Кастинг

      Утро встречает весьма приятной картиной: бьющим сквозь тёмные шторы солнцем. Несмотря на раннее пробуждение, Лаура не ворчит, что удивительно. Лишь молча поднимается с кровати и, подойдя к окну, открывает его настежь, довольствуясь живописными пейзажами: горы… Прекрасны во всех проявлениях.       Картины прошедшего вечера медленно прояснялись в памяти, и Лукина точно знала, что необходимо извиняться. Знать бы только, в каком расположении духа Мария… Да и где вообще находится. Было бы заметно легче. Выбрав более рациональный вариант, Лаура захватила с прикроватной тумбочки телефон, попутно закуривая. Долгие гудки и весьма недовольное, но, вопреки всему, такое ласковое:       — Слушаю.       — Обижаешься, малышка?       — Допустим, Лаура Альбертовна, — отчеканивает Третьякова, вмиг хладея. Женщина задумывается, но лишь на миг, после чего продолжает:       — Приглашаю на завтрак. Покушаешь, заодно проглотишь свой гнев вместе с вкусным ирландским кофе. Согласна? — спрашивает Лукина, по-лисьи ухмыляясь. Уж точно знает, за какие ниточки дёргать. Перед чем девушка явно не устоит...       — Согласна, — отвечает Мария.       — Тогда жду тебя в кафе через полчаса. Успеешь?       — Успею, — напоследок бросает девушка, после чего отключается. Лаура, шумно выдохнув, делает глубокую затяжку и опускается на край кровати, задумываясь. Вновь оглянув пейзаж, женщина тушит сигарету, оставляя ее в пепельнице, и затем наскоро собирается, выдвигаясь из номера.       Обещанные полчаса проходят вовсе незаметно, и дамы встречаются на намеченной ранее локации. Лукина, следуя своим привычкам, приходит на семь минут раньше, успевая даже выпить небольшую чашку кофе. Галантно отодвинув перед девушкой стул, женщина улыбается. Третьякова ухаживаниями пользуется, удобно устраиваясь. Сделав заказ, дамы одновременно заглянули друг другу в глаза. Любовь. Страсть – всё, что их переполняло. Но признаются ли они в этом себе? Друг другу? Тем более.       — Как прошла ночь? — спрашивает Лаура, таки поборов душащую гордость внутри себя.       — Неплохо, — отвечает Мария, ехидно улыбаясь, и, скрестив руки на груди, задаёт встречный вопрос: — А твоя? Продолжили бурную ночь с друзьями?       — Если ты забыла, то я вернулась в номер ночью. Не вижу почвы для идиотского юмора, — бросила Лукина. Блюда наконец принесли, только дамы не особо то спешили к ним приступать, предпочитая ссоры еде. — К чему это, Маша?       — К тому, что я хочу внимания. Уже наконец выйти из статуса любовницы, ты понимаешь? — произнесла Третьякова. Децибелы в ее голосе все росли, и люди уже начинали оглядываться, явно интересуясь ситуацией. Только паре все ни по чем. Они как всегда сосредоточены друг на друге.       — Я понимаю, что тебе неприятно, но прошу, давай поговорим чуть позже. Сейчас ешь, соблюдай режим. Ты спала, надеюсь? — спрашивает Лаура, вглядываясь в очи спутницы. Мария уже успела остынуть и теперь сидела молча, задумчиво ковыряя вилкой завтрак.       — Спала, — бросила девушка, вкушая весьма вкусное блюдо. Лукина, решив оставить выяснение подробностей на потом, последовала примеру Третьяковой, вооружаясь вилкой и ножом. Дамы молча завтракали, лишь изредка звеня тарелками и столовыми приборами. Окончив трапезу, посмотрели друг на друга, вглядываясь с неким недоверием.       — Прогуляемся? — предложила Лаура, оплатив завтрак и подавая девушке руку. Мария кивнула, поднимаясь со стула и на сей раз игнорируя вежливый жест со стороны директора. Лукина лишь тяжело вздохнула, догоняя девушку.       Вырвавшись на улицу, женщину одолело желание закурить прямо здесь и сейчас, и она уже было тянется к пачке, но внезапный импульс в голове заставляет ноги невольно подкоситься. Третьякова тут же оказывается рядом, хватая директора за плечи и глядя ошарашенными глазами.       — Лаура, ты… В порядке? — обеспокоено спрашивает девушка, помогая спутнице сесть на ближайшую лавочку. Лукина зажмуривает глаза, наощупь стягивая очки, и хрипло отвечает:       — Да. Всё хорошо. Прости меня, Маш, — женщина поднимает взгляд на Марию. Чувство вины все же берет верх над директором. Третьякова, расплывшись в улыбке, обнимает женщину, крепко прижимая к себе. — Раздавишь, крошка. Кто ещё тебя будет детально рассматривать на показах с непреодолимым желанием раздеть? — усмехается Лукина, за что получает по плечу от девушки. — Ай…       — Заслужила, — проговаривает Мария. На устах вновь появляется ехидная улыбка. Лаура, не сдерживая порывов, впивается в губы девушки, притягивая ее к себе. Третьякова отвечает, углубляя и обвивая руками шею женщины. — Пойдём. Я изучила карты города, есть хорошая идея.       — А карту номера ты не разглядывала? — взвывает Лукина, нехотя поднимаясь.       — Позже, — шепчет Мария, приставляя палец к губам женщины, и, сплетя пальцы ее рук и свои, потянула ловить такси.       Водитель попался, на удивление, приятный: увлекательно рассказывал про достопримечательности и историю города, пока его коллеги охотно пытались среди клиентов найти себе любовниц. Дамы слушали, переодически друг с другом переглядываясь и ухмыляясь, сдерживая желание прямо сейчас слиться в нежности, как тогда, в своём автомобиле. Сейчас иная ситуация, да и зрители нашлись. А потому приходилось терпеть. Долго и мучительно.       По приезде в парк, желание вновь оказаться в номере куда-то испарилось. Лаура с интересом обвела взглядом территорию, которую только удалось запечатлеть глазами, и, повернувшись к девушке, довольно протянула:       — Ма-аня… Удивила! — затем женщина усмехнулась. Мария засмеялась в ответ, вновь хватая директора за руку. Вместе дамы шли дальше, рассматривая всю красоту природы.       Удивительные, пестрые цветочные клумбы, старые сооружения, что, несмотря на свой возраст, выглядят довольно приглядно; здания, украшенные белым мрамором… И, наконец, неповторимый, завораживающий вид на горы – ключевая достопримечательность, пожалуй, всего города.       Дамы гуляли, рассуждая о жизни и обо всем, о чем только позволял случай. Даже о самом запретном. Язык в иной ситуации не повернулся бы, но сейчас обе чувствуют себя слишком свободно. Руки будто развязаны. Лукина знает. Знает, что совсем скоро супруг забьет тревогу и будет искать. И найдёт… Знает, но тактично молчит, сохраняя в душе каждую минуту, что проводит с девушкой. Пугает лишь дальнейшая неизвестность. Причём полная.       Однако все имеет свойство кончаться. До конца все прекрасно идти не могло, а следовательно, стоило бы матушке-природе уже возмутиться обилию счастья на двоих. Ливень. Жуткий. Одежда вмиг намокает, но дамы не расстраиваются, настолько быстро находя уютное, тёплое местечко, будто живут здесь сотню лет, каждый вечер выбираясь на прогулку. Вызвав такси и дождавшись машину, пара направилась в отель, и, по приезде, быстрым шагом прошли в номер, громко смеясь.       Облокотившись на стену, Лаура прижала девушку к себе, целуя в висок. Они мокрые насквозь, но даже вероятность заболеть сейчас не страшна. Угнетает тот самый не сделанный шаг. А стоит ли его делать? В любом случае, женщина быстрее успевает говорить, чем раздумывать. Полно: времени было предостаточно, сколько ещё можно мучать Марию пустыми словами?       — Маш, — шепчет Лукина, обхватив лицо девушки в свои руки и буквально вынудив ее смотреть в глаза женщине.       — Да? — отвечает Третьякова, слабо улыбаясь.       — Я тебя…       — Ненавижу, Лукина, — шепчет Мария, после чего заливается заразительным смехом. Лаура явно недоумевает, и это смешит девушку ещё сильнее. — Я люблю тебя, Лара. И ненавижу. Хотя бы за те месяцы, что ты от меня это скрывала. Думаешь, не видно было? Глупая.       — Я соблюдала субординацию! — возразила Лукина, смеясь в ответ. Прижавшись лбами, дамы заглянули друг к другу в глаза, усмехаясь. Секунда – и губы слились в нежном поцелуе, постепенно переходящим в более страстный. Более ненасытный. Сдерживаться уже не было сил вовсе. — Душ? — предлагает женщина.       — Душ, — принимает Третьякова, кивая.       Вновь ухмыльнувшись, дамы перемещаются в ванную комнату, попутно раздеваясь и помогая друг другу. Остановившись на нижнем белье, Лаура едва ли не силой затолкнула девушку в душевую кабинку, открывая тёплую воду. Мария едва успевала отвечать на поцелуи, покрывшие уже, по меньшей мере, шестьдесят процентов ее горячего тела. Лукина не останавливалась, скользя губами все ниже, и, опустившись на колени, спустила пальчиками трусики девушки, целуя низ живота. Внутри Третьяковой все трепетало от желания, и она невольно простанывает, тут же стыдливо закрывая ладонью рот. Лаура, усмехнувшись, совершает плавные движения языком, наблюдая, как Мария извивается, то подаваясь на встречу, то отдаляясь для передышки. В конце концов, ноги Третьяковой подкашиваются, и она громко стонет, оказываясь на одном уровне с Лукиной.       Лаура помогает девушке выйти из душевой кабины, и, уложив возлюбленную на кровать, заботливо укутывает в одеяло, обещая раздобыть горячий чай. Затем, метнувшись в ванную, Лукина набрасывает халат и выходит на балкон, выжимая мокрые вещи и вешая их на сушилку. Вернувшись к Марии, Лаура все же наливает две чашки горячего чая, вручая одну из них девушке и заползая под одеяло. Дамы вжимаются друг в друга, едва стуча зубами от накатившего холода. Несмотря на весьма хороший разогрев, хотелось немного больше в столь морозную зиму.       — Эх, Третьякова, — начала Лукина, выуживая сигарету из пачки и привлекая внимание девушки. Папироса вмиг оказалась в руках Марии, чему женщина нехило удивилась. Отняв у Лауры зажигалку, девушка сделала три резких движения пальцем по колесику. Зажигалка чиркнула, даруя поток газа и пламени. Лукина молчала, все ещё пытаясь связать хоть два слова. Недолгая затяжка и Третьякова кашляет, впуская едкий дым в лёгкие. Женщина спешит отобрать сигарету, охотно вдыхая вредные пары. — Дурочка, что ли?       — Дай ещё, — уверенно произносит Мария, пытаясь отнять папиросу у директора. Лаура, смирив девушку взглядом, неохотно протягивает сигарету. Хрупкие пальчики с осторожностью сжимают папиросу, и в следующую секунду она оказывается у губ Третьяковой. Вновь затяжка. Но кашля куда меньше, чем в первый раз. Дым уже не приносит столько отвращения, сколько раньше, и девушка даже, в некоторой степени, довольствуется происходящим. — Ужас, Лаура. На что ты тратишь годы своей жизни?       — Если скажу, что на тебя – обидишься? — спрашивает Лукина. Вновь эта лисья ухмылка, за которую хочется растерзать.       — На, — произносит Мария, протягивая сигарету обратно.       — Нет уж, — отчеканивает Лаура, скрещивая руки на груди. — Докуривай, — продолжает женщина неким приказным тоном, и девушка, глубоко вдохнув, уже было готовится делать очередную затяжку, как Лукина выдергивает папиросу из пальцев, в спешке туша о прикроватную тумбочку.       — Что за цирк? — возмущается Третьякова.       — Шапито, — бросает Лаура, обнимая девушку за талию и ложась головой на ее грудь. Мария без слов улыбается, прижимая женщину к себе.       — Лаура… — полушепотом проговаривает девушка, запуская пальчики в непослушные пряди шелковистых волос и перебирая их. Занятное дело, как оказалось.       — Ммм? — нехотя протягивает Лукина.       — Ты действительно меня любишь? — спрашивает Третьякова. Лаура поднимается, опираясь на локти, и с абсолютной серьёзностью сверлит девушку взглядом, после чего твёрдо отвечая:       — Да.       Мария расплывается в улыбке и прижимает женщину обратно, шепча на ушко:       — И я тебя… Очень…       Больше никто не нужен.