Любовь на кончиках пальцев

События происходят сразу после финальной главы. До Воронежа они с Антоном добрались через неделю после отъезда его мамы. Арсений как раз закончил со всеми делами — закрыл вопросы по озвучке, попрощался с коллегами в театре и с чистой совестью отправился в отпуск, оповестив об этом всех, кого можно. В первый же выходной они занялись переездом Антона к нему — сумок получилось не так уж и много. Да и часть его вещей уже давно перекочевала к нему в шкаф. Особенно важной частью переезда была перевозка Драника — у кота, любознательно выглядывавшего из переноски, приданого наоборот набралось едва ли не больше хозяина. Миски, игрушки, когтеточка, корма. Арсений заранее освободил для всех их вещей побольше места — даже совершил небольшую перестановку мебели. Но разобрать всё до отъезда у них толком не получилось. Оставшееся время они не отлипали друг от друга. Ему даже немного напомнило это медовый месяц — они почти не вылезали из кровати. Как Антон и грозил. Первые пару дней он немного переживал — не бахнет ли его откатом? Но ничего подобного не случилось. Все внутренние замки словно спали. А за день до отъезда в Воронеж он сходил на крайний перед перерывом сеанс — Светлана Викторовна похвалила его успехи и предложила пока что сконцентрироваться на хорошем. И передохнуть, прежде чем вернуться к дальнейшей терапии. А теперь он стоял вместе с мамой Антона на кухне и помогал ей жарить сырники. Он как раз вернулся с пробежки, когда она встала, и у них завязался разговор, с которым они и перекочевали на кухню. Посплетничать за общим делом. — Ты меня заранее извини за мою бестактность, — Майя Олеговна продолжила катать новую порцию сырников, бросив на него осторожный взгляд. — Я попросила Антона рассказать о тебе немного — самое важное… На пару мгновений она отвлеклась от разговора, оставшись неудовлетворенной видом полученного продукта. Арсений пока продолжил обжаривать те, что уже были готовы — аккуратно переворачивал их лопаткой, когда на них появлялась золотистая корочка, и выкладывал на тарелку. Ему стало интересно, о чем именно рассказал Антон. Развод? Насилие? Психотерапевт? Хотя он сказал, что не вдавался с мамой в совсем уж личные подробности. За это он его тоже любил — понимание и тактичность, которых зачастую не хватало большей части окружающих. — Про развод, — Майя Олеговна задержала на нем сочувствующий взгляд. — Не представляю, какого это не видеть своего ребёнка. Антон для меня был единственным стимулом жить, когда его отец ушёл. Солнцем в окошке. Ты… Как ты живёшь с этим? Кулон в виде пятиконечной звезды на шее отдался отрезвляющей прохладой по телу. Он его после разговора с Антоном больше никогда не снимал. — Тяжело, — хотелось быть с ней предельно честным. — Стараюсь жить, не думая об этом. Иногда проще делать вид, что чего-то не было. Не дочери, конечно, а нашего расставания. Но порой накатывает. — Представляю. Нет, даже не представляю. А твои родители? Антон ничего не говорил мне о них. Как они отреагировали? Поддерживают тебя? Арсений хмыкнул и вытащил со сковороды еще один поджаренный сырник — еще бы немного, и он бы подгорел: — Без понятия как они. В общем-то сами по себе хорошо, но с поддержкой у нас, ну… Трудно, мягко скажем. Я их немного по жизни разочаровал. Сначала выбором работы, потом разводом. Про отношения так вообще молчу. — Ой. Они не знают, да? — Не-а. И не надо. Думаю, что догадываются, но проверять не хочу — Антон не заслужил быть испытуемым кроликом. Женщина вдруг выключила огонь на плите, повернулась к нему и решительно покачала головой: — Знаешь что? Мне твоих родителей не заменить, но мой сын любит тебя, а ты очевидно его — я вижу, как вы смотрите друг на друга. И пока вы вместе, ты всегда можешь на меня рассчитывать, хорошо? Позвонить поплакать там, или похвастаться успехами. Во всём что угодно. Я, знаешь, люблю слушать. И советчик вроде из меня неплохой — Антоша не жаловался. Договорились? На секунду у Арсения защипало в глазах. Ему давно такого не говорили. Их отношения с мамой хоть и были теплее, чем с отцом, но они не общались так откровенно уже не один год. Их разговоры всегда были больше механическими — о здоровье, работе, новых успехах. Не хватало хотя бы одного банального разговора по душам на кухне. Хотя бы такого как сейчас с мамой Антона. Он активно закивал и подошел к ней ближе, чтобы на секунду обнять. Она прижала его к себе и похлопала по спине: — Вот так-то лучше. Номер потом мой запишешь, да? Так, а теперь вернёмся к готовке. Мы уже почти управились. Антон появился на пороге кухне минут через десять. Громко зазевал ещё в коридоре, чем привлёк их внимание. Утром после сна он обычно выглядел особенно трогательным — весь взъерошенный, не осознающий полностью происходящее. Арсению нравилось его такого с утра целовать, пока он приходил в чувства и синхронизировался с реальностью. Сейчас же можно было только облизывать глазами. Он протопал к ним через кухню в домашних тапочках, потёр на ходу глаза, и поцеловал маму в щеку: — Доброе утро. Вы тут что, готовите? — Доброе, сынок. Ага. Арсений помогает мне с сырниками. Скоро уже можно будет завтракать. — Кайф, — он оглянулся, словно кого-то ища: — А ба дома? Что-то я её не видел. — Нет, конечно. У них с Людмилой Викторовной чаепитие утреннее. К обеду, дай бог, вернётся. У них еще через час просмотр сериала по расписанию. Твою бабулю вообще дома не застать. Глаза Антона озорно загорелись, и он шагнул к нему. Арсений даже на секунду растерялся с лопаткой в руке, когда он обнял его за талию сзади и положил голову ему на плечо: — Привет. Первая стандартная реакция на такое проявление чувств — страх. Её так давно и прочно вдолбили ему в голову, что реагировать иначе было тяжело. К друзьям, которые окружали их последний год, он хотя бы привык. Вернее, даже они к ним. А здесь — не просто малознакомый пока что взрослый человек, а мама любимого человека. И не важно, что ещё десять минут назад они разговаривали по душам. Проявление тактильности всё-таки немного другое. Но она как ни в чём не бывало вернулась к плите, словно ничего не заметила. И страх отступил. Он повернул к Антону голову и потёрся об его нос: — Привет. Выспался? — Ага. Без тебя только грустно. — Ты чистил зубы? Скоро будем завтракать. Антон оторвался от него и приложил с улыбкой ладонь к голове, отдав честь: — Сейчас будет сделано. Пока он ходил умываться, они успели закончить и даже накрыть на стол. Вот такой завтрак с домашними сырниками и разговорами пах для Арсения детством. Давно забытым, будто чужим, но детством. Хотя, быть может, Майя Олеговна была права, и он наконец-то хотя бы в семье Антона обретёт второй дом? — Есть у вас планы на сегодня? — она посмотрела на них обоих по очереди, наливая в чашку свежего чая из заварника. Он вкусно пах смородиной, и Арсений подумывал попросить у неё потом его рецепт — тот был собран из своего урожая. Антон замотал головой, увлеченно пережевывая первый кусок: — Мг-м. Да. Хочу показать Арсу город. Выберемся в центр, погуляем по районам. — А к семи вернётесь? — Ну, наверное. А что? У нас какие-то планы? Женщина загадочно улыбнулась и, прежде чем ответить, смочила горло очередным глотком чая: — Хочу вас кое-с-кем познакомить. Антон, помнишь Олега Павловича? Антон с задумчивым выражением лица ещё, похоже, не понимал, к чему клонился разговор. А вот Арсений понял моментально и с улыбкой едва заметно кивнул его маме. Она подмигнула ему в ответ. Кажется, у них случился мэтч. — Олег Павлович… Это который в третьем подъезде живёт? — Он самый. — И.…? Арс легонько ткнул его локтем в бок: — Антон, не тупи. Ещё пара секунд ему понадобилось вероятно на то, чтобы сложить всё в голове. После он удивленно вытаращился: — Оу. Правда? А что ты раньше ничего не говорила, мама? У вас всё серьезно? И давно? — Вся в тебя, сын, — Майя Олеговна первым делом подколола его в ответ, и Арсений не сдержал смешка. Она была потрясающей роскошной женщиной — мало того, что понимающей, так еще и с чувством юмора. И очень лёгкой, судя по успевшему сложиться между ними общению, на подъем — вот в кого был сам Антон своей манерой. Представить такой разговор за столом с родителями Арсения было сложно. Там тон задавал отец, а его настроение чаще всего было диаметрально противоположным. Плюс чувство юмора у него специфическое — то ли в силу воспитания, то ли профессиональной среды с завода. Антон аж поперхнулся чаем и, откашлявшись, посмотрел на маму с укором: — Ну, спасибо. Ладно, один — один. Так что там с Олегом Павловичем? — С ним всё хорошо. Было бы странно рассказывать тебе что-то по телефону. Да и не хотелось грузить своим, пока не понимала ничего о тебе. Поэтому, когда я вернулась от вас неделю назад, подумала, что, когда заедете в гости, было бы замечательно всем вместе поужинать. Я уже Олегу сказала, что ты с товарищем приехал. Ничего я ему не говорила конечно же, но, если что, я всё разузнала — он очень толерантный человек. Арсений бы никогда не признался в этом вслух, но это для него было важно тоже. Не только знать, что рядом люди, которые тебя принимают таким, какой ты есть, но еще и заботятся о том, чтобы окружение рядом реагировало также понимающе. Понятно, что это в первую очередь было обращено к Антону, но он теперь тоже имел к этому какое-то отдалённое отношение. Антон переглянулся с ним и, продолжив накалывать сырники на вилку, благодарно улыбнулся: — Спасибо, мама. Для нас это важно. Майя Олеговна отмахнулась: — Понимаю. Но для меня теперь тоже — не смогла бы я жить с человеком, который даже потенциально не примет моего сына. Кстати. Сегодня вечером посидим все вместе, а завтра, может, мы уедем с бабулей на дачу? Там дел невпроворот. А вы к нам попозже приедете. Или, может, вы хотите туда вдвоём поехать? На свежем воздухе так прекрасно. Антон в ту же минуту покраснел как рак: — Мама, ты так слишком очевидно пытаешься оставить нас вдвоем, что мне неловко. — А что такого-то? Вы молодые, хочется друг с другом побыть — я всё понимаю. Ничего неловкого в этом нет. Ну, так что? Квартира? Дача? Они вдвоем снова переглянулись и Арсений, уже зная ответ, повернулся к Майе Олеговне: — Что нужно будет сделать на даче пока вас не будет? Список заданий принимается. ***** В своей экскурсии по родному городу для него Антон охватил, казалось, всё. Они прошлись по Центральному парку, посмотрели на корабль-музей, дошли до Карла Маркса и каменного моста. Он сам уговорил по пути зайти его в художественный музей, и еще час они потратили там, блуждая вдоль постоянных экспозиций. Теперь Антон рассматривал картины с большим интересом, чем во время их первого свидания в галерее. Купив в киоске по мороженому, они прошлись по скверу и вышли к Петровской набережной, откуда открывался красивый вид на местное водохранилище. Всю дорогу Антон разговаривал — рассказывал ему собственные истории из детства, связанные с тем или иным местом, вперемешку с историческими фактами. Вот тут вроде бы создавался русский военный флот, а там они с Димой впервые пили пиво. Арсений внимательно вслушивался в каждый факт, готовый разве что не записывать его карандашиком в блокнот. Если бы было можно, он бы вообще каждую минуту их прогулки выжег в мозгу на память — так сильно его восторгала реакция Антона. Он был здесь в своей стихии. Дома. И даже как будто бы подпитывался местной энергией — больше улыбался, искрил, смеялся. Напоминал своей плещущейся через край энергией золотистого ретривера — весёлого и неугомонного. Он хотел влюбить его в свой родной город, только вот Арсений уже был влюблен. Во всё, что его касалось. Впервые за несколько часов они присели на набережной на одну из свободных лавочек, которые рядами тянулись вдоль берега, и вытянули занывшие ноги. Солнце здесь светило ярче чем в Питере, и он натянул на глаза солнцезащитные очки, чтобы не жмуриться: — Красиво у вас тут. — Даа, — Антон радостно скосил на него взгляд. — Тебе правда нравится? — Правда. Не вру. Я в Воронеже только проездом однажды по работе был, а теперь нормально рассмотрел. Тут намного лучше, чем я себе представлял. — Так и есть. К провинциальным городам часто со скепсисом относятся, хотя в них больше души. Даже как-то грустно любить одинаково сильно два разных города — невозможно же быть в них обоих одновременно. Арсений выкинул обёртку из-под мороженого в стоящую рядом мусорку: — Но ты же не в последний раз сюда приезжаешь. — Да, но, — Антон задумчиво нахмурился. — Я пока не понимаю, что будет с графиком работы. Хотя Гоша сказал, что у них очень лояльное руководство. Отпустят, если понадобится, и отпуска все по графику. — Ну, вот видишь. Будем навещать твоих как можно чаще. Лицо Антона осветила улыбка: — Спасибо. Вы вроде нашли общий язык, да? Мама не сильно доставала тебя с утра расспросами? Или это не как в сериалах показывают бывает, и вы реально просто вместе завтрак готовили? — Вроде нашли. Да, это было как в сериалах, но она меня не достала. Наоборот, знаешь… Может, глупо прозвучит, но я почувствовал себя дома. За семейным столом. Мне этого не хватало. Родительской поддержки. У тебя чудесная мама. Антон было потянулся к его ладони, но в последний момент осёкся и поджал губы: — Надо же — привычка. Касаться тебя. Это не глупо, Арс. Я только рад, если мой дом позволяет тебе так себя ощущать. Ой, а то ли еще будет вечером. Олег Павлович, представляешь? Будем знакомиться. — Волнуешься? — Ага. Давно его не видел, но он вроде хороший мужик. Просто как-то… Необычно это всё. Но я рад за маму, правда. Она давно заслуживала личного счастья. Но всё равно заранее переживаю. Поддержишь меня, если что, сегодня? Он посмотрел на него полным мольбы взглядом. Такой непривычно взволнованный, переживающий перед важным для семьи событием. Арсений приподнял на лоб очки, чтобы он видел его глаза, и улыбнулся: — Всегда поддержу, Антон. Что бы ни было. Потому что причина на самом деле крылась в простом — он сам уже давно стал его семьей.