглядывающем из-под одеяла плече, а затем прижался к нему лбом. В этот момент — Антон не видел, но чувствовал наверняка — он улыбался. — Не знаю, — он с зевком потянулся. — Лентяйничать. Смотреть сериал. Играть с Драником в догонялки. А ты? Снова репетиция? — Мм-м… Не совсем. Еще хрипловатый после сна голос неожиданно обрел нотки загадочности, и Антон заинтригованно потянулся к его лицу: — Не совсем — это…? Я забыл про какой-то спектакль? Сразу стало понятно, что дело не в этом. Даже если действительно расписание какой-то постановки выпало у него из головы. Арсений о чем-то не договаривал. И это что-то касалось работы. Неужели там что-то стряслось? Хотя… Вряд ли. Он мог молчать, держать что-то в себе, но его лицо… Антон научился читать его. Не идеально — для нужного уровня взаимопонимания им еще понадобятся годы, — но достаточно, чтобы распознавать базовые вещи. — Нет, не спектакль. Это… Чёрт, я пока не могу сказать. Прости. Не хочу поделиться, а потом узнать, что что-то пошло не так. А это уже интересно. Он откатился вбок на спину, и Антон приподнялся на локте, чтобы заглянуть ему в глаза сверху вниз: — Что-то новое, да? Через пару мгновений раздумий все же раздался ответ: — Ага. То, что Арсению стали поступать сторонние предложения о работе, Антона безмерно радовало. Вернувшись в театр после долгой паузы, из-за которой его могли легко отодвинуть на роли второго плана, да и вообще списать со счетов, тот блестяще справлялся с давлением на сцене. И, по мнению его уж точно, выглядел на голову выше своих партнеров по актерскому цеху. Нет, они тоже играли хорошо — Антон успел за этот сезон влюбиться во всю их труппу. С кем-то он познакомился в театре, с кем-то на дне рождении. И все они были классными людьми и профессионалами своего дела, но… У Арсения всё выходило органичнее. Он был живее, ярче. Что-то в нём на сцене волновало ум. И это в Антоне говорили не чувства, а реальное восхищение зрителя талантом актера. Харизмой, умением себя подать, быть может. Да не важно. Именно поэтому он сначала был так рад его приглашению на радио, потом — большой фотосъемке. Теперь же назревало что-то очевидно новое. Что-то, что хотелось бы, принесло ему еще больше счастья. — Всё получится, — он постарался вложить в свою улыбку все плещущиеся в этот момент в нём чувства. — Я в тебя верю. Арсений довольно зажмурился — он часто делал так после похвалы. И Антону очень захотелось его поцеловать. Вот прямо сейчас. В этот момент. Такого открытого, улыбчивого, какого-то особенно нежного. И он это сделал. Прижался к его губам нежным поцелуем. Арс отозвался моментально — опустил левую ладонь ему на талию и потянул на себя. И все бы ничего, если бы после он не сделал весьма однозначное движение, проехавшись бедром по его паху. Антон мстительно прикусил его нижнюю губу зубами: — Ты как вообще? После вчерашнего. Арсений над ответом даже не думал: — Хорошо. А ты? — Я-то прекрасно. — Тогда предлагаю не тратить время на разговоры — мне еще надо собраться успеть. Его лицо покрылось оттенком смущения, и Антон не сдержался во второй раз и чмокнул его в щеку: — Ты такой красивый сейчас. — Спасибо большое, но… — Просто я переживаю. Не хочу сделать что-то не так. Правда из Антона лилась сегодня утром вперемешку с комплиментами. Но когда, если не сейчас? Кто знает, куда Арсения заведет его открывшееся вдруг сексуальное желание? И кто сказал, что он наверняка не сделает того, о чем будет жалеть? А Антон мог и должен был лишний раз подумать о них обоих. Хотя бы вот сейчас. — У тебя нет поводов для переживаний, — Арсений потянулся к его губам. — Я понимаю, что я делаю и чего хочу. Но если тебе будет спокойнее, у меня сегодня очередной сеанс — как раз хотел обсудить на нем сегодня это все. Чтобы закрепить правильно в голове. Эти слова успокоили. Всё ещё немного смущали, да: Арс реально будет с кем-то обсуждать их интимную жизнь? Но это было меньшим из того, что могло и должно его волновать. А вот уверенный голос и полный доверия взгляд намекали на то, что останавливаться действительно не стоило. Что, собственно, Антон и сделал, прижавшись к его губам. ***** — Как ваши дела, Арсений? — судя по легкому загару на лице, Светлана Викторовна тоже успела сполна насладиться майскими праздниками. И даже одна эта мысль почему-то делала Арса чуть счастливее. За время терапии он успел проникнуться к женщине напротив самыми искренними чувствами. Безусловно доверием и уважением — за профессионализм, доброту и понимание. Тогда, когда на его глазах сами по себе наворачивались слезы, а она давала ему на них время и ни разу не посмотрела пренебрежительно. Мужчины же, говорят, не плачут. А нет, иногда это делать даже нужно. — Мм-м, — её вопрос моментально флешбекнул его во вчерашний вечер. — Лучше, чем было. «Лучше, чем было» — далеко не самая точная для произошедшего формулировка. Спустя… Сколько прошло времени-то? Много недель? Месяцев? В общем, спустя непонятно сколько времени его голову вдруг разомкнуло обратно, и где-то помимо неё у них с Антоном случился секс. Что именно произошло в торговом центре и почему внутри него слетели все предохранители, он не мог сказать себе даже сейчас. Он просто увидел красивого Антона и всё. Вернее, ахринеть какого красивого Антона. Его Антона. — За фразой «лучше, чем было» и довольной улыбкой явно скрывается что-то интересное, — Светлана Викторовна вопросительно выгнула бровь, явно ожидая подробностей. На мгновение Арсения накрыло смущением. Это всё — как разговор с отцом в старшей школе, когда он хитро улыбается тебе, а ты и без вопроса понимаешь, о чем идет речь. И вроде ответ положительный, но тебе и неловко, и смешно, и странно. Потому что это вроде как твое личное, а вроде, как и хочется гордо вскинуть голову вверх и кивнуть. Подобравшись в кресле, он попытался взять себя в руки. Ему же уже давно не пятнадцать. Он взрослый самодостаточный человек, готовый проговаривать свою жизнь вслух. Даже в таких подробностях. — За ней скрывается интимная близость. Правда, я до сих пор не понимаю, что меня к этому привело спустя столько времени. Но я сам этого захотел. Представляете? Блин, это так странно со стороны выглядит — хвалюсь перед вами тем, что у меня что-то было. — И целомудренно обходите в выражениях слово секс, — женщина мягко улыбнулась, все же поймав его на смущении. — Расскажете поподробнее про свои ощущения в этот момент? — Вы хотите, чтобы мне еще более неловко стало? Она засмеялась и потянулась за стаканом воды на столике: — Вытаскивать ваши эмоции наружу — моя первостепенная миссия. Можете без физических подробностей для начала, хотя они нам тоже нужны. Были ли у вас какие-то смешанные чувства до или после? Испуг? Неприязнь? Арсений замотал головой и так зная ответ: — Ничего такого. — Никаких сомнений? Уже тут он замолк. Вся его жизнь в последние годы — череда моральных терзаний. Стоит идти или делать что-либо? Конечно, он бы слукавил, если бы сказал, что не сомневался. По дороге до дома, пока его взгляд сам по себе примагничивался к сидевшему рядом Антону. В квартире, пока сидел в гостиной, а тот разговаривал с мамой в комнате. Всё это время Арсений думал о том, а действительно ли он этого хочет. Не просто ли это всплеск гормонов или чего-то там еще, что отвечало за появление возбуждения? Точно ли нейронные связи в его голове сработали так, как хотел именно он? Не что-то или кто-то — здесь точно был ни при чем Антон, но… Он больше не хотел делать себе больно. — Сомнения были, — Арсений на мгновение прикрыл глаза. — По поводу того, действительно ли я этого хочу. Но пока Антон был занят и у меня было время подумать, я понял, что это мое реальное желание. Ответа на его покаяние не последовало. Прождав секунду или две, он открыл глаза и непонимающе посмотрел на улыбающуюся ему женщину: — Вы ничего не говорите. И улыбаетесь. Я сделал что-то не так? — Наоборот. Вы услышали себя, Арсений. Мы с вами идем по верному пути. Эта простая, лежавшая на поверхности мысль, заставила его улыбнуться. А ведь она права. Когда он впервые перешагнул порог этого кабинета, то вряд ли мог не то, что ответить — задать самому себе подобный вопрос. Хочет ли этого он сам? По-настоящему. Тогда, с Егором, он делал то, что хотели другие. Что диктовали ему эмоции и человек, умело залезший под кожу в стрессовый период и доведший до посттравматического расстройства. А теперь он мог отстраивать все это по кирпичику заново. Сам. Наконец-то. ***** Придумывать себе занятие на вечер Антону не пришлось. После обеда их общий чат, давно не пользующийся популярностью, но иногда оживающий из-за присылаемых кем-то мемов, вдруг всплыл на вершине диалогов благодаря Кате. «Ребята, тут профком билеты на хоккей раздает. Не хотите сходить?)» Стыдно признаться — хотя почему прямо стыдно — но на хоккее за четыре года жизни в Питере Антон был от силы раза три. Причем, кажется, еще на первых двух курсах, когда билеты им подкинул кто-то из старшекурсников. И вроде тоже из профкома. Тогда они с Позом ходили всюду, куда можно, и восхищенно тыкали друг друга в локоть, показывая на шокирующие их детали. Санкт-Петербург все-таки. Культурная столица с только ей присущим размахом и налетом аристократического вайба. В списке таких обязательных к посещению мест был и хоккей. Еще как-то он ходил на матч с Журавлем и Зинченко. Тогда они неплохо общались и всю игру проржали в попытках самостоятельно комментировать действия на льду. И во все те разы ему понравилось. Он даже периодически задумывался о том, чтобы выбраться еще раз на какой-нибудь матч, но то вылезали проблемы в универе, то противилась Ира. Ей спорт был не по душе. Сейчас эта идея показалась ему отличной. Как оказалось, за месяцы работы он так привык к постоянному движению, что лежать дома без дела успел устать к середине второй недели. Хотя когда-то любил это больше всего. У Серёжи с Юлей вечер уже был распланирован — её родители подарили им билеты на концерт «The Hatters», по которым она фанатела последние несколько лет. Конечно же, Антону с Димой первым делом стало интересно, когда Серёжа официально познакомиться с её семьей. После такого явно намекающего подарка. Оказалось, те уже несколько раз намекали о совместном ужине, но они с Юлей этот момент пока оттягивали. Серёжа говорил, что рано, но Антон был уверен, что тот просто переживал. По итогу пойти на хоккей решили вчетвером — Катя с Димой, и он с Арсом. Антон сначала долго сомневался, как тот отреагирует на предложение провести так вечер, и очень удивился, когда получил в ответ поток восторженных сообщений. Арсений Попов 14:30 «Хоккей? Конечно хочу)» «Я так давно не был на играх, даже соскучился» «Идем сто процентов))» «Во сколько?» Игра начиналась вечером ровно в семь. Как раз примерно к этому времени Арсений освобождался от своих тайных дел. Встретиться с ним они договорились уже у ледового дворца. Прямиком у большой лестницы — самого популярного места встречи болельщиков. На проспекте Большевиков, на котором располагался ледовый дворец, Антон не был давно. Не так давно, как на хоккее, но прилично. В последний раз, кажется, он ездил в эту сторону за справкой по направлению от универа. Проезжал то ли автобусом то ли трамваем, наблюдая за проплывавшим мимо в окне видом серебристой крыши дворца. Сейчас вся улица кишела людьми. В шарфах, майках, кепках — атрибутике сборной России на любой вкус и цвет. Кто-то вместе с ними вышел из метро, еще там распевая кричалки, кто-то потянулся от автобусной остановки. А он уже и забыл, как много людей ходило на хоккей. — Надо нам тоже что-то прикупить, — стоя перед пешеходным переходом, Дима задумчиво почесал себя за подбородок. — А то мы как лохи. — Дим, — Катя громко цокнула, ткнув его пальцем в ладонь поверх её собственной. — Я же сказал «мы». Мы все. Хотя бы что-то на память. Ты как, Шаст? Антон, осматривая мельком проходящих мимо людей, успел подумать о том же. Если уж выбрались раз в пятилетку куда-то, то было бы неплохо оставить себе что-то на память. — Я — за. — Ну, и договор. Арс еще не приехал? Вроде не видно его. Светофор как раз переключился на зеленый, и Антон, закрутив головой по сторонам, попытался одним глазом смотреть на дорогу, а вторым — в толпу людей у лестницы. Кто-то стоял в одиночку — возможно, тоже кого-то ждал, кто-то небольшими группками. Друзьями, семьями. Дети носились вокруг по асфальту, размахивая хлопушками или шарфами. Кто-то очень увлеченно поедал мороженое, планируя успеть доесть до начала матча. Высмотреть Арса в толпе ему не удалось, и он потянулся за телефоном, чтобы узнать, где тот. Но даже открыть диалог с ним не успел — знакомая макушка как раз показалась из-за поворота со стороны парковки. — Вон он, — его лицо против воли расплылось в улыбке. Контролировать себя при виде Арсения ему не удавалось от слова совсем. Но как он мог это делать, когда тот выглядел таким довольным? Шел чуть ли не вприпрыжку, улыбался, излучая свет, кажется, каждой клеточкой своего тела. Судя по всему, всё прошло хорошо. Антон просто не мог на него такого не реагировать. — Да мы почти одновременно, — Катя первая потянулась обнять Арса. Он же в ответ оставил на её щеке целомудренный поцелуй: — Я бог тайминга. Ну, как вы? Сейчас пойдем или постоим еще? Билеты же у вас? Подмигнув в процессе Антону в знак приветствия, он протянул Диме руку. Тот вытянул правую в ответ, а левой потянулся в карман штанов: — Да можно. Только я бы покурил, чтобы потом не бегать. Подождете? — Конечно. Ты тоже будешь? Арсений перевел на него вопросительный взгляд. Лишняя сигарета выглядела соблазнительно, но хотя бы отдаленно расспросить его о сегодняшнем дне хотелось больше. Переведя пару раз взгляд с Диминой пачки на Арса, он все же отрицательно мотнул головой и шагнул к нему под удивленный взгляд лучшего друга: — Как день прошел? — Классно, — у Арсения мечтательно заблестели глаза. — Думаю, что все хорошо. Предпосылки есть. Катя, о существовании которой они, к своему стыду, на мгновение забыли, заметалась между ними непонимающим взглядом: — О чём это вы секретничаете? Вы что-то от нас скрываете? — Арс скрывает. Что-то по работе. Я тоже не особо в курсе. — Правда? — Арсений уверенно кивнул на её вопрос, и она легонько дотронулась ладошкой его предплечья. — Что-то пока секретное, да? Ой, я очень рада. У тебя все обязательно получится. Я прямо чувствую. — Спасибо большое, Катя. Надеюсь, так и будет. — Но потом ты с нами поделишься же, да? — От вас как будто утаишь. Она весело рассмеялась: — Это точно. Тем более, у нас есть доносчик. Мы его на счет раз расколем. Она стрельнула глазами в Антона, и ему ничего не пришло на ум кроме как виновато развести руками в стороны. Это же друзья. Разве он сможет не поделиться с ними хорошими новостями? Тем более, Арс вряд ли будет против. — Вы там так шушукались увлеченно, что я быстро все докурил, — Дима сбросил на ходу окурок в мусорную корзину и подошел к ним. — А мне расскажете? — Только по дороге, а то мы еще вечность на досмотре стоять будем, — Арсений решил взять всё на себя и первым направился к лестнице. — Давай, Диман, шевели булками. Катя рассмеялась особенно довольно, и они вчетвером, как и многие болельщики, направились наверх. ***** Прохождение досмотра действительно заняло время — кто-то, как частенько бывало, медленно доставал свои вещи из карманов и задерживал очередь, а кто-то не мог найти свою сумку на ленте. После пять минут они потратили на поиск нужного сектора. Времени до начала оставалось не так уж много, поэтому было принято единогласное решение отправиться занимать свои места, а экскурсию по дворцу перенести на один из перерывов. Профком подогнал им довольно неплохие места — двадцатый ряд, почти центральный сектор, только чуть сбоку. Отличный обзор и недалеко от прохода. А еще семья болельщиков на одном с ними ряду — отец с мамой и двое сыновей лет двенадцати-четырнадцати. — А ты шаришь за хоккей? — Антон уставился на Арсения с немым восхищением, когда тот сразу стал уверенно складывать по линиям сгиба картонную хлопушку, лежавшую у него за спиной. — Вообще-то, я родился в одном из самых хоккейных городов Сибири. Да, мы рано для моего возраста переехали в Питер, но я часто возвращался туда на каникулы. Особенно зимние. Самый разгар хоккейного сезона, знаешь. — Кажется, Арс, я не знаю о твоём детстве ничего. Эта мысль на мгновение заставила его погрустнеть. С тем, что он мало знал об его родителях, он уже смирился. Всё самое важное ему как будто бы рассказали. А вот про само его детство он не знал ничего. О том же Омске, к примеру. Не так давно они фантазировали на тему того, что было бы, познакомься они в подростковом возрасте, и Антон для себя собрал тысячу и один возможный вариант исхода событий. Но ведь все они могли не быть правдой. Просто потому, что он не знал о той его части жизни ничего. Как будто был только тот Арсений, что появился после развода. А тот, что до — остался пространственным образом только в его собственной памяти. Закончив сворачивать хлопушку, Арсений провел двумя пальцами по её изгибам и, едва заметно боднув его плечом, понизил голос: — Я тебе расскажу. Обещаю. И улыбнулся, смущенно дернув кончиками губ. Разве можно было ему после такого не верить? Тем более, сейчас, когда перед Антоном наконец-то приоткрылась дверца в его мир. Не нараспашку — пока только небольшой щёлкой, но даже она позволила почувствовать надежду. — Мы же с белорусами играем, я все правильно поняла? — Катя вытянула шею в их сторону, обращаясь сразу ко всем троим. Антон ответил первым: — Ага. С ними. — Прикольно. Я никогда раньше не ходила на матчи сборной. Обзор вроде отсюда неплохой, да? Она перевела взгляд обратно на лёд, наверняка рассматривая бродящих у бортов журналистов и волонтеров. На раскатку они не успели, игроки на лед еще не выходили, но зато вот-вот должно было начаться предматчевое шоу. На афишах, пестрящих огромным заголовком о матче сборной, обещали яркое представление. Через пару минут под сводами уже почти заполненной арены — разве что тянулись последние вереницы опаздывающих зевак, — погас свет, и яркими цветными вспышками замерцала подсветка. Из динамиков раздалась бодрая колоритная музыка, а на лед выехали фигуристы в костюмах цветов российского флага. Всё вокруг как-то очень быстро закрутилось — на льду проекцией стали выводиться картинки с историческими фотографиями Петербурга, девочки и мальчики фигуристы словно парили на коньках, выделывая на льду какие-то немыслимые пируэты, а музыка приобретала все более национальные мотивы. Это зрелище настолько захватило Антона, что он вздрогнул, когда его правое ухо обдало теплым дыхание с различимым в нём смешком: — Ты забавный. Он даже оторвал взгляд от представления, чтобы уточнить: — Почему? — С таким детским восторгом смотришь. Даже рот приоткрыл. — А, ой. Осознав только сейчас, что всё это время он и в правду сидел с приоткрытым от восторга ртом, Антон улыбнулся. Да, вот таким он иногда был ребенком. Его всегда завораживало что-то новое, красивое. Необычное. Если подумать, то вся схема выступления технически была понятна. Ставился танец, накладывалась музыка, где-то сверху работали художники по свету. Плюс-минус. Но все равно для него, как постороннего зрителя, это выглядело не иначе как волшебство. Во время которого можно было снова ощутить себя маленьким. — Ты не лучше, — Антон парировал его ответ, когда предматчевое шоу закончилось, на лед сначала выкатили судьи, затем, после объявления, игроки, и теперь уже сам Арсений стал более заинтересованно наблюдать за происходящим. Бросив на него быстрый взгляд, Арсений хмыкнул: — Для меня это действительно детство. Кстати, вон, видишь под девятнадцатым номером? Невысокий такой. Это из Омска парень. Земляк. Столько упоминаний Омска как за последние полчаса Антон не слышал от Арсения за прошедшие девять месяцев ни разу. И не мог не отметить, как тепло, но, в то же время, с какой внутренней горечью тот это делал. Он никогда не вдавался в подробности жизни своей семьи, и, может… Не зря? Погрузиться в очередные размышления на эту тему Антон не успел: сначала прозвучал гимн, а после арбитры дали свисток, и все одиннадцать тысяч болельщиков вместе с ними погрузились в просмотр матча. То, что Дима азартный болельщик, он знал давно. Футбол оставался его любимой стихией, которой, быть может, в силу загруженности из-за диплома — да, если кто-то и был занят им, то именно Позов, — стала занимать в его жизни чуть меньше времени. Но он все также исправно читал новости и смотрел краем глаза трансляции матчей. Хоккей же, как оказалось, завлек его не меньше. Хоккеисты носились за шайбой из одной стороны площадки в другую, толкались у бортов и даже начинали потасовку за воротами. Градус этого матча с самых первых минут был взвинчен до предела. Тренер сборной что-то активно жестикулировал, а судьи хладнокровно указывали на нарушения правил. Антон тоже любил футбол, но не мог не признать, что хоккей смотрелся куда динамичнее и от этого интереснее. Хотя, может, дело было в атмосфере? Именно она захватила его с головой. Фан-сектор, выкрашенный в бело-сине-красные цвета, громко скандировал кричалки, били в барабан и размахивали флагами на протяжении всего первого периода. А люди во дворце подхватывали — стучали хлопушками, как Арсений, кричали. Арсений. Да. Может, Антону казалось, но детский восторг, приписанный ему, и за дело, в течение матча ярче всего отражался как раз на лице его самого. Он погрузился в игру с головой с первых же минут — обсуждал с ребятами происходящее и по-настоящему злился, когда на льду у игроков что-то не получалось. И это зрелище — эта возможность увидеть такую его реакцию в новой именно для них двоих обстановке, его затянула наравне с матчем. Когда первый период закончился с нулевым счетом, и люди рядом поднялись с мест и потянулись к выходу, Антон толкнул его в бок: — Выйдем? — И мы, — Катя поднялась с места, подхватив под плечо сумочку. — Надо выведать местонахождение туалетов. — Мы даже мыслим одинаково. Люблю тебя, — Дима с улыбкой последовал за ней и на мгновение обернулся на них через плечо. — Если что, встретимся тут уже. Или у кафетерия рядом, ок? — Ок, — Арсений вытянул большой палец в знак согласия, и они, неспеша, пошли за всеми к выходу. Пару минут они потратили на то, чтобы выбраться с сектора в общий коридор. Взрослые тянули за руку маленьких детей, кто постарше — толпился у лестницы сам, или болтался у перил, обсуждая первый период с друзьями. Кто-то, очень быстро, судя по всему, тоже спешил на поиски уборной. Разделившись с Катей и Димой по разные стороны, они с Арсом прогулочным шагом двинулись по этажу. Дворец был круговой — откуда бы ты ни выдвинулся по прямой, все равно возвращался на прежнее место. Было интересно посмотреть, как и что тут изменилось за последние годы, а еще какие развлечения проходили в перерывах. Арсений почти сразу потянул его за локоть к фотозоне: — Нам надо туда. Его глаза довольно заблестели, и Антон, смирившись за секунду со своей участью, покорно пошел за ним. Локация оказалась забавной — с инсталляцией под русскую деревню, маскотом Чебурашкой в форме российской сборной, и даже самоваром с баранками на столе. — Ладно, это прикольно, — признал он, когда они встали в очередь за семейной парой с маленькой дочкой. Арсений посмотрел на него сбоку с улыбкой: — Ещё бы. Особенно прикольно будет, когда твой инстаграмм разбавится фоткой с чебурашкой. — С чего ты взял, что я её выставлю? Может, я вообще там плохо получусь. Я часто не удаюсь на фотографиях. Арс ничего не ответил. Только многозначительно на него посмотрел, оставив додумывать ответ самому. Но когда подошла их очередь, все стало понятно. Подсуетившись с просьбой сфотографировать их какую-то пару, стоявшую за ними, Арсений предложил сесть вместе с ним за стол в декорациях. В то же мгновение к ним подскочил маскот — сначала потрепал их по голове, а после, встав чуть позади них и уложив свои лапы им на плечи, спозировал для кадра. Именно в этот момент Антон понял, что выложит эту фотографию стопроцентно. Как бы плохо он на ней ни вышел. Ведь они были на ней вдвоем. Девушка, в чьи руки Арс доверил свой телефон, ответственно сделала им сразу несколько кадров. А когда вернула его им и попросила Арсения сфоткать теперь их с парнем, Антон отошел в сторону и полез в галерею посмотреть, что получилось. Ладно. Они получились хорошо. Оба. На одной из фотографий маскот притянул их к себе, и они смотрели в камеру со смешливым прищуром. На второй — хохотали в голос. Видимо, девушка поймала момент между их позированиями. На следующих трех — смотрели в камеру с улыбками, и на фоне локации выглядели очень даже мило. Хотя они и без локации выглядели мило. Чёрт, он залип на их совместную фотку. Ну, почти совместную, но не важно. Только листая их из стороны в сторону, он осознал, что до этого момента у них не было нормальных только совместных фотографий. Не общих — с дней рождений или поездок за город. Только их. И как он раньше об этом не подумал? Когда они встречались с Ирой, у него была таких целая галерея. Галерея, вернее, была Ирина — почти все фотографии она высылала ему в ватсапе, ну, или же он ей, смотря на чей телефон снимали. И те автоматически оставались в памяти. Кажется, после расставания он отправил их в архив на ноутбук. Или удалил? Нет же? Он уже даже не особо помнил. — Хорошо получились? — Арсений так неожиданно выпрыгнул на него сбоку, что он громко охнул от неожиданности. Какой-то проходящий мимо мальчишка коварно хихикнул с его реакции. — Прости, не хотел напугать, — он одарил его извиняющейся улыбкой и потянулся за телефоном в его руке. — Действительно хорошо. Ну, как? Выложишь? Казалось, что вопрос был не просто в факте выкладки фотографии. Ему же несложно. Да и что такого? Но ответ как будто бы ожидался сильнее обычного. И Антон дал его ему сразу: — Обязательно. Это будет в моем профиле. Тут можно даже подборку собрать. Вокруг глаз Арсения от улыбки собрались лучики-морщинки, и ему захотелось до них дотронуться. Чтобы разгладить сначала пальцем, а потом поцеловать в местечко, откуда они расходились. Но пришлось ограничиться беглым зрительным контактом. — Посмотрим, что еще тут есть? — Арсений первым вывел их из неловкого молчания, и они, выбравшись из толпы, пошли дальше по коридору. — Давай. Хочу себе шарф, кстати. Хотя это еще Дима нужен. — Пошли тогда разведаем обстановку. А потом и их притащим в следующем перерыве. Первый же киоск с атрибутикой сборной попался им через десяток метров. Вокруг витрины уже вовсю толпилась детвора, а кто-то из взрослых примерял кепки и выбирал магниты на память. Пройдясь взглядом по всему многообразию сувенирной продукции, Антон подумал, что было бы неплохо купить что-то и для мамы на память. Расскажет потом ей всё в подробностях. По итогу у прилавка они пропали до конца перерыва. Он, как и хотел выбрал себе шарф, и календарик с магнитом для мамы с бабушкой, а Арсений — кепку. Ещё одну для своего богатого гардероба из головных уборов. На сектор они вернулись как раз к началу и у входа столкнулись с Димой и Катей. Судя по активному пережевыванию, они оба успели оставить деньги в местном кафетерии и выглядели при этом безумно счастливыми. Антону вспомнилась их совместная с Арсением фотография. «Как и мы». ***** Матч в итоге закончился со счетом пять — ноль в пользу сборной России. Все голы пришлись на второй и третий периоды, и в течение них они вчетвером только и делали, что обсуждали происходящее на льду. Даже не заметили, как пролетело время. Уже на выходе из дворца, смешавшись вместе с ребятами в огромной толпе болельщиков, Антон понял, что на время забыл о жизни за его стенами. О дипломе, проекте для работы, мыслях о будущем. Такое с ним было впервые. И то ли он вырос и стал воспринимать происходящее иначе, то ли дело было в компании. В близких людях по обе стороны от него. Которые, как и он, согласились такой вечер однажды повторить. Домой они поехали с Арсением. Выехав из пробок, образовавшихся около ледового дворца, они свернули на нужную дорогу и довольно быстро добрались до их района. В десять вечера на дорогах уже было чуть свободнее, а на небе — еще светло. Вот и белые ночи. Когда машина остановилась напротив подъезда, Антон не стал торопиться выходить. Дождавшись, пока Дима с Катей попрощаются с Арсом и выйдут из салона, он достал из кармана телефон и развернулся к нему лицом: — Я тут случайно понял, что налажал. — В каком смысле? — Арсений настороженно нахмурился, явно не понимая к чему он клонил. Еще бы. После таких слов если не начинались серьезные разговоры, то дело все равно пахло чем-то нехорошим. Открыв на телефоне камеру и отключив вспышку, он настроил фронталку и подвинулся к Арсу, насколько позволяло пространство между сиденьями: — У меня до сих пор нет ни одной нашей фотографии. Вдвоем. — Серьезно? — Да. Хочу это исправить. Не против создать в галерее новую папку? Арсений на пару секунд растерянно застыл. А затем потянулся к нему навстречу, выдохнув прямо в губы: — Я только за.