Любовь на кончиках пальцев

На утро Антону стало легче. Нос все ещё закладывало и, поднявшись с кровати, он первым делом отправился в ванную, но уже не было той изнуряющей слабости и жара. За ночь он пропотел насквозь несколько раз и дважды вставал менять футболку на новую. Именно тогда и обнаружил спящего под боком Арсения. Тот никуда не ушел, и от осознания этого факта ему тоже стало легче. Как минимум, морально. Квартира после пробуждения встретила его тишиной. Снова. Даже начало складываться ощущение, что друзья его избегали. Хотя, конечно, это было всего лишь стечением обстоятельств — когда он ходил на работу, в такой ситуации явно оказывался кто-то другой. Катя, торчащий с курсачами в одиночестве Позов, или Серёжа, который вместо бодрствования выбирал сон. А теперь безработный и свободный он, вот и всё. — Антон? Проснулся? — в квартире он остался всё же не один, а раздавшийся с кухни голос заставил улыбнуться. Арсений еще не уехал. Вообще не уехал — ни вчера вечером, ни ночью, ни сейчас. А сколько, собственно, времени? Разве ему не нужно в театр? Может, обед? — Ага, — Антон подал голос только когда сполоснул зубную щетку и потянулся за полотенцем. — Я сейчас. Он вытер лицо и скептически оглядел своё отражение в зеркале — м-да, напоминал он больше бродячую потрепанную собаку, чем человека. На пробу провел ладонью по подбородку — щетина еще не отросла, бриться было рано, и успокоенный хоть чем-то он вышел из ванной. На кухне уже вовсю гудел чайник. Арсений нарезал на разделочной доске колбасу и складывал её в стоящую рядом плоскую тарелку. Прошмыгнув к окну и мазнув на ходу по его спине ладонью, Антон забрался на подоконник. После совместной ночевки было глупо бояться его заразить, но сейчас, когда в голове первым делом работало рациональное, он всё же сдержал свой внутренний порыв подойти обняться. Ему бы для начала окончательно поправиться. Арсений через плечо бросил на него заинтересованный взгляд: — Будешь кофе? Хочу сделать себе перед выходом. — Давай. Понятливо кивнув, он отложил в сторону нож, отряхнул руки и принялся за дело. Еще один раз в череде практически ежедневных традиций — достать турку, насыпать кофе, залить водой. Ритуал, за который в тяжелые промежутки времени можно было цепляться как за якорь. Вот тогда было хорошо, и я тогда точно пил кофе. Антон уперся ладонями по обе стороны от себя в подоконник: — А история повторяется. Арсений установил нужный огонь на плите, поставил турку и, развернувшись и опершись бедрами о столешницу, улыбнулся ему: — Какая? — Ты варишь кофе, а я сижу рядом. — Аа-а. И залипаешь на меня. Помню-помню. Так много изменилось с того времени, надо же. Изменилось не много, а буквально все. Разве что люди рядом остались те же. Тогда Антон сидел здесь, перед рассветом, и зачарованно наблюдал за ним, еще не осознавая, как сильно уже тогда влип и боясь быть при этом застуканным. Наблюдал за тем, как перекатывались мышцы на его широкой спине, какими сильными казались со стороны его руки. Тогда его все же поймали и уровень неловкости зашкаливал настолько, что кровь стучала в висках. Теперь же он мог не только смотреть сколько угодно, но и касаться. Чувствовать эти самые мышцы под своими ладонями. Ощущать крепость этих рук, когда его обнимали. — А ты правда тогда понял, что я на тебя глазею? — он никогда раньше не спрашивал об этом. Арсений с улыбкой опустил взгляд вниз: — Это был выстрел вслепую. Но когда я повернулся и увидел, как ты краснеешь, понял, что не ошибся. — Пиздец. Я настолько палевный. Ужас. — Почему ужас? Даже хорошо. Я бы на многое не решился, если бы не считывал твою реакцию. Так что наоборот спасибо тебе и твоему смущению, — он мельком глянул на булькающую на плите турку. — Как чувствуешь себя? Вроде лучше, нет? Антон зачем-то приложил ко лбу ладонь — будто мог адекватно оценить собственную температуру: — Да вроде. Что-то съесть хочется такого… Вкусного. — В холодильнике пакет, который я вчера принес. Я бы не начинал день со сладкого, но тебя же это не остановит. Точно. Вкусняшки. — Не остановит, — осчастливленный забытой информацией, он подорвался к холодильнику. Он обязательно поест, но потом. А пока бы пошуршать фантиками и… С довольным лицом занырнув носом в оставленный на нижней полке пакет, он развернулся к Арсению уже держа в руках вытащенное оттуда шоколадное яйцо: — Киндер-сюрприз? Много Киндеров? Я тебя обожаю. Арс начал разливать кофе из турки по двум чашкам и дернул уголками губ в полуулыбке: — Садись давай. Попью с тобой кофе и поеду. Ты же справишься тут один с таблетками? Да? Он подозрительно сузил глаза, явно намекая на его вчерашние капризы. Но Антон уселся за стол с пакетом сладостей и с энтузиазмом закивал: — Капризничать не буду, обещаю. — Ладно. Поверю, но вечером обязательно проверю. Радостно выдохнув, Антон принялся разворачивать упаковку от Киндер-сюрприза. Во-первых, ему с детства нравился этот шоколад — такой мягкий, тающий на языке. Во-вторых, конечно же, нравилось коллекционировать игрушки. Сейчас те уже были не такими, как в его детстве — забавными цельными персонажами, героями мультфильмов, но все равно иногда попадались прикольные. А еще этот шоколад вызывал у него чувство ностальгии — по кухне в Воронеже, залитой тёплым июльским солнцем, маме, пекущей у плиты блины, и тому, как он, рассказывая про ворчливого одноклассника, разворачивал эти самые шоколадные яйца, сидя за столом. Наверное, этим он и займется сегодня — будет разбирать игрушки из Киндеров и лежать. Всё равно нечего делать в ближайшее… А, стоп. — Ааарс, — его вдруг осенило забытым по какой-то причине пунктом дел, и он жалобно округлил глаза. — А поможешь мне выбрать костюм на свадьбу? Когда я поправлюсь. Мама перевела мне денег на него, а я забыл. Еще эта чертова простуда. Смотревший в этот момент в телефон Арсений сделал глоток кофе и поднял на него удивленный взгляд: — Ладно? Вернее, конечно, да. Чего ты мне сразу только не сказал? — Да стремно как-то, я же… Ну… Все эти примерки — это не мое. Даже думал Олега попросить помочь, но передумал в тот же момент. — Дурачина. Кстати, а что он вчера приходил-то? Арсений состроил еще более подозрительную гримасу, и Антон решил поступить как он. Совершить выстрел наугад. Будет, как минимум, смешно. А если нет, то краснеть ему не в первой. Разломав шоколадное яйцо пополам и открутив наконец-то половинки, чтобы вытащить оттуда детали игрушки, он как можно равнодушнее произнес: — Ревнуешь? Если бы Арс пил в этот момент кофе, то наверняка бы поперхнулся. Пробежавшись быстрым взглядом по его лицу, он по итогу потянулся за половинкой шоколадного яйца — ах, воришка, — и усмехнулся: — Возможно. Ну, так что? А это и вправду работало. Вау. В яйце оказался какой-то прототип космического корабля, и Антон, разобрав детальки, махнул рукой: — Да ничего такого. Он мне за помощь в проекте заплатил, а когда узнал, что я заболел, решил навестить. Вон, апельсинов натаскал — где-то там в холодильнике. Еще предложил помощь посмотреть мои наброски по конкурсу. — Ты согласился? — Да, но договорились попозже встретиться. Когда поправлюсь. Чёрт, какое-то крыло кривое. Игрушечное крыло действительно плохо вставлялось в корпус корабля, и пришлось приложить усилия, чтобы не сломать его, но вставить в паз. Пока он пыхтел над сборкой, периодически потягивая кофе из чашки, Арсений молча сидел рядом. Он точно наблюдал за его муками — Антон чувствовал на себе его заинтересованный взгляд, а потом вдруг очень громко цокнул: — Черт. Я же опаздываю. Теперь я засмотрелся на тебя. Он даже не успел никак толком на это отреагировать: Арсений подорвался с места, отставив опустевшую кружку в раковину, на ходу поцеловал его в макушку и скрылся в коридоре. — До вечера, — раздалось на прощание через минуту, и входная дверь захлопнулась, теперь уже точно оставив его в квартире одного. Один-один, что ли? ***** (15 мая) — Мне кажется, или я выгляжу в них как глиста, — Антон в отчаянии развел руки в стороны. Они ходили по магазину в поисках костюма уже больше часа. И не примерили, к слову, много вариантов, потому что столкнулись с одной идиотской проблемой. Далеко не везде было хоть что-то на его рост. Как оказалось, разница даже в семь сантиметров существенна — там, где Арсений как-то покупал костюм себе, уже на него ничего подходящего не находилось. Семь. Сантиметров. А это ведь он еще худой. А если раскачается? Ну, теоретически. Это ему еще и по обхвату спины ничего не подойдет, да? Надо было меньше есть каши в школе. Может, и не вымахал бы таким лбом. — Если глиста носит костюмы, то у неё по любому есть свой бизнес, — идущий по правую руку Арсений обронил эту фразу как бы невзначай. Антон от удивления чуть не запнулся об собственные ноги и только чудом не распластался на полу торгового центра. А через пару секунд, догнав смысл сказанного, медленно расплылся в улыбке: — Дурак. — Сам такой. Не паникуй. Просто мы еще не нашли твой костюм. А мы найдем. — Когда ты так говоришь, то мне кажется, что, когда я его надену, он засветится и прозвучит фраза «ты избранный». Как в Мстителях, типа. На этот раз первым засмеялся Арсений, и он поставил себе мысленную галочку о том, что шутка удалась. Толкнув его под бок, Арс указал в правую часть коридора с бутиками: — Нам туда. Чувствую, что там что-то есть. Под «чувствую» он имел ввиду вполне конкретный отдел, в котором когда-то покупал себе пиджак на закрытие театрального сезона. И в котором, как минимум, должны были быть на него размеры. В выборе костюма Антон выделываться не собирался — ему было достаточно найти обычный чёрный пиджак с брюками, которые сидели на нём хотя бы нормально. Одна из сотрудниц в фирменной голубой футболке поло с бейджиком на груди приветственно кивнула им, но подходить сразу не стала. Только проводила взглядом, явно ставя себе заметку следить за их передвижениями. Такой подход Антон любил. Когда на тебя не напрыгивали прямо с порога и не навязывали весь имеющийся в ассортименте товар. — Мне стыдно признаться, но я ничего не понимаю, — он склонился к уху Арсения ровно в тот момент, когда тот заприметил что-то в противоположном углу зала. Арс как раз повернул к нему голову так, что еще сантиметр и они бы столкнулись носами, и понятливо хмыкнул: — Тебе и не надо. Просто доверься мне. — Это я всегда рад. На долю секунды на лице напротив зажглась довольная улыбка. Словно преисполнившись выраженным в его сторону доверием, он бодро направился туда, куда смотрел изначально, и показал следовать за ним. Антон не врал — за последние полгода, как и за всю его жизнь, его отношение к магазинам не изменилось. Он абсолютно честно чувствовал себя в какой-то степени неловко, смотря тупицей на ряд одинаковых вешалок. Что из этого ему стоит примерить? Что не подойдет точно? Пора было как-то перебарывать в себе этот комплекс. В конце концов, он когда-то должен будет сделать это сам. Но пока рядом был Арсений и можно было еще немного расслабленно потупить, доверившись его вкусу. Вот вроде разница у них в возрасте несущественная, а Антон рядом с ним почему-то ощущал себя здесь дитём. — Точно хочешь просто чёрный? — Арсений проворно отодвинул несколько вешалок, разглядывая висящие на них модели. — Тёмно-серый? Или с полоской? Антон скуксился: — Не, не. Чёрный. Только чёрный. Чёрт с ним с выпускным, но вот на свадьбу мне нужен только он. Арсений бросил на него быстрый взгляд через плечо: — Вообще, ты прав. Другу жениха лучше в классике. Смотри, может этот? Вроде твой размер. Он указал ему на одну из вешалок, и Антон пожал плечами. Наверное, да? Всё равно же поймет ничего, пока не оденет. Он, в целом, готов примерить всё, что ему дадут. Хотя и торчать долго в торговом центре не хотелось: нахождение здесь его изматывало. Да и после простуды он оклемался нормально только вчера, и хождение на длинные дистанции еще не казалось прикольным времяпрепровождением. По итогу Арсений — в процессе он пару раз уточнил что-то у одной из консультанток — накидал ему пять вешалок с костюмами и подтолкнул в спину в сторону примерочных. Народу в зале было не много, и Антон занял одну из ближайших свободных к выходу. Закрыв за собой шторку и кое-как развесив вешалки на крючки, он задумчиво их осмотрел. С какого начать? Они все плюс-минус похожи. Разве что немного отличались отливом цвета — один из пиджаков явно отдавал графитовым, а не черным. Решив начать по порядку, он потянулся к поясу штанов. Чтобы долго не раздеваться он специально надел однотонную белую футболку, имитируя, таким образом, наличие рубашки. Так он пойдет и на свадьбу, и на вручение дипломов — строго по классике. Ему чёрно-белый вариант всегда нравился больше, хотя ничего плохого в цветных не видел. Просто не его. Ну, или он просто не готов пока к таким экспериментам? Первые два костюма Арсений забраковал. В одном пиджак висел на нём в плечах как мешок, второй — наоборот еле на него налез. Третий вроде как сел нормально, но, если Арс ещё с сомнением смотрел на его отражение в зеркале, но Антон, скорее, скептически. Неплохо, но как будто не его. Вот когда одеваешь вещь, и она вроде садится идеально, но внутри ничего не щелкает от восторга. — Не нравится? — от Арсения не скрылось его тухлое выражение лица. — Ничего вроде, просто… — Тогда давай дальше. Не бери то, к чему не лежит душа. Он на секунду коснулся его плеча рукой, и сделал шаг назад, давая вернуться обратно в примерочную. Антон благодарно кивнул — даже не понадобилось договаривать, чтобы оказаться понятым. Вернувшись внутрь примерочной, он потянулся за четвертой вешалкой. Мало того, что у этого костюма была очень мягкая, приятная на ощупь ткань, так он еще был и с жилеткой. Костюм-тройка, вроде так? Чтобы переодеться, ему понадобилось пару минут. Застегнув брюки — зауженные, и даже почти не болтающиеся по длине, — он надел поверх футболки жилетку, пиджак. И после повернулся к зеркалу. А выглядело… Неплохо? Брюки нигде не жали, и не топорщились складками, жилетка — её не обязательно было носить, но смотрелась она вполне себе ничего, а пиджак сел в плечах как влитой. Покрутившись перед зеркалом и выкрутив вбок шею, чтобы разглядеть себя со спины, Антон улыбнулся собственному отражению. Ему нравилось. Интересно, зайдёт ли Арсению? Отодвинув в сторону шторку кабинки, он одернул рукава и вышел из неё наружу. Тот стоял неподалеку, копался в телефоне, но почти сразу поднял голову. И замер. Подскакивая обычно к нему в тот же момент, сейчас он продолжал стоять на месте и смотреть. Кажется, не дыша. Его длинные густые ресницы мелко подрагивали, и Антон, словно примагниченный их взмахами, завис в ответ. Вернее, как будто завис весь мир. Сам того не понимая, он вдруг поймал исходящую от Арсения волну, кожей ощущая усиливающийся с каждой секундой жар. Он так смотрел на него. Как… Сложно было даже подобрать сравнение. Трепетно? С восхищением? Как не смотрел ни одну примерку ранее. Этот костюм творил что-то невероятное, и Антон не то, чтобы был против. Особенно ощущая это почти физически. Как странно. — Кк…ак? — он первым шагнул навстречу и развернулся чуть боком, чтобы рассмотреть свое отражение в стоящем справа зеркале. Как будто бы уже понимал ответ на свой вопрос, но очень хотел его услышать. Больше, чем когда-либо. Вопрос выдернул Арсения из неприлично долгого оцепенения — тоже сделав шаг вперед, он остановился в метре от него и громко выдохнул: — Сногсшибательно. Я бы сказал, что ты в нем родился. Тебе самому как? Антон задумчиво прикусил нижнюю губу: — Как будто я в нем родился. — Тогда берем. — Но он точно на мне норм? Вроде нигде не топорщится, разве что брюки укоротить чутка… Арсений с улыбкой скрестил руки на груди: — Это подправят в ближайшем ателье. Сидит он хорошо. А еще, знаешь. Бросив быстрый взгляд по сторонам — ближайший консультант увлекся вопросом вошедшего в зал мужчины, а у примерочных было пусто, — он сделал еще один шаг к нему и с шепотом приподнялся к его уху: — Он так хорош на тебе, что первое, что я захотел — снять его с тебя. Антон сглотнул образовавшийся в горле комок: похоже, примерять он больше ничего не будет. ***** — Ну, как тебе? — Антон сделал еще один шаг назад от зеркала и чуть повернул камеру телефона вбок. Помимо задачи показать маме костюм, который они с Арсом выбрали единогласно, хотелось еще не спалить перед ней пространство чужой квартиры. Она наверняка сразу поняла, что это не его комната — у него не было такого зеркала в полный рост. Да и цвет стен за спиной отличался. Наверное, просто тактично молчала, но это должно было остаться для неё максимумом. Только бы не спалиться так глупо, только бы не спалиться. К счастью, он загораживал собой весь экран, на куске стены за ним не виднелось ничего лишнего, а мама оказалась сильно восхищена покупкой. — Сынок, тебе так идёт! — она приложила одну ладонь к щеке и улыбнулась. — Он так сидит на тебе хорошо — и пиджак, и брюки. Как будто даже подшивать ничего не надо. Боже, ну какой ты у меня красавец! Просто глаз не оторвать. От маминых комплиментов всё также алели щёки. Кто-то как в детстве продолжал противиться подобным всплескам родительской любви — кривился на комплименты, вырывался из объятий и убегал от поцелуев. Антон же искренне смущался. Даже открыткам в ватсапе с пожеланиями хорошего дня. Потому что всё это мама делала исключительно из любви. — Мама, я скоро буду красный как рак от твоих комплиментов. Правда хорошо смотрится? — он еще раз крутанулся у зеркала, удерживая телефон в правой ладони перед собой. — Красней сколько влезет. Правда хорошо. Не знаю, кто тебе по итогу помогал, но передавай спасибо. У этого человека хороший вкус. — Как же ты в точку, мам. У этого человека был хороший вкус, невероятное природное обаяние и глаза, в синеве которых он утонул еще в магазине. Там, в центре торгового зала, что-то произошло. Когда он вышел из примерочной в теперь уже купленном костюме и, неловко осматривая манжеты рукавов, поднял глаза. Какое-то время, он готов был поклясться, между ними не существовало ничего. Ни людей, ни времени. Сейчас Арсений затаился в другой части квартиры, чтобы не выдать себя перед его мамой, и от одной мысли, что он сейчас выйдет к нему, у Антона почему-то подгибались коленки. — Ладно, родной, иди, — мама словно прочитала его мысли. — Не буду тебя отвлекать. Спасибо, что набрал похвастаться. Пойду твою бабулю сейчас встречать — ушла куда-то за молоком и снова пропала. — Опять болтает с подругами? — Да скорее всего, ты же её знаешь. Ну всё, всё, не мешаю. Целую. Попрощавшись с ней, Антон отложил телефон на кровать и еще раз взглянул на себя в зеркало. Когда он успел стать таким? Когда из щуплого лопоухого мальчика, еще недавно варившего себе гречку на ужин перед первым в студенческой жизни экзаменом, он превратился в того, кого видел сейчас в отражении. Во взрослого, делового, и… красивого? Да. Наверное, да. Он никогда не считал себя образцом красоты. Объективно, даже встречаться сам с собой бы не стал. Когда-то он задумывался над этим вопросом — просто от нечего не делать, и пришел к довольно очевидному на тот момент ответу. Зачем кому-то такой нелепый, как он? Сейчас же, осматривая сидящие на нём зауженные костюмные брюки, он думал о том, что ответ на этот вопрос перестал быть таким очевидным. Но что в нём изменилось? Появились щеки? Сменил прическу? Сказал бы, что накачался, но дойти до зала он смог бы только в другой жизни. Да нет, вроде же ничего. Он помнил фотографию их группы перед началом этого учебного года. Он был точно таким же. Тогда в чём же дело? Хотя к чему сейчас этот бессмысленный монолог? Его можно продолжать вечно и все равно не прийти к правильному ответу. А там, за дверью, его ждал Арсений. Так и оставшись в костюме, он вышел из комнаты и направился на его поиски. Искать долго не пришлось: тот сидел в гостиной на диване. Вытянув перед собой ноги, он запрокинул голову к потолку и прикрыл глаза. Было не понятно, то ли он спал, то ли просто задумался. Однако уловив его появление, приоткрыл глаза и с улыбкой повернул к нему голову: — Модный показ состоялся? — Ага, — Антон припал плечом к дверному косяку. — Мама довольна, просила передать комплимент вкусу моего помощника. Получается, тебе. — Спасибо ей. Знала бы она только насколько у меня хороший вкус. Во всём. На этих словах Арсений поднялся с дивана и, не сводя с него пристального взгляда, шагнул навстречу. Антон даже не шелохнулся. — Во всём это…? — Ты. — Такой ответ маму бы точно устроил. Арс встал в шаге от него и снова пробежался по нему взглядом. Чуть ли не в сотый за день. Может, и больше, и он просто запутался в подсчетах. Потому что пока они ехали домой стал всерьез переживать о том, что тот слишком часто отвлекается от дороги. — Ты такой красивый в этом, — Арс провел указательным пальцем по борту пиджака. — Во всём. Не то чтобы это для меня новость, но меня там в торговом центре так резко переклинило. — Я… заметил. — Это было так очевидно? — Наверное? Как минимум, для меня. И спасибо — кажется, я впервые принимаю твой комплимент без сомнений. Арсений приподнялся на носочках, чтобы поравняться с ним, и улыбнулся: — Неужели. А затем прижался к его губам. Одна его рука скользнула ему на плечо, вторая — на шею. Сам же Антон опустил руки ему на талию и притянул к себе. К чему эти лишние сантиметры рядом друг с другом? Все их последние поцелуи были больше мягкими, отдающими нежностью. Иногда срывающимися до стонов, пробуждающих в нём внутренний пожар и заставляющий член заинтересованно дернуться навстречу. Но всегда откатывающиеся обратно к спокойствию. Сейчас же происходило ровно обратное. Правая рука Арсения вдруг переместилась обратно на борт пиджака. Крепко сжав пальцами ткань, он еще сильнее вжался в него и с полустоном провел языком по его губам. Чёрт побери. Антон отступил назад и прижался к стене всей спиной для опоры. Приоткрыл рот, почувствовав молчаливое чужое требование, и застонал, когда их языки соприкоснулись. Целоваться с Арсением охренительно. Даже сейчас у него слабели ноги, а внизу живота начало теплеть от возбуждения. Он хотел его всегда — даже не стал скрывать этого, когда они недавно об этом говорили. Хотел целовать его — мокро, с языком. Хотел облизывать его шею. Так, чтобы еще долго чувствовать во рту его вкус. Арсений как раз стёк к его шее, оставив укус прямо под подбородком, и заставил со стоном откинуть голову назад. Да, примерно вот так. Делать ему или получать от него. Неважно. Арс все еще был в футболке, в которой ездил с ним в город. Сжав левой рукой его бок, Антон правой вытащил её из-за пояса джинсов и пробрался под неё, проведя рукой по голой коже. У Арсения — рельефные твердые мышцы, и ощущать их под кончиками пальцев восхитительно. Чувствовать, как вздымается его грудная клетка, как тяжелое дыхание опаляет ему лицо. Антон с трудом отловил момент, когда завёлся так сильно, что забыл об осторожности. О внутреннем стопе. На подкорке сознания маячила мысль притормозить, спросить у Арса точно ли все хорошо. А на поверхности — всё его тело предательски плавилось и млело от поцелуев. Арсений же… Даже не думал останавливаться? Целовал, кусал. Принимал такой же голодный, настойчивый порыв от него. Но продолжал вести эту ожесточенную схватку, наполняя гостиную их смешанными стонами. А когда рука Арсения опустилась на его пах, Антон вымученно застонал: — Арс, я… Я сейчас кончу. Это странное осознание для человека в отношениях, но он так давно привык справляться сам, собственной рукой — прямо как в старших классах, — что от каждого прикосновения его потряхивало как на электрическом стуле. Он весь был как оголенный провод — одно касание и конец. — Ну и отлично, — Арс на мгновение вернулся к его лицу, оттянув зубами нижнюю губу. — Я тоже. После этой фразы стало понятно, что останавливаться он не собирался. Продолжив жадно облизывать его шею, он правой рукой проворно вытащил пуговицу на поясе его брюк из петли, потянул вниз замок, и через секунду они плавно стекли вниз. Когда же его ладонь легла на ткань боксеров поверх головки, Антон окончательно убедился в том, что не продержится долго. Это было… Слишком. Ощущалось слишком остро. Горячо. Волнительно. Редкая дрожь по телу сменилась на более интенсивную, и он сам потянулся к молнии на штанах Арсения. Если это перебор, он даст ему понять об этом. Но Арсений даже не дрогнул — застонал ему в ухо, когда почувствовал его руку. Его член был таким же твердым и напряженным. Как у него самого. Господи, они по ощущениям оба кончат от пары движений. Собственно, догадка почти сбылась. Они не перестали целоваться. Антон даже несколько раз прошелся по шее Арсения языком, почувствовав безопасную зону, и они почти синхронно начали надрачивать друг другу. Резко, быстро. Прошло совсем немного времени, прежде чем тело прошибло волной оргазма. Арс кончил следом через пару движений. Уткнувшись головой ему в плечо и тяжело дыша, он повис на нём, опустив руки по бокам. Все силы, остававшиеся со дня, разом иссякли. С трудом переведя дыхание, Антон зарылся носом ему в макушку: — Это… Что это было? — Это было… Что-то. Он усмехнулся, и Антон, притянув его к себе и обняв — вряд ли он убьет за испачканную футболку, — поцеловал туда же в макушку с вопросом: — Аскеза на секс снята? Я правильно понял? Арсений сам вытер руки о края своей футболки и, подняв голову, с улыбкой коснулся губами его подбородка: — Похоже правильно. Надо было тебя раньше в костюм нарядить — кто знал-то. Может быть, он не врал, но в глубине души Антон понимал, что дело в другом. И, может, сегодняшний поход в торговый центр стал по итогу катализатором, но настоящая причина крылась там, в голове у Арса. И за дверьми кабинета психотерапевта. Продолжалась борьба, которую они пока выигрывали.