Пройти по краю

***

Трудно жить в окружении гениев. Слишком они умные. Даже умереть спокойно не дают. Сначала Снейп разгадал секрет рождения Арлена: как он позже признался, по трем случайным фразам — моей, Марка и Арлена. Все-таки он свой Орден Мерлина не за красивые глаза получил. И надавил на мое самое больное место, которое опять угадал безошибочно: возможную зависимость сына от него. Разозлил до состояния «вижу цель, не вижу препятствий», и меня всего захватил такой азарт помешать ему, какой я не испытывал со времен наших занятий окклюменцией. Потом Нарцисса устроила мне разнос, что я безответственный мальчишка и оставляю ребенка на Снейпа. Взывала к разуму и напомнила, что семья должна быть превыше всего. И что семья всегда поможет, а я тут опять геройствую в одиночку, забыв о близких людях, которые хотят и могут помочь. Мне стало стыдно: она не побоялась Волдеморта, а я тут решил красиво уйти. За «красиво уйти» мне влетело отдельно. А еще принесла мантию-невидимку и убедила-таки, что история с Дарами — не сказка и не шутка. Хотела даже Луну Скамандер, бывшую Лавгуд, вызывать для моего вразумления, но я сдался раньше — от моего мозга и без мозгошмыгов мало что осталось. «Терапия мантией» — я накрывался ею по ночам — дала результат: щупальца опухоли уменьшились, и я поверил окончательно, что мне придется ехать в Англию, опять собирать Дары. Как только я смог вставать, Арлен и Марк потащили меня в лабораторию — пусть и в кресле-каталке, но варить я мог. Северус был на подхвате и, по-моему, его таки заткнули Силенцио, потому что он молча наблюдал за мной и только записывал. Иногда хмыкал. Иногда просто сидел рядом, ничего не делая, жадно следил за каждым моим жестом, за каждым движением. Зелье, которое я варил с добавлением собственной крови, должно было дать мне время на поиск Даров. Тем не менее, я понимал, что поговорить со Снейпом мне все-таки придется, и поговорить спокойно. Не только он за мной наблюдал — я за ним тоже, и видел, что он изменился за эти годы. Исчезла желчность, исчезла нервность, даже сарказма поубавилось. Он стал осторожнее в формулировках, и шутки были хоть и изрядно приправлены иронией, но стали беззлобными, без чувства оплеванности после. А еще я постепенно привыкал к нему: я перестал отворачиваться и замирать на полуслове, когда он входил в комнату, у меня перестали трястись руки и колотиться сердце в его присутствии. И раскаленный колючий ком внутри постепенно остывал и сворачивался, и болело меньше. Я наблюдал, как он общается с Арленом, с Марком и Алехандро, как откидывает голову назад, отдыхая, как улыбается — не ухмыляется, а именно улыбается, — не стесняясь, искренне, и почти полное отсутствие в его гардеробе черного цвета тоже меня расслабило: тот зловещий образ из моих ночных кошмаров, в которых я переживал ночь насилия снова и снова, всегда был в черном. Человека в льняном летнем костюме и сандалиях на босу ногу я не боялся. В то же время с удивлением отмечал, что моя любовь к нему хоть и не прошла, но переродилась в какую-то иную форму: я любил его, но быть с ним уже не хотел. Да что там, меня от одной мысли о близости с ним передергивало, пусть я и думал, что страх секса в любых позициях и вариациях давно пережил. Я его любил, но я его не хотел, и даже память о том, какой восторг испытывал от близости с ним в прошлом, не побуждала меня прикоснуться к нему или позволить нарушить мое личное пространство. Впрочем, мы оба держались друг от друга подальше и никаких намеков на какие-либо интимные отношения со стороны Северуса не поступало, за что я был ему очень благодарен. Единственным, кто устранился от этой суеты, был Драко. И меня это не на шутку напрягало. Нет, он по-прежнему был рядом, и был рад, что я иду на поправку, но что-то было не так. Я даже предложил ему поехать к жене и сыну: мне было неудобно, что он уже полтора месяца здесь, но он только странно посмотрел на меня и что-то невнятно буркнул. Я расценил это как отказ уезжать.

***

В Англию мы решили лететь самолетом. Я не желал ставить в известность Министерство Магии о своем визите даже под именем Тэйрти Уэллса. В конце концов, могу даже в Хогвартс не заходить, мне нужно только на край Запретного леса, на ту полянку. А палочку из гробницы Дамблдора мне достанет Снейп. Англия встретила нас неприветливо: май в Лондоне это не май в Майами, это гнусный серый дождь и долбанный холод. В доме на Гриммо была полная разруха, поэтому мы с Арленом сняли двухместный номер в Хилтоне на соседней улице*, оставив Кричера наводить порядок в доме. Снейп звал нас сразу в Хогвартс, но я не особо горел желанием общаться с бывшими друзьями. Предложение Нарциссы и Драко воспользоваться гостеприимством Малфой-манора мы тоже отклонили, вряд ли я бы ужился с Люциусом на одной территории, но мы пообещали, что почтим визитом перед отъездом. Пока в Магической Англии шли очередные празднования моей победы над Волдемортом, мы с Арленом гуляли по маггловскому Лондону, смотрели на конную гвардию, любовались на БигБен и Вестминстерское аббатство — в конце концов я в Лондоне был таким же туристом, как и мой сын. Иногда к нам присоединялся Драко. Здесь он опять превратился в зализанного аристократа, в дорогущем элегантном костюме, скучного и чопорного. Он был все так же хмур и замкнут, и после пары отказов обсуждать причину, я решил оставить его в покое — в конце концов, я чувствовал себя виноватым, что отнимал его у семьи.

***

Мы сидели в кафе на Пикадилли, ноги гудели после долгой прогулки. Драко отошёл освежиться, Арлен повертел солонку, скрутил фигу из салфетки и отведя взгляд в сторону, спросил: — Пап, а как ты относишься к Драко? — Я люблю его, он мой друг, — я даже не задумывался над ответом, но вопрос меня удивил. Я замечал, что Арлен как-то странно поглядывает на Драко, и Драко вел себя скованно… — Хм… — ребенок замолчал, над чем-то размышляя. — Ты скажешь, чем вызван вопрос, или мне додуматься до плохого и идти его убивать? — Что? Нет! — сын одновременно возмущен и смущен моим предположением. — Я спросил, как к нему относишься ты! — Я? — я уже хотел уточнить, при чем тут я, когда до моего усталого мозга дошло. — О! — Весьма лаконично, — хмыкнул Арлен. — Но я рад, что ты понял. Подумай об этом, пап. Я подпер щеку кулаком и задумался, но не о Драко, а о том, что надо разобраться со своими чувствами к Снейпу, разобраться с Дарами и закрыть для себя Англию уже навсегда. А Драко… У Драко жена и сын. Зачем мне о нем думать? О злых серых глазах, от колючего взгляда которых мне так грустно… Оказывается, он уже давно сидит напротив и даже о чем-то успел спросить. — Драко? За что ты злишься на меня? — Я злюсь не на тебя, Тэй. Это семейное. — С Асторией и Скорпиусом все в порядке? — А? Да, конечно, — он, кажется, удивлен моим вопросом: — Что с ними может быть не в порядке? У Астории новый любовник, а у Скорпиуса — новый пони. У них все отлично! — А у тебя? — А у меня ни любовника, ни пони, — огрызнулся он. Арлен издает какой-то задушенный звук, вроде «щсвернус» и сбегает от нас. Драко вертит в руках многострадальную солонку. Я осторожно накрываю его руки своими, отбираю солонку, и застываю от захватывающего контраста его длинных пальцев и узкой аристократической ладони с моей загорелой лапищей. — Тебе нужен любовник? — я поглаживаю его запястье большим пальцем. — Мне даже пони не нужен, — горечь в его голосе буквально чувствуется на вкус. Я отпускаю его руки. Болван! Куда полез? Собирай Дары и вали в свою Америку, не порть человеку жизнь! Драко успевает перехватить мои пальцы. — Мне не нужен любовник. Мне нужен любимый человек, Тэй. Мой человек. — Он опускает взгляд на наши руки и отдергивает свою. — Мне пора, пришли мне сову, когда соберётесь в Хог. И уходит, а я просто сижу и смотрю, как он исчезает в толпе. Его светлые волосы как сияющий огонь маяка. Арлен плюхается напротив: — Он сказал? — Что? — Значит, не сказал, — разочаровано тянет сын. — Ну, ладно, потом скажет. — Это что за тайны? — Меня злит, когда вокруг творится непонятное и все ходят с многозначительными рожами. — Что он должен был сказать? — Не, пап, не моя тайна, он должен сам. А ты должен был уже догадаться, — укоряет он. — И, знаешь, по-моему, ты слишком зациклен на Северусе. Пора уже перестать думать о нем и закрыть эту тему. — Тебе не кажется, что это немного не твое дело? — Не кажется. Потому что это касается и меня тоже, — дерзит, но возразить нечем. — Я хочу, чтобы ты перестал страдать по прошлому и дал шанс будущему. Чтобы был стимул жить, а не ковырять старые раны. — Когда ты успел так повзрослеть? — Я всегда был вундеркиндом, помнишь? — ребенок веселится. А я обещаю подумать над тем, что он мне сказал. И над странным поведением Драко тоже.

***

В Хог мы попадаем через несколько дней. Чтобы не привлекать внимание, аппарируем сразу к Хижине Хагрида. Снейп уже ждёт нас возле нее. Он отдает мне Бузинную палочку. Вот так просто. Я тру висок от внезапно прострелившей боли. Мы углубляемся в лес. Я предупреждаю, что надо быть осторожными, тут ещё полно акромантулов. Драко передёргивает плечами, он никогда не любил этот лес. На меня накатывают воспоминания первого курса, второго, третьего, четвертого… Блядь! Сейчас желание Люциуса зарубить тварь, ранившую ребенка, я полностью разделяю. Грёбаный старый мудак, как можно было допускать такое в школе, полной детей? — Хагрид в деревне, но, если ты хочешь встретиться со старыми друзьями?.. — Снейп всё-таки сильно изменился. Раньше ему бы и в голову не пришло думать о моих желаниях. О моих друзьях, к которым он всегда относился с неизменным презрением. Малодушно думаю о том, что с таким Северусом, внимательным и предупредительным, я мог бы жить. — Нет, спасибо. — Видеть Хагрида уже не хочется. А остальных и не хотелось. — Но нам с тобой надо будет поговорить. — Вы уже на Гриммо? — Да. Я открою доступ. Завтра к ужину. Кричер навел порядок на первых двух этажах, а больше нам не надо. — Когда ты будешь проводить обряд? — Драко делает вид, что интересуется между прочим, но я вижу, что ему действительно любопытно. И он хотел бы присутствовать, но знает, что это лишнее, тем более в чужом родовом доме. Хотя он тоже наполовину Блэк и дом его любит. Но не создаст ли это дополнительные связи и обязательства? Надо идти к гоблинам, лучших знатоков ритуалов и историй в Англии сейчас не найти. Мне все равно надо в Гринготтс, давно не был. — Пока не знаю. Как бы не пришлось ждать до Литы. Завтра с утра пойду к гоблинам, хочу уточнить у них. И про ритуальный зал — боюсь в доме Блэков этого лучше не делать, мало ли какие спецэффекты продемонстрируют настолько древние игрушки, — я размышляю вслух, и все со мной соглашаются. — Ладно, нам здесь надо найти камень, небольшой черный камень, с трещиной и рисунком Даров смерти. Арлен оглядывается удивленно: под ногами толстый слой хвои, перепрелых листьев и переплетения корней. Пробует Акцио — и конечно же ничего у него не выходит. Я отхожу назад за деревья, закрываю глаза и пытаюсь пройти снова тот путь. Мне мешает день, шум леса, посвисты птиц и разговор Драко и Арлена вполголоса: они обсуждают как лучше начинать поиски. Я стою и стараюсь вызвать воспоминания о той ночи. Ночи моего поражения и моей победы. В какой-то момент меня окутывает тишина — кто-то из них применил на меня чары. Так действительно легче сосредоточиться. Я немного поворачиваюсь на месте, ловя за хвост ускользающую память: впереди был костер и Волдеморт, справа сидел привязанный к дереву Хагрид, вон за теми деревьями растаяли силуэты родителей… Я делаю пару шагов вперед и опускаюсь на колени — где-то здесь. Просеиваю между пальцами палую листву и иголочки. Пару раз натыкаюсь на мелкие камешки, но не то, не то! Расширяю круг поиска, рядом опускаются на корточки мои спутники и тоже начинают искать. Есть! Арлен нашел камень! Он смотрит на него с любопытством, но ему некого вызывать и потому никаких движений он делать не пытается. Я перевожу взгляд на Драко — он качает головой. На Снейпа — но и он поджимает губы и тоже отказывается брать камень. Вот и ладно! Забираю камень себе, и голову сжимает обручем боли, как при средневековой пытке. Мордреда и мать его Моргану! Я почти ослеп и дезориентирован от пульсирующего в черепе огня! Меня подхватывает Снейп и аппарирует на Гриммо. Следом вваливаются Драко и Арлен.

***

Северус вливает в меня Укрепляющее, и меня непреодолимо тянет в подвал дома, в ритуальный зал. Как в трансе я режу ладони атамом и затягиваю катрены воззвания к Магии. Вокруг меня взвивается магический вихрь, вспыхивают свечи, выставленные в нишах и по периметру комнаты, черный алтарный камень начинает пульсировать, наливаться багрянцем, как будто внутри раздувается костер из уголька — Белтейн уже закончился, но костры еще не угасли. Над алтарем в воздухе зависает Бузинная палочка, вращаясь в вихре вокруг своей оси, как веретено, и на это веретено нанизывается Воскрешающий камень, моя верная помощница — мантия-невидимка — вращается вокруг палочки и камня, заворачиваясь и постепенно образуя серебристый кокон. Северус, Драко и Арлен замерли в дверях, глядя на вытворяемое высшей магией волшебство, я, тоже не в силах отвести взгляд от этого завораживающего зрелища, продолжаю повторять привычные катрены. Вращение кокона становиться все быстрее, серебристые всполохи мантии сливаются в один светящийся овал, и я зажмуриваюсь, предчувствуя вспышку. Она бьет по глазам, даже сквозь закрытые веки опаляя болью, и в левую часть груди бьет молотом. Тьма обрушивается на меня.

***

Прихожу в себя в гостиной под причитания Кричера. Во рту пустыня, в голове звенит, по тушке знатно оттоптались гиппогрифы. — Кричер! Мерлина ради, заткнись и дай попить! — О, очухался! Как ты себя чувствуешь? — Снейп неприлично жизнерадостно скалится, нависая надо мной. Кричер протягивает стакан с водой. Мерлин, как же хорошо — чистая, прохладная, такая вкусная вода! Выпиваю и прошу еще стакан воды. — Как будто фестрал лягнул! Есть повод для радости? — Еще какой! Судя по диагностике — в мозгах у тебя пусто, хотя у большинства людей… — Заткнись, Северус! Я помню, что мозг сложный и многослойный орган у всех, кроме меня. Спасибо. Память проверили, работает. — Да? Что последнее ты помнишь? — Вспышку в ритуальном зале. Что-то не так? — Нет, все так. Ты назвал меня Северусом. Снейп поджимает губы и уходит из сектора обзора. Пффф, и что это сейчас было? Он что, обиделся? Сбоку раздается весёлый голос Драко: — Вот всегда знал, что с Поттером поведешься — плохого наберешься. У меня новая татушка, Тэй! И опять меня не спросили, надо ли она мне! — У всех татушки, — хихикает мой сын, — пап, это ты виноват! Я сажусь на диване: — Показывайте! Драко сдвигает полу расстёгнутой рубашки в сторону: на левой груди, чуть повыше розового соска — Знак Даров. У Арлена такой же. Смотрю на Снейпа — он согласно кивает головой. Дергаю воротник рубашки, отрывая пуговицы, — и у меня тоже. За-ши-бись! И что это значит? Впрочем, изменения коснулись не только нас — старый особняк тоже основательно встряхнуло и подлатало. Я с удивлением осматриваю бывшую серую гостиную: она оказывается небесно-голубая.

***

В Гринготссе радостный поверенный Рода Блэк потирает лапы: наконец-то я явился пред его хитрые глазенки. Сходу озадачиваю его случившимся — дела подождут. Он довольно скалится, над чем-то раздумывает и потом притаскивает мне древний свиток на гоббледуке. Смиренно прошу перевести сведения из него. Конечно за дополнительную оплату, зеленошкурые жадины. Из свитка следует, что собравший Дары и вернувший их хозяйке получает ее благословение, силу и возможность встречи с ней по собственному выбору. То есть, теоретически можно жить вечно, но я помнил, что Игнотусу это в конце концов надоело. Что ж, я по крайней мере избавлен от необходимости передавать этот дар сыну — Арлен уже им владеет. И Северус с Драко тоже. Неплохой бонус за нервотрепку! Потратив в банке еще несколько часов на финансовые дела, я наконец-то выхожу на ступени и подставляю лицо весеннему солнышку и ветру. Как же хорошо! Осталось последнее дело — и домой!

***

За ужином рассказываю Арлену, Северусу и Драко, что означает этот знак. Драко ежится, а Снейп довольно улыбается. Арлен относится к этой информации индифферентно: он еще слишком молод и никогда не знал страха собственной смерти, для него это долголетие — пустой звук. Но кое-что его все-таки интересует: — Это значит, что мы вместе будем жить столько, сколько захотим? — Вместе не обязательно, но да — столько, сколько захотим. — Хорошо, — кивает Арлен. — Я бы хотел общаться с сыном. И с тобой, если ты не возражаешь. Снейп говорит мягко, но чувствуется, что позиции свои он будет отстаивать. — С сыном — не возражаю. И я тоже не возражаю. Общаться. — Снейп насмешливо прищуривается, и я считаю нужным уточнить: — Северус, я говорю прямо, первый и, надеюсь, последний раз, чтобы не было недоразумений потом: я не вижу тебя в своей жизни, как любовника и партнера. Ты — прошлое, второй отец моего сына. Поэтому, каковы бы ни были твои планы до этого, не трать свое время и усилия на изменение моего мнения. — Что ж, я рад, что наши желания в этом направлении совпадают. И, Тэйрти, нашего сына! — Снейп салютует мне бокалом эльфийского. Я салютую в ответ и отпиваю глоток из своего бокала, и чувствую, как разливается тепло по венам, расслабляя сжатые в ожидании нападения мышцы: я даже не подозревал, что был так напряжен во время этого короткого разговора. Мы все были напряжены. Ужин постепенно перетекает в дижестив у камина и в вечер воспоминаний — в основном о моих безумных приключениях в школе. Драко уточняет их и комментирует со своей точки зрения, Снейп возмущенно порыкивает на истории наших сумасбродств, Арлен едва не поминутно ахает и смотрит с недоверием: ему, домашнему ребенку, трудно понять, как могут дети быть настолько предоставлены сами себе. Мне и самому сейчас трудно это понять: отцовство сильно изменило мою точку зрения на многие события моего детства и юности.

***

На следующий день мы отправляемся в Малфой-манор на обед. Поздней ночью у нас с Арленом самолет в Майами, а я не хотел бы нарушать данное Нарциссе обещание посетить их. Люциус, вопреки моим ожиданиям, в семейном кругу оказывается вовсе не скользкой ледышкой, а весьма темпераментным господином с отличным чувством юмора. Арлен напоминает Драко про какую-то историю о павлинах, и Драко рассказывает нам почему в марте к нему примчался Снейп. Люциус хохочет: — Песец, ну надо же, песец! Нарцисса тоже посмеивается в платочек, а потом шепотом поясняет Арлену, что «павлин» говорили про Люциуса. Люциус немедленно принимает суровый вид. После обеда Нарцисса тянет меня гулять в сад. Мы прогуливаемся по дорожкам, говорим о планах на будущее, я приглашаю их всех вместе к нам — ее с Люциусом, и Драко с Асторией и Скорпиусом. Нарцисса качает головой и улыбается: — Астория не поедет, они с новым мужем ждут ребенка. А Скорпиус — с удовольствием. Мы обязательно приедем! — С новым мужем? Драко что-то говорил про любовника… — О, они только планируют свадьбу, но Драко не возражал против развода, так что все в порядке, документы он подписал, как только вернулся. — Оу, так он поэтому такой напряженный. — Не только. Но про это он тебе расскажет сам. Потом. Мы еще некоторое время гуляем, разговаривая о пустяках. А потом Драко провожает нас в Хитроу. И смотрит нам вслед, пока мы проходим контроль. А я смотрю в иллюминатор на взлете. Возвращаться теперь не страшно.

***