Среди обломков и пепла...

      Брайан соблюдал определëнный темп в своём шаге, минуя стволы деревьев и большие торчащие корни. Возможно, прошёл час с момента пожара, с момента мести. Должен ли он чувствовать что-то приятное от этого? Ведь, он получил то, что хотел? Он же хотел этого..? Мужчина приостановил свою ходьбу, отдаваясь потоку мыслей, что теперь разъедали сознание. В голове так некстати заиграли картинки бурлящей и лопающейся кожи, Тима, кричащего под рухнувшей частью постройки, плотно окутанной языками пламени. Ощущение, что где-то пыталась проснуться совесть, и от этой мысли, мужчина в жëлтом только хмыкнул, покачивая головой. То падение и чувство небытия, колющей и затягивающей пустоты, разрастающейся из области сердца, пока холодными иглами не принесёт онемение в позвоночник, всё это...всë то, что он пережил, и иногда, всë ещë переживал в своих редких снах или на определенных расстояниях от Оператора, определенно равносильно тому пожару, тому огню, что портит всё на своём пути...       Сомнения вновь ушли, он убедил себя, что это справедливо, что это нормально, что это не закончится чьей-то потерей, что грëбанный Тим как всегда выберется из устроенной передряги, как самый везучий из их компании. Позволив себе постоять ещё несколько минут, подняв грязную маску на переносицу и вдыхая прохладный, отрезвляющий рассудок воздух, Брайан прикрыл глаза, просто представляя как скоро он попадëт на базу, закинет документы в свой ящик и поспит пару часов перед тем, как вернуться к бумагам, чтобы не иметь проблем в будущем. Несмотря на жизнь под влиянием существа, от которого когда-то хотелось скрыться (и где-то глубоко внутри, всë ещё хотелось, даже если прошлая жизнь была полностью разрушена), они, прокси, нуждались в каких-то дозах отдыха, да, определенно они имели больше сил, чем простые гражданские, но это было только из-за привыкания к такому самоубийственному образу жизни, если ты сломаешься слишком сильно, будешь слишком слаб, чтобы функционировать сам, тебя будут ждать несколько путей без возможности твоего выбора — выброс тебя в мусорку, как ненужную марионетку (естественно, за придуманной метафорой кроются более мрачные способы утилизации), но есть шансы, что ОН просто возьмёт тебя под контроль, заперев первоначальную личность где-то глубокого внутри. Возможно, отголоски их вторых натур и были вмешательством кого-то. — Чëрт, – глаза крепко зажмурились, прежде чем открыться, чтобы положить конец брождению по переулкам теорий и воспоминаний, – ладно-ладно, пораа.       Тихие слова, пропитанные хрипцой, сменились на хлюпанье грязи под ногами — не во всей местности земля промëрзла достаточно, чтобы снег не успевал таять от соприкосновений с ней и превращать почву в тëмную жижу.       Пока один мужчина в жёлтом более расслабленно направлялся к мнимой безопасности стен базы, его ранее брошенный напарник в бежевом прокладывал себе путь сквозь снег, тонкие стволы кустарников и жгучий гнев в глазах, который сужал зрение только для поисков любых следов точного направления его ублюдочного дружка. Пока один был в мыслях о заслуженном покое и тешился маленьким удовлетворением своей испорченной души от "кармы" в собственном исполнении, другой плавился в гневе и предательстве, двигаясь на этом топливе с примесью адреналина от всех стрессовых и болезненных событий за последние часы, с желанием крепко сомкнуть руки вокруг бледной шеи Худи, смотря как его привычная усмешка на губах сползает вниз, пока его губы не посинеют и не покроются пузырьками пенистой слюны от того, как он брыкался, задыхался в своей жажде воздуха.       Круг мести запустился. И до повтора событий осталось меньше дня. Только один знал, что собирается быть. И только одному придётся осознавать, как он был глуп, решив потешить свою раненую душу, а не попытаться залатать раны разговором. Люди всегда не идеальны, они всегда делают ошибки. Как жаль, что прокси всё ещё остаются людьми...       Чем дольше шло время, тем быстрее сокращалось расстояние между людьми. Худи казалось странным, что лес замер в какой-то тишине. Последнюю птицу, какого-то коричневого дятла, он видел пятнадцать, если не больше, минут назад, и это был единственный пернатый и живой смельчак, что решил показаться. Словно, кто-то опасный бродил по ближайшим гектарам леса, такой опасный, как ОН, но ЕГО не должно быть здесь. Тогда что чувствовали все эти звери, решив спрятаться? ※※кх-щ※※       Собственные шаги прекратились, носок ботинка так и замер над землёй, не позволяя всей поверхности подошвы оказаться прижатой к земле. Он определенно не наступал на ветки. Тем более, звук треска был позади него. Мужчина предпочёл бы вести себя осторожно и медленно потянуться за оружием, слушая своё окружение, но звуки этого окружения, очередное грубое повреждение веток и тяжёлое дыхание, дало всю информацию. Не имело смысла быть медленным. И нет, источник звуков не был кабаном. — А ты долго, – Худи пытался произнести это весело, но голос дрогнул, как только он повернулся назад. Зрелище определенно тронуло что-то в нём, какое-то странное предчувствие в желудке, что он не успел распознать, как мужчина напротив, смотря на него яростным взглядом прищуренных карих глаз, сквозь полторы глазницы знакомой маски, стремительно двинулся навстречу. Чувство сменилось инстинктом «бей или беги». – Выглядишь так бодро, хах-ха...       Это не было весёлым смехом, это тот смех, который ты издаëшь при собственной дерьмовой шутке в тишине, когда пытаешься утешать друга: коротко, тихо, на грани простого выдоха. Похоже, это только больше придало Маски убийственной энергии. Было ожидаемо. Нога Худи отодвинулась назад на шаг, он хотел сделать дистанцию, но почему-то его глаза слишком долго пытались оценить состояние напарника. Напарника, которого он лично бросил в пожаре. Пока в памяти отпечатывался вид презрения и злости в карем глазе без ресниц, вокруг которого была красная, уже не такая ровная кожа, сквозь которую пробивались белые бугорки вздутий, а над глазом под местом, где должна быть его привычная крупная бровь, сидело более разъеденное пятно кожи, даже мяса, словно слои кожи на этом кусочке вырвали с чем-то, Брайан не заметил, как на автомате попытался выставить руки перед собой, когда вид ранений брюнета стал более чëтче, не сразу понял, как вид его лица, его маски, сменился видом серого неба со слабым различием веток деревьев над головой, не сразу почувствовал жжение в челюсти, такой мерзкий вкус крови на губах, и очередное жжение в щеке, когда Маски нанёс ещё один удар. Но в конце концов, когда голубые глаза вновь устремились на нападающего, когда чëрный ремень, поврежденный огнëм и годами службы, не выдержал такого давления и активности, и лопнул, тем самым позволил упасть пластику с лица и открыть весь спектр эмоций Тима, что были спрятаны до этого жалкой маскировкой, Брайан сразу понял, что пожар не стоил того. Он облажался.       Но даже осознав это, он не был дураком, позволяя разъярëнному человеку над ним выбивать из него очередную жизнь. Собираясь столкнуть с себя Тима, Брайан был только сильнее впечатан в землю, когда холодные руки крепкой хваткой обхватили его открытую шею, вдавливая как можно сильнее вниз. Собственные руки полетели вверх, обхватывая чужие запястья, в попытке стащить его тело в сторону. Стоит отдать должное, Тим вцепился в него так, словно от этого сейчас зависела его жизнь. Правая рука бросила попытку хвататься за материал бежевой куртки и тянуть в сторону, вместо этого уже чувствуя как во рту скапливается слюна и болит область шеи, Худи потянулся рукой к лицу Тима, пока ещё были силы, и пальцы в перчатке достигли своей цели. Человек над ним слишком поздно понял, что пытался провернуть оппонент. Плотный материал вонзился в нежную и израненную огнëм и горячим пластиком кожу, вызвав недовольный болезненный вскрик. Руки Райта сразу покинули шею прокси, прикрывая поврежденную область. Что-то с родни въевшихся человеческих рефлексов и желания обезопасить уязвимые зоны. Этим и воспользовался ослабевший Брайан, сталкивая Райта с себя и валя его на землю, меняя позицию. — Пр-просто -фф- успокойся! Успокойся, блять! – с отдышкой прикрикнул Худи, грубо прижимая рукой правую щёку мужчины к заснеженной земле. Им нужно успокоиться, иначе снег окрасится кровью ещё больше (нет, Худи определенно думал о перемирии, а не о том, как выбраться из ситуации живым и невиноватым). — Пошëл к чëрту.       Злобно процеженный ответ пришёл снизу, карий глаз, окружённый такой неправильной краснотой, злобно скошен на него. Как только взгляды встретились, он попробовал сделать рывок, чтобы вернуть доминирующую позицию в их стычке, но попытку пресекли увеличением давления на тело. — Тим, я- — Ты маленький грëбанный ублюдок, думающий о себе!       Может, старый Брайан с колледжа был тем, кто мог помочь устранить конфликт, нынешний испорченный Брайан (аки Худи) не умел этого, нынешний Брайан поддавался всем негативным эмоциям, летающим вокруг него, вбирая или отражая их. Но сейчас, даже не яростный голос Тима, а почему-то правдивость его слов заставляла гнев внутри бурлить и рваться наружу. — ТЫ МОЖЕШЬ ПРОСТО НА МИНУТУ ЗАТКНУТ-       Неожиданный звук выстрела прервал речь Брайана. Кто-то ещё был там. Звук повторился, оставляя двоих в оглушающей тишине после этого. Брайан помнил, что не видел животных. Этот район не был близок к людям, не был близок к местам, где развлекались охотники. Они должны быть одни на много миль здесь. — Я не хочу этого, но вставай, у нас есть работа. – Худи поднялся с тела Тима, давая ему место, но видя, как тот злобно сжимает руки в кулаки, бросил очередные глупые фразы напоследок, неудивительно, что их группе было сложно с кем-то взаимодействовать. – Ты можешь попробовать выбить из меня дерьмо позже. Знаешь, что-то про то, как месть – это блюдо, которое подают холодным. А сейчас у нас гости.       Это будет тяжёлый день...