Любовь на кончиках пальцев

События происходят через пару месяцев после эпилога. — У меня для тебя сюрприз. Именно эти слова Арсений услышал первыми от Антона, как только сел к нему в машину. Сегодня у него был выходной, и он проводил тот в лениво-бытовом режиме — сходил на тренировку в зал у дома, а потом убирался и составлял список продуктов для закупки. Пока полчаса назад не получил смс-ку с просьбой собраться и ждать его на улице. При этом всём выглядел Антон… Взволнованным, мягко скажем. И странно серьёзным. Обычно на все придуманные самим же сюрпризы он реагировал иначе — более радостно и с горящими от предвкушения глазами. Но та реакция, что была у него сейчас, больше пугала. — А выглядишь так, будто мы на чьи-то похороны едем. Точно все хорошо? — Точно. Наверное. Ты скоро все поймешь. Он бросил на него быстрый взгляд и завёл машину, выезжая со двора. Всю дорогу Арсений терялся в догадках — куда они едут, к кому и зачем? Что его так взволновало? Он был так сильно не уверен в том, что ему понравится? Но за почти шесть лет отношений они уже изучили друг друга достаточно хорошо, чтобы понимать все предпочтения. В чем же тогда была проблема? Когда машина Антона свернула в район жилых домов на Большом проспекте Васильевского острова, он стал понимать ещё меньше. Никто из их знакомых здесь не жил, а что интересного могло здесь находиться вариантов не было. Но вопросы он решил больше не задавать: уже понял, что ответы на них всё равно не получит. Стоило машине остановиться на ближайшем светофоре, Антон посмотрел на него, поджав губы: — Только ты должен дать мне слово — обещай, что не выйдешь из машины. Хорошо? — Ээ-э, — Арсений растерянно кивнул. — Хорошо. Обещаю. Странный сюрприз, конечно, из окна, но если ты просишь, то я всё сделаю. — Прямо точно? — Да. Что там такое-то, Антон? Это опасно для жизни? Антон ничего не ответил — проехал перекрёсток, когда включился зеленый свет, развернулся посреди полосы на разрешенной метке, и остановил машину на обочине у небольшого сквера между обычными жилыми домами. Ничем непримечательными старинными пятиэтажками. Сжав крепко на руле руки, он кивнул ему в сторону сквера: — Там детская площадка. Посмотри. Детская площадка… Что? Зачем? Они приехали смотреть на чьих-то детей? Не понимая ровным счетом ничего, Арсений послушно развернулся к окну, всмотрелся в происходящее на площадке и замер. Такого просто не могло быть. Ему же казалось, да? Или нет? Это… была Алёна? Он часто заморгал, пытаясь на всякий случай смахнуть с глаз возможное наваждение, но ничего не поменялось. Там, у скамейки под деревом, стояла его бывшая жена. Она мало изменилась с их последней встречи в суде — разве только перекрасила волосы в светло-коричневый и сделала их короче, подрезав до плеч. Но он даже так не спутал бы её ни с кем. Что она здесь делала? В Питере? Тут в сквере… Хаотично скачущие в голове мысли вдруг сложились воедино, и он понял, что она точно была на детской площадке не одна. В груди бешено заколотилось сердце, и он заметался взглядом по бегавшим вокруг детям. Узнает ли он её? Она же точно здесь… Взгляд почти сразу остановился на девочке с длинными кудрявыми каштановыми волосами, в клетчатой серой юбке, футболке и сандалиях. Вокруг неё собрались девочки примерного одного с ней возраста, а она, активно жестикулируя в воздухе руками, о чем-то со смехом им рассказывала и показывала. Сердце пропустило удар. Кьяра. Его Кьяра. В последний раз, когда он её видел, ей было около трёх. Она была еще совсем малышкой, как сейчас Савина — улыбчивой, активной, бойкой. Прошло шесть грёбаных лет, в течение которых он не видел свою дочь даже на фотографиях. Но даже несмотря на это узнал её сразу. Обернувшись к Антону, он с трудом нашёл в себе силы заговорить: — Но как? Ты… Что они здесь делают? Как ты узнал…? Антон не менее напряженно поджал губы: — Они здесь живут. Вернулись в Питер год назад — твоя дочь пошла тут в первый класс. Как я узнал? Через Серёжу. А он через твоих родителей. Ты был прав — они периодически поддерживают с ними связь. Это… Не могу судить их, так как знакомиться со мной они до сих пор не хотят, но как-то стремно поступать так за твоей спиной. А с Алёной я связался неделю назад. Мы встретились, поговорили, так скажем, и… Я предложил единственный удобный вариант для нас всех. — Ты разговаривал с ней? Серьезно? — Арсений продолжал переводить взгляд с дочери на него. — Как она вообще согласилась? И кем ты ей представился? — Твоим другом, — на лице Антона проступила горькая усмешка. — Она явно всё сразу поняла, но мои ораторские навыки помогли убедить её меня выслушать. Плюс её новый муж… Он нормальный. В курсе ситуации, но на меня отреагировал спокойно и даже помог уговорить на эту авантюру. — Антон, это… — Мне надо заблокировать машину изнутри? Он боялся, что ему захочется убежать. Судебный запрет никто за эти годы так и не снял, а значит он мог угодить под заключение. Теперь стало понятно, почему он так волновался и брал с него слово не выходить из машины. Боже… — Не надо, — он закачал головой. — Я не выйду, обещаю. Какая она уже взрослая. И красивая. — Вся в тебя. — Надеюсь, Алёне ты такого не говорил. Антон уже более расслабленно хохотнул: — Нет, конечно. Это знание навсегда останется только со мной. Я… правильно сделал, что привез тебя сюда? Меня так долго мучил вопрос правильно ли я поступаю, не сделаю ли хуже. Серёга сначала отговаривал меня, а потом махнул рукой. Сказал, что, может, я прав. Кьяра отдала что-то Алёне в руки, поцеловала в щёку, и побежала обратно к подружкам, принявшись вскарабкиваться вслед за ними на горку. Его маленькая сильная девочка. Он и не представлял, что ему выдастся шанс увидеть её. Думал ли он попытаться наладить с Алёной связь? Да. Но каждый раз менял своё решение. Она ни разу не связывалась с ним, не требовала алиментов, хотя имела полное право, а значит до сих пор не хотела иметь с ним ничего общего. Хотя общее-то как раз было. А попробуй он что-то изменить, могла сломать ему всё, что он так тщательно выстраивал последние годы. Карьеру, которая развивалась бурными темпами. Личную жизнь. Она вполне могла раскрыть его, что легло бы тенью на Антона — их часто видели вместе. А он ни за что не хотел это всё терять. — Хуже ты не сделал мне точно. Кажется, будто мне это всё снится. Ха. Надо же. Я себе даже в мечтах представить такого не мог. А… Как думаешь, можно попросить Алёну об одолжении? — Что ты имеешь в виду? — Я хочу передать кое-что Кьяре. Через тебя, конечно. Антон устремил взгляд на его сидевшую на лавочке бывшую супругу, задумался, наверняка прикидывая в голове варианты, и уверенно закивал: — Я постараюсь. Что ты хочешь передать? Арсений без промедления потянулся к цепочке, спрятавшейся за воротом футболки. Той самой, которую он когда-то купил на день рождения дочери. Раскрыв одним движением замок, он снял её с себя и протянул ему в ладони: — Вот это. Если она откажет, я пойму. Но я хотел бы, чтобы она была у неё. ***** Из машины Антон вышел, крепко сжав ладонь с содержимым. Он оглянулся напоследок в сторону автомобиля — там, за затонированным окном, за ним наблюдали. И надеялись, что у него получится исполнить просьбу. Он не был уверен, но должен был попробовать, даже если ему по итогу откажут. Всегда лучше попытаться. До площадки от заставленной машинами обочины вела всего одна узкая тропинка. И его приближение по ней Алёна заметила сразу. Наверное, не заметить широкоплечего двухметрового мужчину в целом было сложно. В её взгляде промелькнул испуг — осмотрев припаркованные машины, она наверняка поняла откуда он вышел и на пару секунд зависла на Тахо. Понимала, что именно там сидел Арсений. К лавочке из-за спины к ней как раз подошёл её муж — Максим. Самый обычный с виду мужчина, среднего роста, но с очень мягкими и дружелюбными чертами лица. Это во время их знакомства и расположило Антона к нему. Судя по поставленным на лавочку пакетам, он отходил в магазин. Когда же теперь коснулся по возвращению Алёниного плеча, она испуганно вздрогнула. Мужчина поднял голову и, увидев его, вдруг разулыбался: — О, Антон. Привет. На Алёнином фоне он выглядел полной ее противоположностью — жизнерадостный, улыбчивый, какой-то легкий с виду на подъем. Подойдя к ним, Антон пожал ему руку, и посмотрел на бывшую супругу Арсения: — Здравствуйте, Алёна. Она еще раз опасливо скользнула взглядом в сторону машины: — Он с вами, да? — Да. И он не выйдет, не беспокойтесь. Максим устало вздохнул: — Опять начинается. Как вообще у вас дела? Всё нормально? — Спасибо, всё нормально. Еще раз хотел поблагодарить вас за то, что согласились на мою просьбу. И у меня появилась ещё одна, маленькая и последняя — можно я передам кое-что Кьяре? Пожалуйста. Он выпустил из ладони цепочку, продолжив удерживать двумя пальцами лишь за замок. Алёна, взглянув на неё, недовольно напряглась — она явно узнала её. С минуту она тяжело молчала, наверняка размышляя над ответом. Антон видел, как на её лице калейдоскопом сменялись эмоции — от сомнения до тревоги. Её супруг терпеливо молчал, не встревая. Наконец-то она вздохнула и недовольно повела плечами: — Только быстро. Кьяра! Иди сюда! Антон возликовал — а всё оказывается было не так сложно. Неужели он и в правду за годы работы выработал ту самую подкупающую собеседников харизму? Потому что, честно говоря, он и не надеялся на победу так быстро. Даже готов был вступить в длинную дискуссию. Вместо этого он повернулся к детской площадке. Кьяра услышала мамин голос сразу и, соскочив уже с турников, побежала к ним. Когда они общались с Алёной впервые, тоже на улице, девочка осталась дома и увидеть её впервые он сам смог только сейчас. Как же она была чертовски похожа на Арсения — это было сложно не заметить. Кудрявящиеся волосы спадали ей до спины, приплюснутый нос кнопкой гордо смотрел вверх, а руки, которые не закрывала футболки, были усеяны мелкой россыпью родинок. Один в один как те, которых он касался почти ежедневно. Когда же она подбежала к ним и изучающе подняла на Антона голову, он понял, что и глаза у неё такие же. Удивительной чистоты голубые. — Здравствуйте, — она поздоровалась с ним, перевела непонимающий взгляд на маму, но Алёна молчала. Антон же прочистил горло и присел перед ней, улыбаясь: — Привет, принцесса. Меня Антон зовут. А тебя? Обращение её улыбнуло и она, еще раз бросив на маму быстрый взгляд, задорно склонила голову в бок: — А меня Кьяра. — У тебя очень красивое имя, Кьяра. У меня есть для тебя небольшой подарок — мама разрешила мне тебе его передать. Можно? Её глаза еще сильнее загорелись предвкушением, когда он раскрыл ладонь и продемонстрировал лежавшую в ней серебряную цепочку. Надев однажды с его наставления, Арсений все эти годы её не снимал. Только когда относил на чистку или того требовали съемки. В остальные моменты эта пятиконечная звезда всегда была с ним. — Какая она красивая! — Кьяра завороженно наклонилась над его рукой, рассматривая ту поближе. Похоже, украшения ей нравились. — Это правда мне? А от кого? — Тебе, — Антон на секунду запнулся, пытаясь понять как корректнее ответить на вопрос. — Скажем так, по секрету — от твоего ангела-хранителя. Могу я помочь тебе её надеть? Его ответ её даже наоборот восхитил, и она активно закивала, собрав руками волосы сзади в хвост, чтобы помочь ему. Антон щелкнул замочком на цепочке и, надев её ей, застегнул с первой попытки: — Всё, готово. Кьяра опустила взгляд вниз на подвеску и, проведя пальчиком по звезде, улыбнулась: — Мне очень нравится. Спасибо вам, Антон. Максим согласно закивал: — На тебе и правда круто смотрится. Поднявшись с корточек, Антон отблагодарил его молчаливым взглядом за поддержку и неловко перемялся с ноги на ногу: — Ну, спасибо вам еще раз. Я пойду, пожалуй. Пока, Кьяра. Он успел только развернуться да сделать пару шагов, как девочка вдруг остановила его протестующим возгласом: — Подождите. Антон! Она подбежала к нему, сжимая в руках взявшегося откуда-то небольшого белого плюшевого зайца. Может, он всё это время он лежал в её вещах на скамейке. Чтобы выслушать её, он снова присел перед ней: — Что случилось? — Мама всегда говорит, что надо уметь благодарить. Вы сказали, что это подарок от ангела-хранителя — нечестно, если он сам останется без подарка. Он же мне что-то отдал. Вот, это моя любимая игрушка. Вы сможете ему передать? — Ты уверена? Если это твоя любимая игрушка… — Уверена. Мне так хочется. А дядя Максим мне потом ещё что-нибудь купит. Обращение к мужу Алёны резануло Антону слух. Насколько он успел понять, они уже давно жили вместе, и девочка выросла вместе с ним. Он честно думал, что она называла его папой. Бросив быстрый взгляд на так и оставшихся у скамейки взрослых, он заговорщически зашептал: — Дядя Максим? Я думал это твой папа. Кьяра как-то пустяково от этого предположения отмахнулась, но словившись с ним, тоже зашептала: — Да не. Он мамин муж. Но он классный и я его люблю. А папу я давно не видела. Мама злится, когда про него вспоминают почему-то. Зато бабушка с дедушкой показывают мне его фотографии. Ой, что-то я разболталась — вы не расскажете маме? Она испуганно округлила глаза, и он засмеялся, протянув ей мизинец: — Обещаю, что это останется нашим с тобой секретом. Согласна? Она довольно закивала и сжала его палец своим: — Ага. Спасибо вам. Вы хороший. Только сейчас Антона вдруг в полной мере накрыло осознание — всё это время он разговаривал с дочкой своего любимого человека. Той, что так сильно напоминала его даже улыбкой. Это было так странно — вся эта ситуация — но так трепетно важно. Видеть перед собой продолжение любимого человека. И любить её уже только за одно это. Хотя, быть может, они никогда больше и не увидятся. Поддавшись на секунду нахлынувшим чувствам, он поцеловал её на прощание в лоб, и она, отдав ему игрушку, помахала на прощание рукой и убежала обратно к подружкам. Он же поднялся на ноги и на мгновение испугался предстоящей реакции Алёны — кажется, он позволил себе слишком много. Но она промолчала. Максим же с улыбкой покачал головой: — Артистка, да? Столько энергии в этом ребёнке. Я все предлагаю отдать её в театральный кружок… — Максим, нет, — Алёна мгновенно отреагировала отрицанием. Хм. Понятно. — Что значит опять нет? Ты всю жизнь что ли собираешься избегать любого упоминания? Так нельзя, родная. Ей же это нравится. Им, очевидно, стоило поговорить. Похоже, что не в первый раз. Или просто выдохнуть после его визита. Но перед тем, как окончательно уйти, Антон полез в карман на футболке и достал оттуда свою визитку — парочку он всегда таскал с собой на всякий случай: — Кстати, если вдруг нужна будет какая-то помощь — звоните. Я веду изобразительный кружок в детском творческом центре. У нас там много разных направлений. Захотите проконсультироваться или что-то ещё — звоните. Любая просьба не проблема. Максим взял протянутую им визитку и, глянув на неё, присвистнул: — Ты преподаешь? Круто. Мы сохраним. Спасибо. — Да не за что. Ладно, я и так задержался. Прошу прощения. Теперь мне точно пора. Алёна за время их диалога не проронила ни слова. Лишь продолжала буравить его взглядом, словно пыталась таким образом просканировать насквозь. Понять всю его жизнь. То ли она его боялась, то ли не понимала как себя с ним вести. Да и в целом выглядела напряженнее, чем во время первой встречи. Когда же он попытался уйти во второй раз, она вдруг окрикнула его: — Антон. Как он там? Этого вопроса он ожидал меньше всего. — Хорошо. Насколько это возможно, — он обернулся к ней и кивнул в сторону площадки, куда убежала Кьяра. — Я стараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы у него все было замечательно. Поджав губы, она кивнула, и теперь он уже наверняка зашагал к машине, сжимая крепко в руках врученную ему игрушку. Он провел на площадке больше времени, чем планировал, и теперь переживал за Арсения. Как он там? Как чувствовал себя? О чем думал, наблюдая за их с Кьярой общением? Обогнув машину, он открыл дверцу и сел в салон. Арсений улыбался. — У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло, пока ты говорил с ней. Клянусь, ничего более милого я в своей жизни больше не увижу. Его увлажненные от подступивших слёз глаза счастливо поблёскивали. Возможно, пока его не было, он плакал. Но важнее сейчас была его улыбка — та, ради которой всё и затевалось. Облегченно выдохнув, Антон протянул ему игрушку: — Это тебе от твоей девочки. Пришлось сказать, что подарок ей передал ангел-хранитель, и она решила, что нечестно оставить его без внимания в ответ. Её любимая игрушка, между прочим. Арсений только сейчас обратил внимание на зайца. Протянув к нему руки, он бережно взял его, провел ладонью по мордочке, а потом на мгновение прижал к груди: — Спасибо тебе. Это лучшая память, которая может быть. Антон даже представить себе не мог, что он чувствовал сейчас. С чем можно было сравнить то, что творилось у него в данный момент внутри. Да и возможно ли было сравнивать? Он такого никому не хотел пожелать — ситуации, которая к этому всему привела. Смущенно прокашлявшись, он решил разрядить обстановку: — Только давай чур поставим его не в спальне. — Почему? — Ну… Мне теперь как-то неловко будет трахаться с тобой, зная, что мне передала его твоя дочь. Арсений со звонким смехом запрокинул голову назад и шутливо пихнул его в плечо, прежде чем поставить подаренную игрушку на приборную панель: — Дурачина. Поставим в гостиной. Как она вообще? Какая она? Я бы хотел услышать, как она говорит и рассуждает. Она же закончила первый класс. Антон подпёр голову рукой: — Она замечательная. Очень сильно похожа на тебя внешне — не знаю, насколько легко Алёне дается это понимание. И, вообще, она на тебя похожа — энергичная, рассудительная, немного болтливая. Призналась мне, что называет супруга Алёны просто дядей Максимом. Говорит, что не видела тебя очень давно и мама злиться на любое упоминание о тебе, но бабушка с дедушкой показывают ей твои фотографии. Представляешь? Твои родители-то не промах. Арсений перевел задумчивый взгляд в сторону площадки: — Она не называет его папой? Это… Странно. Мне немного льстит, но я удивлен. А как Алёнин муж? — Вроде бы хороший мужик. Добрый и позитивный. И, кажется, её категоричный взгляд на твой счет ему не очень нравится. Как минимум, чему я стал свидетелем, он хочет отдать Кьяру в театральный кружок — говорит, ей это очень нравится. Алёна против, но они в процессе обсуждения. Кончики губ Арсения тронула улыбка: — Театральный кружок? Правда? — Ага. Я же говорю, она очень на тебя похожа. Их машина продолжала недвижимо стоять напротив площадки. Наверное, стоило уезжать, чтобы не злить Алёну лишний раз — она до сих пор не сводила с них взгляда. Но Арс продолжал так внимательно с трепетом наблюдать за дочерью, что он выждал еще пару минут, и лишь после потянулся к рулю. Заметив его движение боковым зрением, Арсений задумчиво протянул: — Как ты думаешь, у меня есть хотя бы мизерный шанс? Хоть когда-нибудь? Антон прекрасно знал этот его голос. Надломленный, но не распрощавшийся до конца с надеждой. Та до сих пор теплилась в нём. Он заслуживал самого честного ответа — питать его пустыми иллюзиями было бы несправедливо. Он застучал пальцами по рулю: — Не знаю, Арс. Честно. Но когда я уходил, Алёна спросила у меня как ты. Наверное, это уже что-то. — Действительно, как же я поживаю. Ладно, наверное, нам пора. Спасибо тебе большое — это был лучший подарок. Он накрыл его руку своей, и Антон понимающе сжал её: — Точно? Я не сделал хуже? — Нет. Ты сделал лучше. Да, я бы хотел в глубине души, чтобы две мои жизни сосуществовали вместе, но… Это невозможно. Тем более, как бы это не звучало, если бы ничего из этого не произошло, я бы не встретил тебя. Это ты делаешь меня счастливым, и эту жизнь я точно ни на что не променяю. А теперь мне достаточно знать, что с моей дочерью все хорошо и рядом с ней взрослые, которые о ней позаботятся. — Арс… Антон поднес к губам их сцепленные ладони, поцеловал каждую костяшку его пальцев отдельно, особенно пристально остановился там, где был налёт перстень с сапфиром под цвет его глаз, и только после потянулся к ключу зажигания: — Помнишь, что всегда на кончиках пальцев? Арсений не сдержал смешка — этот вопрос давно стал их своеобразным признанием: — Помню. Любовь. Он утвердительно кивнул и перед тем, как тронуться с места, потянулся к его губам.