Кастинг

      В сотый раз Третьякова убеждается в том, что модельный бизнес – совсем нелегко, как думалось изначально. Приходится отдавать всю свою энергию и силы ради того, чтобы хотя бы встать утром после ночных… Этюдов, в которых замешана вся команда. В том численность и Лукина. Ее стало гораздо больше в жизни. Гораздо чаще. Она стала некой стеной, за которой Марии действительно было уютно и безопасно. Но лишь стеной, не более. Они клятвенно пообещали друг другу, что между ними никогда не будет ничего. Ничего, кроме искренней дружбы.       Убеждения Третьяковой подкрепляются звонком Лауры в третьем часу ночи. Подорвавшись с кровати, взглянув на дисплей телефона, Мария протяжно взвыла, но тут же ответила, надеясь, что с директором ничего не стряслось, иначе к чему ещё звонить в столь поздний час? Особенно зная, что завтра и так день… Не из лёгких.       — Привет, Маша, — проговорила Лукина, постукивая ручкой по столу. Женщина уже совершенно сбилась со счёту, в который раз остаётся на ночь в агентстве, то и дело разгребая какие-то проблемы, появляющиеся в геометрической прогрессии. В который раз ищет утешения в диалоге с Третьяковой… С ума сойти, не менее. Не столько даже от цифры при подсчете этих разов, сколько от их полноты и добродушия. — Прости, что тревожу, — продолжает Лаура. В голосе нет привычной усмешки, которую директор сполна успевает вставить везде, непонятно к чему: скрывая таким образом те ураганы, что творятся в душе? Даже и о них Марии известно. Дамы стали некими советчиками, вливаясь в жизнь друг друга. Как и желалось столь долгий период.       — Приве-ет, — сонно протягивает Третьякова, потягиваясь. Спать хочется безумно, особенно учитывая сумасшедший график с регулярными подъёмами в семь, а то и шесть утра. Напряжение небывалое, но приходится мириться. — Что уже случилось? До утра не терпит? — интересуется девушка, перемещаясь на кухню и принимая вертикальное положение. Налив стакан воды, модель залпом осушает его, усаживаясь на стул.       — В том то и подвох, — отвечает Лукина, задумываясь, как бы грамотно преподнести столь неожиданную весть. Так и не найдя более нейтрального варианта, женщина решает выпалить все так, коим оно является в самом деле: — Сегодня в пять у нас самолёт в Лиссабон, — проговаривает Лаура на одном дыхании, ожидая ответной реакции. Мария возмущается, но молча, и будь директор сейчас где-то поближе – прочитала бы все по лицу. Особенно четко выражалось явное негодование.       — Какой кошмар, — наконец отвечает Третьякова, выбросив из диалога все нецензурные слова, яро стараясь соблюдать культуру речи. Получалось. Причём хорошо. Но с огромным усердием.       — Увы, — парирует Лукина с некой досадой. Ее, безусловно, и саму не устраивает сложившаяся ситуация, ведь будь директор инициатором – все б протекало куда спокойнее. Смиряться приходится постепенно, ведь покорение новых бастионов является необходимостью, особенно для Марии. А Лаура уж точно знает, насколько для девушки это важно. — Я заехать не успею, встретимся в аэропорту. С добрым утром, Маша.       Завершив вызов, Третьякова отбрасывает мобильный в сторону и запускает пальцы в блондинистые пряди, перебирая их. Девушка никак не может перебороть усталость и желание банально завалиться спать. Сладостное царство Морфея хочет взять верх, но, таки решив, что карьера куда важнее, Мария поднимается со стула, плетясь в гардеробную. Глянув прогноз на ближайшие дни, девушка бросила в чемодан пару лёгких ветровок, свитеров, джинс и на худой конец все же футболок.       Взглянув на часы, Третьякова поняла, что времени осталось не так уж и много, и, умывшись, подхватила чемодан и некоторые необходимые вещи, направляясь к выходу из квартиры. Таксист встретил девушку весьма приветливо, помогая поместить обязательный атрибут любого путешествия в багажник. Заняв место на заднем сиденьи, Мария уставилась в окно, наблюдая за безмолвной картиной: все настолько тихо, будто сама Вселенная подвластна одной лишь девушке. Ни одного человека, но ситуация совсем скоро изменится, ведь сегодня обычный рабочий понедельник.       При виде Лукиной сон снимает словно рукой, и Третьякова широко улыбается, пока другие модели стоят где-то поодаль, прикладывая все усилия, дабы не уснуть. Лаура улыбается в ответ, выуживая из кармана пальто билет девушки. Мария, вложив его в паспорт, спрашивает:       — Что за экстренная нужда?       — Расслабься, — отвечает Лукина, шарясь по карманам в поисках зажигалки. И, не найдя, оглядывает ближайший магазинчик с обилием алкоголя, радостно сверкая глазами в его сторону. — Потом расскажу, — бросает женщина прежде, чем быстрым шагом направиться в другое помещение, где, несмотря на столь ранний час, километровая очередь у кассы. Третьякова недовольно ворчит, но поделать ничего не может, ведь не имеет абсолютно никакого права влиять на жизнь директора. А потому, дождавшись ее с перекура, Мария чувствует запах дорогого табака аж за несколько метров от себя, отчего невольно закатывает глаза, чему Лаура лишь усмехается: — Да-да, сигареты – дрянь та ещё. Однако я не лучше.       — Я бы поспорила. Но сейчас не буду, — проговаривает Третьякова, едко ухмыляясь и направляясь к команде девушек-моделей, к которым так привыкла. Лукина провожает подопечную взглядом, усмехаясь вновь.       Вскоре объявляют посадку на рейс, и девушки, желая как можно быстрее вновь оказаться в сидячем положении, бегут впереди паровоза. Лаура неторопливо идёт где-то позади, отчетливо зная, что как ни беги – очередь отстоять придётся. Снова. Но посадка, на удивление, проходит быстро, и Мария, увидев, где именно располагается ее место – победно ликует: любимое окно. Прекрасный вид на облака, казалось бы, обеспечен. Если б девушка не задремала спустя буквально минут семь после взлёта. Зато Третьякова, привыкшая во всем искать плюсы, находит их и здесь: десять часов проходят совершенно незаметно.       Заселившись в один из лучших отелей Европы, девушки уже было понадеялись поспать хотя бы пару часов, но Лукина спешит прервать их планы своим внезапным появлением. Объявив о том, что показ состоится через три часа, Лаура сполна насладилась растерянностью девушек и удалилась в свой номер, оставляя их наедине друг с другом. Мария попыталась всех успокоить, но, получив лишь обильную долю ругательств в свой адрес, последовала примеру непосредственного начальства, следуя в свою комнату.       Вопреки всем негодованиям, показ проходит на "отлично", и Лукина горда происходящим, как никогда ранее. Ведь присутствующие на мероприятии проявили великий интерес к персонам и самому агентству, а это – уже шаг к победе.       Третьякова наконец вылезла из бесконечной череды платьев, натягивая тёмные джинсы, футболку и ветровку, и выбралась на улицу, жадно глотая свежий воздух ртом. Благо климат здесь совсем иной, и, в отличие от Белокаменной столицы, поразительно тепло, несмотря на полноправную осень.       Время близилось к двенадцати ночи, когда Мария, сидя на лавочке в небольшом парке, услышала некий шорох. Обернувшись по сторонам, девушка никого не заметила, но Лаура, сделав размашистый шаг, вышла из тени, заметно пугая подопечную.       — Лаура! Сволочь, — тихо бросает Третьякова, тщетно пытаясь отойти от испуга. Лукина заливается смехом и, сев на лавочку рядом с девушкой, глядит на неё с неким самодовольством.       — Ты Чехов, а я твой персональный мангуст? — спрашивает Лаура, ухмыляясь и вглядываясь в карие глаза подопечной.       — Очень остроумно, — бросает Мария, демонстративно отворачиваясь. Лукина усмехается, переводя взгляд на едва шумящие листья деревьев. Казалось, женщина уже знает Третьякову наизусть и способна предугадать каждый ее шаг. Лаура читала ее, словно раскрытую книгу, а той, в свою очередь, было некуда деться. И, выждав паузу, женщина продолжает:       — Я тоже в молодости была такой, как ты, — полушепотом проговаривает Лукина, привлекая внимание Марии.       — Какой? — уточняет Третьякова. Но Лаура отвечать не торопится, щёлкая пальчику по носу девушки и улыбаясь. Мария, не в силах злиться на директора чересчур долго, качает головой из стороны в сторону, постановочно цокая, а затем, приобняв спутницу за плечи, продолжает: — Ну?       — Вредной, — отвечает Лукина, в шутку клацая зубами перед самым носом девушки. Третьякова, не успев сообразить, подаётся вперёд, и уста дам по стечению обстоятельств сливаются в нежном поцелуе. Никто из них не решается прервать первой, лишь незаметно углубляя. — Маш, прости, — шепчет Лаура, виновато опуская голову вниз. — Я не хотела, но…       Не успевает женщина договорить, как Мария, обхватив лицо женщины нежными пальчиками, втягивает ее в очередной поцелуй, совершенно того не стесняясь.       — Я тоже хочу ошибаться, — шепчет в ответ Третьякова, и не успевает Лукина вставить свои пять копеек, как опять оказывается втянутой в некую авантюру, которой поддаётся, счастливо улыбаясь. Сейчас не хотелось думать совершенно ни о чем. Лишь о случайных касаниях, которые, к слову, случайными лишь казались.       Наконец, с трудом оторвавшись от сладостных губ подопечной, Лаура поднялась с лавочки, роясь в нагрудном кармане рубашки. И, найдя пачку папирос, женщина выуживает оттуда одну, зажимая меж зуб и уже было поджигая, как вдруг Мария вскакивает с места, быстрым шагом подходя к директору.       — Отдай, — произносит Третьякова, требовательно протягивая руку вперёд. Лукина откровенно и громко смеётся, отчего несчастная сигарета едва не выпадает из ее уст, но, зажав ее крепче, женщина возражает:       — С чего это, Машенька? Маленьким запрещено такое удовольствие.       — С того, — бросает Мария, совершая вторую попытку отобрать пачку, но и та не увенчается успехом. Сжав челюсть, девушка смотрит на Лауру с полминуты, а затем, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направляется в отель, пытаясь не загружать себя идиотскими мыслями. Лукина и не думает догонять – слишком идиотская затея. На этой ноте дамы расстаются, но через пару минут Лаура вспоминает о том, зачем же всё-таки присоединилась к прогулке Марии.       Узнать номер девушки не составило огромного труда, а потому, спустя минут пятнадцать, Лукина медленно шла по коридору отеля, направляясь в нужную комнату. Найдя номер, женщина трижды постучала, выжидая, пока из-за двери послышится положительный ответ Третьяковой. Однако этого не случается, и Лаура вынуждена воспользоваться ключом-картой, который предварительно взяла со стойки ресепшн у дотошного портье, пытавшегося выяснить, что к чему. Приложив карту к небольшому мониторчику и услышав негромкий звук, Лукина открывает дверь, проходя в номер.       Тусклый свет разливается по помещению, слабо его освещая, и женщина не с первого раза, но таки разглядывает Марию, бездыханно лежащую на полу. Захлопнув за собой дверь, Лаура садится рядом с девушкой, пытаясь прощупать ее пульс. Затем, удостоверившись, что ЧСС в норме, Лукина аккуратно похлопала Третьякову по щекам, отчего та зажмурила глаза, обессиленно махая головой из стороны в сторону.       — Маш, ты меня слышишь? — полушепотом спрашивает Лаура, обвив пальцами шею девушки и потягиваясь за графином с водой, стоящим на прикроватной тумбочке. Мария лишь мычит в ответ, пытаясь выговорить хоть одно внятное предложение. Женщина притупляет любые попытки, приставляя стакан с водой к губам подопечной. Третьякова делает небольшие глотки, с трудом смачивая горло. Лукина действует максимально аккуратно, придерживая голову девушки одной рукой. Допив, Мария жадно облизывает сухие губы и невольно морщится от головой боли. — Моя девочка… — шепчет Лаура, целуя девушку в лоб. — Сейчас будет тяжело, — предупреждает женщина, помогая Третьяковой подняться с пола на постель. Даётся эта затея с трудом, причём обеим, но, переместив подопечную на кровать, Лукина ложится рядом, томно выдыхая. — Ты помнишь, что произошло?       — В глазах потемнело, — хрипло отзывается Мария, наконец поднимая на женщину взгляд. — За помощь спасибо. Но уходи.       — Не дождёшься, — отчеканивает Лаура, переворачиваясь на другой бок и убирая свои очки на прикроватную тумбочку. Третьякова недовольно вздыхает, потихоньку смиряясь с ситуацией. Как только девушке удаётся заснуть, и слышатся тихие посапывания, Лукина аккуратно покидает номер, направляясь к себе. Достаточно на сегодня… Всякого.       Наутро, когда головная боль едва угасла, и картинки прошедшей ночи медленно, но верно вырисовывались, Мария поднялась с постели, подходя к приоткрытому окну. Несмотря на отвратительное состояние внутри девушки, снаружи все пело и трепетало: ярко сияло утреннее солнце, едва успевшее приглянуться из-за горизонта. Точно решив, что выяснить вчерашнее поведение таки надо, Третьякова, заглянув в душ и переодевшись, направилась в номер директора. Два аккуратных стука – и девушка слышит, как Лаура медленно плетётся открывать злополучную дверь. Через пару секунд перед Марией предстаёт женщина в весьма интересном обличии: официальный костюм, только галстука не хватает. Плюс ко всему – телефон, зажатый между плечом и ухом, пока Лукина отчаянно пытается закурить.       — Можно? — полушепотом спрашивает Третьякова, кивая на помещение. Лаура, взяв телефон в руку, отвечает:       — Как будто если я скажу "нет" – что-то изменится. Заходи, — и, продолжив диалог по работе, женщина проходит вглубь комнаты, наконец прикуривая. Мария, закрыв за собой дверь, следует за директором, вновь пытаясь отобрать злополучную сигарету. Банальное преимущество Лукиной в росте даёт о себе знать, и, самодовольно усмехнувшись, женщина протягивает папиросу вверх, предварительно сделав затяжку. Третьякова ворчит, уже было пытаясь выпалить что-то гневное, как вдруг уста Лауры по-свойски накрывают губы девушки. Мария ощущает едкий привкус табачного дыма, но не сопротивляется, лишь углубляя поцелуй. Лукина, ухмыльнувшись, с трудом отрывается от желанных губ, отвечая тому, кто на другом конце провода: — Игорь Валентинович, я перезвоню, — и, сбросив вызов, женщина жадно впивается в губы Третьяковой.       — Обещай мне, — шепчет девушка, чмокая начальницу в губы и обвивая ее шею.       — Что тебе обещать, крошка? — уточняет Лаура, обхватывая руками талию подопечной в надежное кольцо и потягиваясь за ещё одним поцелуем, но Мария отстраняется, смещая руки на плечи.       — Что я больше не почувствую этот отвратительный вкус во рту, — отвечает Третьякова, вдыхая сладостный аромат духов, но табак все перебивает, как только Лукина продолжает говорить:       — Угу… — пространно отвечает женщина, целуя подчинённую за ушком и спускаясь ниже – к шее. Мария чуть подалась вперёд, открывая директору чуть большее пространство. Лаура воспользовалась, прочнее сжимая талию девушки в своих руках. Третьякова не сопротивляется, постепенно чувствуя, как земля уходит из-под ног, и тело встречается с мягкой постелью. Лукина проделывает это максимально аккуратно, а затем, оказавшись с девушкой на просторной кровати, медленно стягивает с себя пиджак. Мария, разорвав поцелуй, заглядывает женщине в глаза и, наклонившись к ушку, шепчет:       — Остановись…       — Не могу, — взвывает Лаура, приближаясь к губам девушки за поцелуем, но та препятствует, сжимая в ладони плечо директора. Лукина недовольно ворчит, ложась на спину, и, просверлив взглядом потолок, переключается на подчинённую. Третьякова глядит в ответ. — За что мне это наказание?       — Что, прости? — уточняет Мария, сводя брови вместе. Лаура тут же прикусывает язык, жалея о сказанном, и отводит взгляд, зажмуривая глаза.       — Я другое имела в виду, — парирует Лукина, пересиливая себя и заглядывая в карие очи девушки, постепенно наполняющиеся гневом.       — Что именно? — сдержанно спрашивает Третьякова, сжимая кулак, будто вымещая на него свою неоправданную злость.       — Маш… Я не смогу бросить. Правда. Это тяжёлый шаг, и…       — Я поняла, — перебивает Мария, поднимаясь с кровати и попутно натягивая футболку, в порыве страсти отлетевшую куда-то на пол. Лаура недолго любуется формами подчинённой и, тяжело вздохнув, провожает ее взглядом, толком не пытаясь догнать. Лишь когда Третьякова фактически переступает порог номера, Лукина в темпе поднимается с постели, приближаясь к к девушке с конвертом в руке. Протянув его, женщина поясняет:       — Билеты на показ. Сегодня, семь тридцать вечера. Место внутри.       Мария нехотя берет конверт, захлопывая дверь прямо перед носом Лауры. Женщина, томно выдохнув, облокачивается спиной на дверь и медленно спускается. Оказавшись на полу, Лукина обхватывает руками колени, утыкаясь в них носом.       Вечер приближается быстро, и не успевает Лаура толком доделать все незакрытые дела, как водитель поданной машины, организованной хедлайнерами сегодняшнего показа, даёт о себе знать, вызволяя Лукину из логова. Женщина, не желая опаздывать и в сотый раз подставлять Третьякову, собирает небольшую сумочку, вешая ее на плечо, и покидает пределы номера, направляясь на улицу.       Открытый воздух встречает осенней прохладой, как и положено. Она освежает мысли, позволяя хоть ненадолго расслабиться и отвлечься от всего, что так гложет. Мучало Лауру в последнее время одно: собственная неопределенность. То они беспрестанно целуются с Марией, забывая обо всех и вся, то не могут двух слов связать при встрече. Именно подобного рода мысли переполняют голову Лукиной, но, к ее же счастью, совсем скоро показывается высотное здание, в которое женщина так спешит. Бросив водителю «Спасибо» на ломаном португальском, Лаура выходит из машины, направляясь в помещение.       Высокие потолки… Золотые люстры, мерцающие своим блеском настолько, что глазам становится неприятно в ту же минуту. Лукина невольно щурится и, поправив очки, пробегается взглядом по всем присутствующим, среди которых с трудом находит Третьякову: та искусно общается с иностранцами, будто не существует вовсе того самого языкового барьера, от которого страдает даже Лаура. Мария, почувствовав на себе взгляд, оглядывается по сторонам и, заметив женщину, наиграно улыбается, медленным шагом направляясь в ее сторону. Походка львицы, будто вот она – вся красота среди безумного прайда. И это, безусловно, не остаётся незамеченным. В глазах Лукиной неумолимый восторг, который женщине не удаётся скрыть. Приблизившись к директору, Третьякова протягивает:       — Добрый ве-ечер, Лаура Альбертовна, — Мария театрально кланяется, усмехаясь. Лукина, резко втянув ноздрями поток воздуха, ощущает запах элитного шампанского, которого в девушке, очевидно, достаточно для подобного поведения.       — И вам, Мария Владимировна. Не учитывая того факта, что вечер ни… Не добрый, — бросает Лаура, вглядываясь в глаза подчиненной. Но Третьяковой, кажется, по барабану, и она безмятежно улыбается. Взяв Лукину под руку, девушка ведёт директора в зал, где вот-вот начнётся показ. Лаура неохотно следует за Марией, усаживаясь на мягкий стульчик.       Свет в зале стремительно темнел. Однако вскоре стал отчетливо виден подиум, освещаемый ярко-белыми софитами. И, как только показались модели, Третьякова повернулась к начальнице вполоборота, будто пришла совершенно не на показ, а на светскую беседу.       — Обижаешься на меня, да? — спросила девушка, наклонившись ближе к уху Лукиной. Женщина перевела взгляд на подчинённую, вскидывая бровь.       — Не в моей компетенции, — ответила Лаура, вновь возвращаясь к моделям. Совсем юные девочки, ещё неопытные, и невооруженным взглядом можно заметить, как тесно им в мире модельного бизнеса, и как они теряются, наблюдая за бурной реакцией публики. Лукина не становится исключением, пристально рассматривая каждую из участниц, подмечая некоторые детали.       — Смотри, — воскликнула Мария, кивая головой на одну из моделей. Лаура, проследив за взглядом подчиненной, заметила в действительности достойную девушку: грациозность, величавость – все было при ней. Она в некотором плане даже напоминала Третьякову, когда та только пришла в модельное агентство.       — Хочешь увезти из Португалии сюрприз? — усмехается Лукина, не сводя глаз со своей верной модели. Мария расслабленно улыбнулась, отвечая:       — Хочу в тёплые объятия. Ну и рекомендательное письмо, так уж и быть, — проговорила Третьякова, подмигивая женщине, и теперь обе дамы ждали, пока показ наконец подойдёт к логическому завершению…