Любовь на кончиках пальцев

Из кабинок туалета они с Арсением выбрались без посторонних глаз. Выступление на главной сцене клуба было в самом разгаре, и все — уж точно большинство самых желающих — расположились за столиками вокруг сцены. Кто-то из мужчин неотрывно наблюдал за танцем девушек, расслабленно откинувшись на спинку стула. Кто-то же в прямом смысле пускал в бокал от восторга слюни. Наверное, в подобных местах бывал впервые. Именно поэтому пройти внутрь им обоим удалось без лишних подозрений. Остановившись рядом с баром, Антон пробежался взглядом по залу и нашел парней за одним из самых больших центральных столов. Серёжа, успевший их заметить, показал рукой на два свободных возле себя стула. Про них всё-таки не забыли. — Нам заняли место, пошли, — Антон легонько коснулся плеча Арсения, привлекая его внимание. Тот, судя по всему, тоже уже заметил подаваемые Серёжей знаки и поэтому с улыбкой кивнул и, чуть пригнувшись, дабы не закрывать обзор дальним столам, направился в сторону друзей. — Вы вовремя, — Макар удовлетворенно потер руки. — Тут сейчас самая жаришка начнется. Антон самодовольно улыбнулся. Для него «самая жаришка» сейчас означало другое. Не шоу-программу, в которой танцевали безусловно очень красивые девушки, а то, что близилось время сюрприза для Димы. Конечно же они заказали ему приват. На коленках. Как и разрешила Катя. И положить к нему начало должны были именно тут, во время одного из выступлений. Это всё было тщательно обговорено с менеджерами клуба и девушкой, с которой, собственно, и договорились о приватном танце. Антону очень хотелось посмотреть на реакцию лучшего друга. Пока что тот выглядел довольным. Не сильно выпивший, но определенно расслабленный и отпустивший себя, Дима с интересом наблюдал за происходящим на сцене. Щеки его чуть алели румянцем и было непонятно то ли это от алкоголя, то ли от температуры в зале или же от смущения. В любом случае, поводов для беспокойства не было. За их столик принесли большой поднос с коктейлями, и Антон потянулся за одним из бокалов с оранжевой расцветкой. От его внимания не укрылся взгляд Гоши. Наверное, он заметил, что они с Арсом пришли вдвоем. Хотя уходили отдельно, а Антон вообще сказал, что отправляется курить. Ну, мало ли, может, они встретились по дороге? Сильно ли Антона смущала мысль о том, что Гоша мог всё понять? Нет. Во-первых, он не подавал повода, а во-вторых, в Карцеве почему-то не видел подвоха. Было странно мыслить такими категориями, но тот, в конце концов, был своим. А еще Антон скорее всего просто додумывал, прикидывая, как всегда, миллион версий на будущее. Потому что Гоша смотрел на него всё с той же улыбкой. Арсений же тем временем вместе с остальными увлекся происходящим на сцене. Первое большое выступление закончилось и теперь туда под сменившуюся на более лиричную композицию вышла девушка с большими ангельскими крыльями за плечами. На ней был комплект белого обшитого стразами белья, почти незаметный для глаза, такие же белые туфли на огромных шпильках и не менее сверкающее ожерелье на груди. Её лицо в неоновой подсветке зала тоже, кажется, блестело. «Надо, наверное, не на лицо смотреть, Антон» — он мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. Но ему всё же было от всего этого неловко. Потому что он тоже в таком месте был впервые. Не то чтобы совсем не интересно, но… Необычно. Однако девушка действительно танцевала роскошно. И было понятно, что совсем необязательно что-то шумное, веселое и чересчур пошлое. А вот такое откровенное, но в какой-то мере таинственное, чувственное, привлекало не меньше. Это было видно по прикованным к ней взглядам из зала, по тому, как все в помещении затаили дыхание, наблюдая. Плавные скользящие движения, перемешанная с откровенностью нежность. Антону такое нравилось, да. Её грация, задумка номера, продуманный до деталей образ. Крылья, кстати, смотрелись как настоящие, что тоже завораживало. — Вот и Шаст заинтересовался, — Олег подмигнул ему через столик после того, как прозвучали последние нотки мелодии. Антон чуть смущенно пожал плечами: — Красиво же. Почему нет? Сидящий перед ним Арсений посмотрел на него через плечо с улыбкой. Может, Антон хотел так думать, но ему почему-то показалось, что тот был с ним согласен. Зная его вкус и видение мира — если не на все сто процентов, то хотя бы большую часть. Надо было потом это обсудить. Выступление девушки в белоснежном образе закончилось бурными аплодисментами. Мужчины в зале одобрительно загудели, а танцовщица, с улыбкой поклонившись, сошла со сцены и уступила место ведущей. Харизматичной ярко-рыжей женщине в блестящем платье. Пауза между номерами заменилась небольшим смол-толком от неё с гостями, а дальнейшая программа шоу стала повышать градус в помещении по нарастающей. На третий вроде бы по счету номер вышла группа девушек в костюмах бортпроводниц. Они танцевали под зажигательную латиноамериканскую музыку, а одежды на них с каждой строчкой закономерно становилось все меньше. И уже тут Антона интересовало лишь одно. Тот самый момент с сюрпризом для Димы. Они с Сережей загадочно переглянулись. Про эту часть вечера кроме них никто не знал. Даже Арсений. Хотелось оставить это сюрпризом для всех, чтобы никто ненароком не выдал и намека. И это сработало. Когда та самая девушка, с которой они общались на неделе, в концовке отделилась от группы и, сойдя со сцены, направилась к их столику под одобрительный гул зала, Дима вместе с остальными шокировано округлил глаза. — У нас сегодня в зале есть человек, который действительно отправляется в путешествие, но не простое, а судьбоносное. В брачный союз. Знаете, мы не могли оставить его без подарка, — ведущая выглянула на сцену как раз, когда девушка дошла до их стола, а степень ахуя в глазах Позова превысила критическую отметку. Впрочем, как и в глазах остальных парней. — Поздравим нашего приятеля Дмитрия? Собравшиеся в зале довольно зашумели. Кто-то начал выкрикивать «поздравляем, братан», кто-то просто аплодировать. Дима завертел головой: — Вы что, гуси, серьезно сейчас? Серёжа с хохотом потянулся за своим коктейлем: — Абсолютно. Это тебе подарок, братан. Не ссы, Катя в курсе, с ней согласовано. Всё будет прилично. Ну, почти. Девушка с таинственной улыбкой перегнулась через весь стол, протянув Диме руку и приглашая его пойти за ней. В этот момент на ней уже не было ничего кроме белья. С мгновение поколебавшись, ошарашенный виновник торжества вложил свою ладонь в её и поднялся с места, напоследок бросив взгляд на Антона: — Какие вы засранцы. Он был явно шокирован и смущен, но не недоволен. И Антон мысленно поставил в голове галочку напротив этой идеи в списке. Осталось поставить такую же после его возвращения. Когда они скрылись за одной из дверей, а на сцене уже сменились выступающие, парни первым делом переглянулись. — Я что-то не понял, это реально сюрприз от клуба или…? — Макар только сейчас вернул себя потерянный дар речи. — От нас, — Антон усмехнулся и пожал протянутую Матвиенко руку. — Мы с Серёжей решили, что без этого не обойтись. — Ахуенно, — Гоша восхищенно закачал головой. — Вот это я понимаю у него впечатления останутся. Только он немножко в шоке, кажется. Арсений хмыкнул: — Ещё бы — первый визит в такое место и первая в жизни прелюдия не с Катей. Надеюсь, его потом не надо будет откачивать. Антон тоже очень сильно на это надеялся. Но его возвращения еще придется дождаться, а пока было можно расслабиться и погрузиться в атмосферу вокруг. Про ушедшего Позова очень быстро забыли и переключили свое внимание обратно к шоу. Нотки алкоголя наконец-то ударили ему в голову, и он на время поплыл, лишь перекидываясь парочкой попутных фраз с друзьями. Пока его телефон на столе не завибрировал от входящего сообщения. Потянувшись к нему, он поднес его к лицу и, развернув экраном вверх, с удивлением увидел выплывшие в уведомлениях сообщения от Арсения. Который, между прочим, сидел перед ним. Арсений Попов 22:16 «У меня появился совершенно глупый вопрос, который не дает покоя» «Как думаешь, мне бы пошли крылья?» Весь туман в голове Антона резко развеялся. Прокашлявшись, он подобрался в кресле и с серьезным выражением лица уткнулся в экран. Значит ему не показалось, и Арс его интерес разделил. Или… Он понял интерес его самого? Второе выглядело еще хуже. Опьяненный мозг уже не так хорошо держал свои мысли в рамках приличия, и ему пришлось с трудом прогонять возникшие в голове картинки. Арсения в подобном образе. Боже. Кажется, у них стали возникать общие сексуальные фантазии. Бросив быстрый взгляд на друзей, которые не обращали на него внимания, он принялся набирать ответ. Антон Шастун 22:17 «Совершенно точно пошли бы» «Если честно, я теперь буду об этом думать. За что ты так со мной» Через несколько секунд Арсений повернулся к нему через плечо и улыбнулся: — Не хочешь покурить? Антон сглотнул: — Да, я бы не отказался. Здесь душновато. За ними на улицу мог увязаться кто угодно. В помещении и в правду стало тяжелее дышать. Но, к счастью, парни не отреагировали на их диалог, только разве что Макар задумчиво взглянул в сторону выхода, но по итогу с тяжелым вздохом констатировал: — Я с вами в следующий заход. Антон мысленно возблагодарил друга. Сейчас присутствие Ильи рядом сделало бы ситуацию неловкой. Но зато теперь они могли совершенно беспалевно ретироваться на улицу, чем, собственно, и занялись. Отдельной курилки у клуба не было, зато можно было выйти во дворик, в котором был запрятан вход в клуб. Место не было проходимым, однако нелюдимым тоже, а значит следовало держать себя в руках. Действительно покурить, к примеру. Просто так его что ли позвали. Достав пачку сигарет из кармана, Антон вытащил оттуда одну, поджег вытащенной оттуда же зажигалкой и затянулся под насмешливый взгляд Арсения сбоку. Тот отшагнул чуть в сторону под козырек дома и засунул руки в карманы брюк: — Всё нормально? Антон даже закашлялся: — Если не считать того, что ты меня подначиваешь — всё шикарно. — Я? — Арс состроил максимально невинное лицо. — Когда? — Только что, хитрый лис. Ты понял, что мне зашло, да? Я просто пытаюсь понять — мы подумали одинаково или… Арсений со шкодливой ухмылкой прикусил губу: — Ну, большое второе. Хотя нет, примерно пополам. Но было сложно проигнорировать интерес в твоих глазах. Я даже немного завелся. Тебе же понравилось выступление, да? Антон со вздохом выдохнул в противоположную от него сторону колечки дыма. Его интерес оказался таким очевидным. Самое смешное, что еще более очевидно, как минимум ему, что заинтересовал его образ, а не девушка. С последним у него уже давно просто не складывалось. — Понравилось, — он стряхнул пепел в корзину справа от себя. — Но, если мы продолжим сейчас об этом говорить, это закончится чем-нибудь не тем. Вернее, не там, где надо. Арсений шагнул вперед из-под козырька и с понимающим смешком кивнул: — Ладно, не буду тебя мучать. Я мальчик приличный, мне нужно время. — Кстати, — сделал еще одну затяжку. — Как насчет свидания? Приличные мальчики же на них ходят? Даже если другие приличные мальчики их почему-то давно туда не звали. На лице напротив отразилась заинтересованность: — Свидание? Приличные мальчики это одобряют. А когда? Антон думал о нём еще пару недель назад, но ждал подходящего случая. Хорошую погоду, белые ночи, более-менее свободный график. И сейчас всё сложилось. — Допустим послезавтра? Только чтобы следующий день у тебя был желательно свободен — свидание будет в ночь. — В ночь? Белые ночи? — Ага. Этот вариант ему очевидно пришёлся по душе: — Тогда давай действительно послезавтра. Мне хотя бы не нужно будет с утра в театр. Где-то внутри Антона всё запищало от восторга. Он очень сильно хотел реализовать именно эту идею свидания. Теперь нужно было обязательно продумать все мелочи — их маршрут, остановочные пункты, время встречи. Всё, что помогло бы сделать этот самый обычный для многих пар вечер одним из самых запоминающихся для них. Дверь клуба вдруг резко распахнулась. Антон отскочил в сторону и возблагодарил богов за то, что не стоял в это время под ней, иначе бы оказался сейчас впечатанным в стену. Но еще больше удивился, когда понял, что на улицу вышел Дима. На секунду он переглянулся с Арсением и даже успел испугаться — неужели что-то успело случиться? Что-то произошло в приватной комнате? Поз его сейчас прибьет? Но тот, будто пытавшись отдышаться, жадно глотнул ртом воздух и, только после заметив их, с чуть шокированной улыбкой замотал из стороны в сторону головой: — А, это вы. Пиздец. Что-то мне жарко стало. — Ты как, Диман? — Арс приблизился к нему и осторожно опустил руку на плечо. — Живой? Всё нормально прошло? Прошло же или ты сбежал? — Нет, конечно, я же не девственник, — он чуть обиженно забурчал. — Но я так ахуел в моменте, что протрезвел. Фух. Антон все еще с опаской протянул: — Иии…? — И спасибо за сюрприз. Это было… Неловко немного, так скажем. Но я это точно запомню. Причем еще как. Тень смущения на его лице сменилась улыбкой, и Антон наконец-то впервые за эти минуты облегченно выдохнул. Они не испортили ему этот день. И подарили воспоминания, которые стопроцентно будут обсуждать спустя годы. Подробности, конечно, хотелось узнать тоже. Что было? Как он себя чувствовал? — Ты обязан поделиться с нами впечатлениями. Ты сразу на улицу вышел или видел пацанов? — Дима отрицательно замотал головой, и Антону ничего не стоило кроме как взять его за плечо и направить в сторону входа. — Тогда пошли. Ты же надышался? Нам всё интересно. Арсений за их спинами хохотнул. Конкретно их двоих интересовало немного другое, но это уже другая история. **** Антон не гулял по Петербургу просто так очень давно. Очень-очень давно. Не зря в интернете ходили мемы про петербуржцев, которые, в отличие от вдохновленных туристов, посещали в этом городе стабильно только два места. Дом и работу. И наоборот. Петербург конца мая с его разливающимися по асфальту солнечными дорожками, звенящим в ушах перебором гитарных струн и ароматом кофейных зёрен — его любимый Петербург. Проснувшийся после серой зимней спячки, задышавший полной грудью. Дождавшийся свое любимое время года — сезон белых ночей. На улицах теперь снова было полно людей. Особенно в центре. Местные все-таки доползали после рабочих будней до посиделок у Казанского собора, туристы толпами проходили по тротуару на Невском. Даже толком не успевали среагировать на переключающиеся светофоры. Их уже несла толпа. Вот и их с Арсением она прямо сейчас несла в сторону Дворцовой. Начать вечер с неспешной прогулки до одного из самых красивейших мест города, насладиться наверняка царившей там атмосферой, сделать снимки на память — звучало как отличное начало долгого свидания. Вчера они распрощались уже под утро, когда все вместе возвращались с мальчишника. С ним всё было в порядке и Антон, в основном, присматривал за Димой — Олег с Гошей его все-таки набухали повторно. Зато теперь они с Арсом встретились в метро и прямо сейчас не могли по дороге наговориться. Антон рассказывал о том, как Катя вчера весь день лечила Диму от похмелья, а тот на её редкие подколы краснел и уверенно твердил, что никаких подробностей ей не раскроет. И вообще «все что было в Вегасе — остается в Вегасе, ты что, Катя, не знаешь, что ли». Арсений хохотал, представляя лицо приятеля, а потом делился новостями своего рабочего дня. За эти месяцы Антон успел заочно познакомиться со всей его труппой. И даже тем, кого еще не знал лично, успел нарисовать в своей голове образы. По именам, ситуациям. Именно так, захватив по дороге по стаканчику с кофе, они вышли на Дворцовую площадь. Здесь всё было стабильно — туристы-зеваки, фоткающиеся на фоне Главного штаба, смекалистые продавцы, завлекающие детей яркими мерцающими шарами, музыканты с гитарой наперевес. Один из последних как раз играл в центре площади. На брусчатке чуть поодаль от него кружком успели рассесться люди. Кто-то даже расстелил пледы и наслаждался музыкой, потягивая из трубочки лимонад. Кто-то предпочел остаться на ногах и прямо сейчас снимал себе видео для социальных сетей. Невысокий китаец с огромным рюкзаком за плечами даже пританцовывал рядом. Парень с гитарой как раз начал исполнять «Куклу колдуна». В Питере каждый день где-то да играли треки этой группы. Но он не только виртуозно играл её на гитаре, но еще и классно пел. — Не против сесть? — Антон вопросительно посмотрел на Арсения. — Сам хотел тебе предложить. Давай, — он сориентировался первым и, выцепив взглядом еще никем не занятый кусочек брусчатки позвал его туда за собой. Проскочив мимо очарованных исполнением людей, они опустились на землю рядом с ними и оба обратили все свое внимание на главное действующее лицо. Парню на вид было не больше двадцати, но его голос звучал куда увереннее и глубже чем у многих в эти годы. Он прекрасно передавал вложенные в строчки интонации, а темные кудряшки подпрыгивали на голове в такт его движениям. Антон в какой-то момент даже достал телефон, чтобы заснять этот момент себе на память. У него в телефоне была отдельная папка на такие случаи. Со всеми интересными моментами, встреченными в Петербурге. На душе прямо сейчас стало совершенно спокойно. Целебная сила музыки и места творила какие-то необычные вещи с его состоянием. Все даже самые мелкие и незначительные мысли в голове улеглись, давая возможность воцариться внутреннему штилю. Музыка будто пробиралась ему прямиком под кожу, вызывая самый лучший терапевтический эффект. И это с ним работало всегда. Здесь, среди десятка наверняка таких же чувствующих как он людей. Скосив взгляд на сидящего сбоку Арсения, он заметил на его лице схожие чувства. Обняв себя за колени, тот расслабленно смотрел на парня с гитарой. Почувствовав на себе его внимание, он повернул голову и улыбнулся. Без слов, но они и не были нужны. Суть сегодня была не в них, а в нахождении рядом друг с другом. Тем более, они болтали всю дорогу, а теперь могли расслабиться и просто побыть рядом. Не прячась от чужих глаз. Как все нормальные люди. Антон хотел, чтобы так было всегда. Чтобы он мог не просто сидеть рядом, но и, к примеру, взять Арсения за руку. Или просто положить голову ему на плечо. Или, наоборот. Но, к сожалению, это практически всегда могло нести за собой последствия. Хотя именно здесь, в этом городе, он чувствовал себя в этом плане чуть безопаснее. Потому что не раз видел или слышал на улицах то, за что в Воронеже уже бы отхватили. А здесь люди просто проходили мимо. Санкт-Петербург как будто бы был чуть толерантнее других городов. Ну, еще разве что Москва входила в этот список. И, наверное, Антон прямо сейчас мог себе признать, что не собирался уезжать отсюда и по этой причине тоже. Из-за желания чувствовать себя где-то хотя бы чуть свободнее. Хотя бы знать, что тебя поймут. Каким-то образом музыка привела его к подобным размышлениям, и он поймал себя на этой мысли, когда понял, что просто смотрит вдаль на стены Эрмитажа. А репертуар, тем временем, успел смениться. Парень уже наигрывал песню Мота «Мурашками», а недалеко от него, взявшись за руки, кружились в танце две девчонки. Им, наверное, было лет по пятнадцать. — Красиво, — Арсений заговорил первым, непонятно что конкретно имея ввиду, но посмотрев в этот момент прямо на него. — О чём задумался? — Да так. О жизни. Ерунда. Послушаем еще немного и пойдем? — Давай. Нам еще надо поболтать. Антон посмотрел на него чуть удивленно. Судя по интонации, разговор должен был быть о чём-то конкретном. Но они вроде ни о чем не договаривались? Или же он забыл? Хотя, может быть, к этому вечеру готовился не только он и у Арсения были свои планы. Он явно настраивался, а значит Антон не мог его подвести. Никогда. ***** — Ты хотел узнать про моё детство, — Арсений коротко взглянул на него через плечо. — Что именно? Шестеренки в голове Антона закрутились с удвоенной скоростью. Теперь понятно, о чём именно он планировал поговорить. Вопросов на эту тему у него до сих пор было много, но непонимания с чего начать и что вообще из всего этого наиболее важно, еще больше. Настолько, что он даже попросил дать ему минутку и предложить пока что присесть. Они остановились на Дворцовой набережной напротив величественных стен Эрмитажа. Вдоль неё чуть подальше начинались спуски к воде откуда отправлялись прогулочные суда. А еще открывались красивейшие обзоры на Неву и мосты. До их развода еще было достаточно времени, и прохожие пока неспеша прогуливались мимо. Делали фотографии на память и обсуждали будущие летние отпуска. Не обращая внимания ни на что вокруг. — У тебя были хорошие взаимоотношения с родителями в детстве? — опустившись на еще нагретое солнцем каменное покрытие, Антон задал самый очевидный вопрос. Арсений задумчиво прикинул: — Так, неплохие в целом. Ругались и ссорились часто, но мирились быстро. Мама всегда находила для нас с отцом компромисс. Жаль сейчас так уже не получается — приходится ограничиваться звонками раз в неделю. — Чаще общаться не хочется? — Мне — хочется. Но иногда хочется и еще реже, знаешь. По ситуации. За откровенным признанием последовал тяжелый вздох. А после Арс отвел взгляд в сторону — туда, где начинали подсвечиваться мостовые переходы. Антон понимал, что так бывает — когда отношения с родителями не складываются, и очень часто состоят из претензий и завышенных иллюзорных ожиданий. Но для него это всегда и по сей день казалось странным. Он просто к такому не привык. Пусть и рос без отца. Мама для него — не только мама, но еще и лучший друг. Человек, который разрешал ему допускать свои собственные ошибки, не порицал и не повторял «я же говорила», успевшее приесться каждому второму. Она всегда принимала его, радовалась вместе с ним и грустила. И продолжала делать это до сих пор, за что он был ей бесконечно благодарен. У родителей Арсения всё явно было сложнее. И тема развода усугубило и без того не самые гладкие отношения с сыном. Он категорически их не понимал, но судить не брался — чужая жизнь не предмет для вынесения вердиктов. Да и кто знал, не изменят ли они свой подход еще через год или два, когда вся эта ситуация станет более отдаленной и менее болезненной? Ему, как оптимисту, хотелось в это верить. Арсений вклинился в его размышления: — Я вижу, что ты переживаешь на этот счёт. Спасибо тебе за это. Никто так не ратовал за мою семью раньше, как ты. — Да брось, ерунда. Мне просто всё интересно, что с тобой связано. — Не ерунда. У меня правда, ну, не самые открытые родители. У нас никогда не было каких-то ярких семейных сборов и праздников, которые можно потом вспоминать во взрослом возрасте. Хотя, когда у отца было настроение, он любил водить меня маленького в парк аттракционов. Покупал мне сладкую вату, а я визжал от восторга на каруселях. Даже как-то отправлял меня кататься на тех, что не особо подходили мне по возрасту. Как взрослый сейчас сказал бы, что это небезопасно, но тогда я был счастлив. Антон не сдержал улыбки. Ему очень живо представлялись картинки с маленьким Арсением, в предвкушении дергающим ногами на очередном аттракционе. Как он махал отцу, пока их поднимали вверх, а потом еще наверняка пересказывал несколько раз свои впечатления окружающим. Может, и немного, но у него были свои счастливые воспоминания. — А мама? На лбу Арсения собрались морщинки — он нахмурился: — А что мама? Она любила и любит папу. Вот и всё. — Но ты же… Подожди, я не понимаю. Ты же её сын. Между тобой и твоим отцом она… Что, выбирала, получается? Арсений дал вполне однозначный ответ, который вызвал у него еще больше вопросов. Что значило «любит папу»? Разве мать не должна любить своего ребенка? Не выбирать между ними — это даже звучало ужасно. Но любить обоих. Если до этого вечера ему казалось, что вся проблема в отношениях с родителями у Арсения с отцом, то сейчас всё резко перевернулось. Именно отношения с мамой расстраивали того сильнее всего. Сложно было не догадаться по такому разительному контрасту эмоций после упоминаний обоих родителей поочередно. Может быть, они и общались, и, может быть, она старалась быть хорошей мамой, но именно в этих отношениях Арсению чего-то не хватало. Материнской любви? Принятия? Поддержки? — Иногда, — Арсений пожал плечами и устремил взгляд к стенам Эрмитажа. — Я не виню её — она просто расставила для себя приоритеты. Да и хорошей мамой она тоже была. В школе часто выгораживала перед отцом мои провалы в учёбе, помогала с уроками, когда требовалось и даже более-менее относилась к театру. Она и до сих пор пытается, думаю. Но когда мне была нужна поддержка, она не оказалась тем человеком, который смог мне её дать. Как бы я этого не хотел. — После развода, да? — Ага. Я как-то звонил ей в первые дни. Что-то из разряда поговорить о жизни «зачем, для чего и почему мне так плохо и больно». А первое, что я от нее услышал, даже толком не выговорившись — что я проебал жену с дочкой и это моя вина. Антон изо всех сил сжал кулаки: — Пиздец. У него в груди медленно, но, верно, вскипала злоба. По большей части на жизнь даже, а не на родителей Арса. Почему, когда ты больше всего нуждался в поддержке близких тебе людей, чаще всего ты получал от них подзатыльник? За то, что сделал что-то не так. За то что сам не такой, каким должен быть. Вернее, каким они тебя представляли. И почему это случалось именно с теми, кто меньше всего этого заслуживал? Теперь стало еще более понятнее, как Арсений оказался в этой ужасной истории с Егором. Его просто некому было поддержать. Рассказать настоящую причину развода знакомым он не мог из-за соображений безопасности, родители — обвинили его в произошедшем, а лучший друг даже не догадывался о правде. Пиздец дважды. — Да ладно, я как-то уже смирился с этими заявлениями, — указательным пальцем правой руки Арсений начертил на камне воображаемую волнистую линию и поднял на него взгляд. — Сейчас даже не обращаю на такие внимания, к счастью. Но тогда было больно, да. Мимо них по дороге промчалась машина с грохочущими из салона басами. Для кого-то ночь только начиналась. — Ты не говорил об этом со Светланой Викторовной? Об отношениях с родителями? Арсений замотал головой: — Только вскользь разве что. Надо будет, но потом. Пока что хочу разобраться с тем, что меня действительно волнует. — С …? — Со своей головой и личной жизнью. С нами. Антон не смог сдержать легкой улыбки. Личная жизнь — тема, которая волновала Арсения в данный момент. Их отношения и то, что с ними и в них происходило. На его языке — вот таком, двусмысленном, загадочном — это звучало как признание в любви. Или что-то на него похожее. Потянувшись мизинцем к его ладони, Антон протянул: — Ты и так работаешь с этим всем. Спасибо тебе за это. Я это ценю. — Спасибо, что ценишь. На душе подотпустило. В огромной картине пазла под названием «Арсений» наконец-то оказался найден еще один чуть ли не самый большой недостающий кусок. И теперь многое из того, что было с ним после, открылось для обзора Антона совершенно под другим углом. Со всеми исходными и их последствиями. Наверное, каждый второй, если не абсолютно каждый, имел свои детские травмы. Более или менее глобальные в зависимости от индивидуальных нюансов. И Арсений был одним из тех, кого это беспокоило. Он не зацикливался на этом и, судя по всему, успел принять, но очевидно тосковал. По отношениям с родителями, которых ему не хватало. Антон очень хотел бы сделать что-нибудь с этим для него. Но волшебной палочкой, как и магией он не владел, а о знакомстве с его семьей мог только фантазировать. Но он мог сделать хоть что-то для него. Именно поэтому потянулся за пакетом с бургерами, который лежал у него в рюкзаке — после метро они продуманно зашли за едой, вытащил один из них, протянул Арсению, и, взяв себе второй, протянул: — Потопаем на развод мостов? Надо занять хорошее место. Ты знаешь точку обзора посимпатичнее? По дороге как раз расскажешь про походы на хоккей в детстве и что там у тебя ещё было. Смена темы сработала, и Арсений, приняв бургер в шелестящей упаковке, довольно растянул губы: — Ты обратился с этим вопросом к профессионалу. Пойдем, турист, и расскажу и покажу тебе красивые места. — Эй, что турист-то? Я тут тоже давно живу. — Я дольше. Не спорь. А бургер острый, да? Потрясающе. ***** Развод мостов Антон за четыре года жизни в Питере смотрел всего дважды. В первый раз — в одни из первых дней после переезда, когда еще не было учебы, и они с Позом и Катей гуляли по городу, жадным взглядом пытаясь охватить сразу всё. Второй — когда приезжала мама в конце второго курса, и они специально выделили день для данного события. Больше как-то не получалось, хотя хотелось. Антон этим вроде бы обычным, если вдуматься, действом оставался впечатлен. Развод мостов захватывал дух с момента его ожидания и до самого конца, пока толпы таких же зевак как он не начинали расходиться по домам. Было что-то волшебное в этом всем, чему он не мог дать точное определение, но чем стабильно восхищался. И сегодня хотел разделить это с Арсением. Пройдя вдоль набережной и сам мост, они расположились у спуска к воде вблизи одной из ростральных колонн. Место было достаточно оживленное, но в это время суток, с началом туристического сезона — да здравствует эра белых ночей — таковым был каждый второй участок города. Если не первый. Мимо бегали дети, где-то чуть поодаль раздавались гитарные переходы — без музыки этот город словно бы не существовал. Проходили гуляющей походкой пары, некоторые из которых в итоге оставались стоять похоже тоже в ожидании начала развода мостов. — Я когда заканчивал школу, еще в начале одиннадцатого класса, думал куда пробовать поступать, — атмосфера вокруг, которую Антон впитывал каждой клеточкой тела, пробила его на откровения. — Были еще варианты. А сейчас сижу и думаю, как хорошо, что я тут. Арсений вопросительно приподнял бровь: — То есть, ты мог до Питера и не доехать? — Теоретически да. Но там потом всё сошлось для поступления. Особенно выбор Поза. За ним Катя собралась, а я уже как-то без них и не мог и просто пошел за компанию сдавать экзамены. И прокатило. — Димка святой человек. Всегда это чувствовал. Переглянувшись друг с другом, они оба захохотали. Потому что поняли, о чем подумал каждый из них. А еще снова о том, какое значение в их знакомстве сыграли друзья. — А ты никогда не думал переехать? — достав из рюкзака еще не открытую банку колы, Антон открыл её одним легким движением и прошелся взглядом по начинающим скапливаться на воде лодкам. Катерам, небольшим или наоборот огромным прогулочным судам. Все спешили занять наиболее близкие к действу места. Арс тоже проследил за его направлением взгляда: — Да нет. Я люблю Питер — здесь как-то по-особенному хорошо. Свободно. Разве только когда была черная полоса на мгновение тогда подумал уехать обратно в Омск. Спрятаться. Он с пониманием кивнул: — Типа с глаз долой из сердца вон? — Ага. Но хорошо вовремя понял, что ничего не изменится и передумал. Хотя в Омск просто так бы съездил. Ты поехал бы со мной? Арсений так резко перешел к вопросу, что Антон от неожиданности чуть не выронил банку из рук. Меньше всего в данный момент он думал, что придется думать над таким ответом. И пусть он скорее был теоретический — они оба точно не смогут никуда поехать в ближайшее время, он его понимал. Он бы с удовольствием свозил Арсения к себе в Воронеж. Показал родной двор, улочки, по которым ходил каждый день в школу, любимые места, в которых ту самую школу иногда прогуливал. Повел с собой насладиться самыми красивыми, по его личному мнению уж точно, закатами, и поесть любимых хот-догов. Он бы хотел разделить с ним свои любимые места. И у Арсения наверняка были такие же, пусть и переехал окончательно он из Омска еще в школе. Но периодически туда приезжал и привязку к родному городу явно сохранил. — С удовольствием, — Антон сделал глоток из жестяной банки. — Никогда не был в той части России. — Хорошо. Значит когда-нибудь обязательно. В этом «когда-нибудь» он отчетливо уловил надежду. Не грустную иронию или тоску, а именно её. Надежду на то, что это «когда-нибудь» обязательно состоится, превратившись в один из важных для него дней. Наверное, это походило с какой-то стороны на веру в новогоднее чудо. Ты вроде бы уже знаешь, что Деда Мороза не существует и вряд ли это изменится, но веришь. Даже будучи большим взрослым веришь в чудо. Точно. Чудо. Ему, продолжавшему наблюдать за сбором у моста боковым зрением, вдруг в голову пришла идея: — Не хочешь загадать желание, Арс? — Сегодня же вроде не Новый год. Да и мы без свечей. Или ты всегда с собой таскаешь в сумке? — Нет, но они и не понадобятся. Давай загадаем пока будут мост разводить? Именно в моменте. В этом же, ну, что-то есть. Эта идея самому Антону понравилась настолько, что он уже сам готовил желание. Начал подбирать в голове то самое подходящее. Самое-самое, которое можно было загадать именно в этот момент. Почему-то он вдруг поверил в то, что оно сработает. Арсений, очевидно, задумался. То ли над предложением, то ли уже над желанием. Провел ладонью по взъерошенным на затылке волосам, и в конце концов азартно подмигнул: — А давай. У меня есть одно. И пусть Антон не догадывался об его содержании, но не сомневался ни на секунду, что оно то самое. Подмигнув ему, он развернулся вполоборота к мосту и взглянул на часы. Оставалось меньше десяти минут. ***** Развод мостов Антон как будто бы проморгал. Он настолько засмотрелся процессом, который, по ощущениям занял несколько секунд, что даже не сообразил, что всё закончилось. Голоса людей рядом, звуки моторов лодок и бьющихся об их борта волн — все они слились для него в один, звучавший где-то на фоне. Всё это время они с Арсом молчали, полностью отдавшись моменту. И это, как бы банально не звучало, стало тем самым комфортным молчанием. Что на Дворцовой чуть ранее, что сейчас. Когда ты вроде бы наедине со своими мыслями и погружен во что-то, но физически ощущаешь тепло близкого человека и по этой причине чувствуешь себя чуть счастливее. А потом в один момент всё закончилось. Подсвечиваемые огоньками половинки мостов оказались разведены по разные стороны друг от друга, а народ стал медленно расходиться кто куда. Некоторые направились вызывать такси — видимо, в их планы не входило ночевать в другой части города на улице, кто-то — как они с Арсением — неспеша направился вперёд. Домой, в гостиницы или куда глядят глаза, до самого рассвета. Сами они довольно быстро вырулили с главной улицы на боковую и, продолжая петлять через дворы, пошли по тротуару. Антон знал куда — придумал еще вчера вечером. Арсений же — нет. Но за этот вечер он ни задал ни одного уточняющего вопроса, полностью вверившись в его руки. Наверняка это было для него закреплением опыта с отдачей контроля. — Пойдем, — он махнул рукой, понизив голос до безопасного шёпота в переулках у спящих домов. Арс на этот его жест сначала только хихикнул. Но затем, словно смирившись, последовал за ним, продолжая за спиной различимо усмехаться: — Почему у меня такое ощущение, что нам сейчас лет по пять и мы крадемся куда-то без спросу? — Боишься, что тащу тебя куда-то своим соучастником? — Ну, как-то знаешь, да, ночевать в обезьяннике не хочется. — Мы и не будем, — Антон остановился у знакомой железной калитки, ведущей в один из жилых дворов старой постройки. — Просто посмотрим. Калитка вопреки первой мысли о неудаче оказалась открыта. Антон помнил этот двор со времен, когда работал курьером — здесь не было охраны и строгих недовольных вечными туристами жильцов, зато открывался красивый вид на ночное небо изнутри двора-колодца. Вроде бы одного из десятков, расположенных в Питере, но чуть более удивительного, чем остальные. Приоткрыв калитку наполовину, Антон пропустил Арсения вперед и также тихо её после себя прикрыл. Аккуратными всё же быть стоило, потому что звукоизоляция здесь оставляла желать лучшего. А посещение полиции вдвоем, конечно, интересное окончание свидания, но совершенно нежелательное. Остановившись под аркой, он задрал голову к небу. Ночь всегда опьяняла похлеще самого крепкого алкоголя. Отсутствие людей, иллюзия свободы и уединения посреди большого города, ночной воздух, пробиравшийся в легкие желанной прохладой. Только они, бескрайнее светлое небо над головами и тишина. Но, прежде чем выйти в центр двора для более красивого обзора, он потянулся к Арсению и взял его за руку. Тот, запрокинув до этого точно также голову вверх, опустил взгляд к нему и с улыбкой сплел их пальцы вместе: — А ты романтик, Шастун. — Я же еще ничего не сделал. — Ну, почему? Ты сделал весь этот вечер. От прогулки по городу и музыки на Дворцовой до вот сейчас — созерцания ночного неба в проникнутом тайком дворе старых многоэтажек. Это, знаешь ли, довольно романтично. Антон усмехнулся. Да, наверное, он романтик. Но он не мог быть другим рядом с Арсом. Рядом с ним и для него ему хотелось быть лучше. Для него, для себя. Для них обоих, в конце концов. Хотелось делать что-то — глупое, влюбленное, где-то смешное, но то самое, к чему вело сердце. — Я хотел сказать… — он на секунду запнулся, подбирая слова, но тут же почувствовал на руке успокаивающее поглаживание пальцев. — Спасибо за то, что поделился сегодня еще одной частью своей жизни. Я вижу, как тебе это всё не просто и ценю. Арсений чуть задумчиво кивнул: — Мне надо было сделать это раньше, но сам понимаешь. У меня в голове еще так много блоков. И я, ну. Не хотел тебя загрузить, поэтому выдаю всё порционно. — Почему? Это же часть твоей жизни — в этом нет ничего такого. — Не каждый готов тащить на себе груз другого человека. Я не хотел тебя потерять. Сейчас уже понимаю, что это был отчасти глупый вывод — хвала психотерапии. В конце Арсений усмехнулся, пытаясь скрасить шуткой формулировку. Антон же сделал еще один шаг к нему и прижался к его лбу своим: — Я никуда не уйду, Арс. Я точно не смогу заменить тебе твою семью — это все-таки немного другое, но я постараюсь дать тебе всё остальное. Я буду этому учиться, хорошо? — Хорошо. Вот так просто и не колеблясь он с ним согласился. Будто ответ на эту фразу лежал в его голове уже давно. А Антон также уверенно прижался к его губам, целуя. Может, ночь и дарила мнимое чувство свободы. Как и этот город целиком. Но даже его он больше не готов был ни на что променять. Тем более сейчас.