school impact

      Руки мальчика казались немного хрупкими и совсем мелкими по сравнению с его большими ладонями. Однако, Тарталья бы никогда не подумал, что будет так наслаждаться просто тем, что ведёт кого-то за руку по улице. Обычно его бывшие девушки настаивали на таких прогулках, но впервые ему действительно это доставляло удовольствие. Портило всё только ощущение бинтов на ладонях Итера, которые напоминали о не очень приятных обстоятельствах. Ему бы хотелось расспросить мальчика о том, что Скарамучча успел сделать с ним, а что нет, но посчитал, что это будет неуважительно по отношению к нему.       И даже после того, как проводит Итера, тщательно стараясь запомнить дорогу к его дому, даже вернувшись домой, Тарталья не мог успокоить все те эмоции, что бушевали в нём. Он буквально только что из-за какого-то обычного мальчишки покинул неплохую тусовку, подержался с ним за ручки и успокоил, словно ребёнка. И отчего то… ему не хотелось ненавидеть себя за это.       Конечно же, сразу после своего возвращения, юноша тихонько передвигался по квартире дабы никого не разбудить и, быстренько прихватив чистые вещи, поспешно отправился в ванную комнату, где планировал успокоить разбушевавшиеся мысли, отдохнуть после бурного вечера и немного погреться после холодной ночной улицы. Успокоение он находил лишь в том, что завтра не нужно идти на учёбу, можно будет отоспаться, отлежаться и окончательно протрезветь, ничем особо не занимаясь. Нельзя было игнорировать приближающиеся школьные мероприятия, несомненно, но хотя бы на один день ему хотелось, чтобы всё это отошло на второй план.       Он везде и во всём являлся ключевой фигурой. Как сын директора и ученик элитного ему нужно было держать марку. Да и сам он отлично подходил под эту роль, так как он умел отлично подстраиваться под обстоятельства, извлекать из них выгоду, да и в целом играть на два фронта. Таким образом он поддерживал своё влияние, но было множество вещей, которые не поддавались его контролю, и в основном это были, конечно же, обстоятельства, создаваемые другими людьми.       Он бы хотел быть действительно гнилым внутри, состоять полностью из той же желчи и пофигизма, из которых строит свою идеальную маску «Тартальи». И некоторые черты его характера сейчас постепенно изменялись. Со временем его наглость вышла за границы, а принципы морали и понятие о том, как поступать было бы справедливо и по-рыцарски, отходили на второй план. То ли это было от усталости, то ли от желания не чувствовать этой двойственности своей натуры и просто плыть по течению, он сам не знал почему, но с каждым разом он всё меньше критиковал себя за то, что делает. Возможно, если бы Итер обвинил его в чём-то, то он постарался бы всё исправить, а сейчас он считает себя… правым во многом?       Аякс усмехается, зачёсывая назад рыжие волосы и залезая в полную воды ванную, разблокировав смартфон и листая различные новости в соц.сети. Это было легче, чем долго-долго размышлять над своими взглядами на жизнь и поступками. Он сам не мог понять, что им руководит в тех или иных ситуациях. Иногда ему хочется проявить грубость из-за злости на самого себя за свою искренность, а порой всё совсем наоборот. «Ну и чёрт с ним…» — думает, закидывая одну ногу на бортик ванной, а спиной облокачиваясь о её спинку. Ванна была очень просторной, большой и чистой, под стать их обеспеченной семье, но, наверное, глубоко в душе парень хотел бы, чтобы у них был отдельный дом с бассейном, а не вот эта вот пародия. Иногда действительно важно стремится к чему-то более лучшему, чем у тебя уже есть. По крайней мере, так говорил отец.       На часах уже было два часа ночи, когда Тарталья зашёл в диалог с Скарамуччей, так как тот что-то ему прислал. Опускаясь в воду по подбородок, но держа мобильник над водой, парень сперва подумал, что эта мразь решила расписать ему огромный текст со множеством извинений и всем прочим, но когда юноша зашёл в диалог — понял, что сильно ошибся.       Тарталья резко вскочил, отчего по воде прошло множество волн, чуть ли не расплёскивая содержимое ванны на холодную плитку, которой был выложен пол помещения. Он не мог поверить своим глазам. Этот гадёныш буквально скинул ему фотографий семь или восемь, на которых был изображён пьяный, очень доступный и совращённый Итер, с подписью: «Жалко, что ты прервал нас, иначе я бы сделал куда больше отличных фотографий, ха-ха-ха».        В голове всё перемешалось. С одной стороны он понимал, что наличие у Скарамуччи этих фотографий было самым отвратительным событием, которое только могло бы быть для репутации Итера, а с другой… Тарталья вспомнил лицо сломленного и уставшего от всего мальчика, его слёзы, и что-то внутри него будто бы сжалось, умоляя о большем. Ему хотелось бы, чтобы Итер пришёл к нему, умоляя о защите и помощи. Чтобы он принял его помощь, с тем же выражением лица, что и сегодня: лицом милой зверюшки, загнанной в угол. Ему хотелось быть единственным спасением для этого мальчика.       Просматривая фотографии, Аякс почувствовал, как тяжело ему становится дышать от гнева и отвращения не от того, что было на них, а от осознания того, кто их сделал. Было отвратительно думать обо всём произошедшем. И он понимает, что даже со своей влиятельностью не имеет права защищать Итера перед всеми, не оправдывая это напускным «интересом, ради нанесения вреда». Все ребята из элиты считали, что его поведение по отношению к Итеру вызвано исключительно желанием поиздеваться и поиграться, и парень не мог себе представить, что было бы, если бы кто-то заметил на его лице эту искренность и открытость. Его авторитет канул бы в лету. «А ты не такой уж безнадёжный фотограф» — пишет ответ, думая совсем иное.       Если он попытается искренне защитить Итера, это приравняют к защите всех обычных. Но Аякс не может без ненависти думать о них. Ему нравится быть на вершине, пусть порой это требует своей платы, но в его голове это принимается за некую цену, которую нужно платить ради комфорта и уверенности в себе. Его не привлекают «сорняки». Они скучны в своём поведении и ярком чувстве справедливости, которое ни к сему их по итогу не приводит. Ему смешно слышать о том, что всего в этом мире можно достигнуть упорным трудом, искренностью и добротой. Тарталья считал, что добиться успеха получится только тогда, когда человек воспитает в себе лидера и бойца. И он верил, что является таким. Но было кое-что, что ломало некий стержень внутри и твёрдую хватку…       За этот месяц он и не заметил, как успел… влюбиться в Итера.

***

      Редко когда кабинет студенческого совета был так заполнен людьми, что спокойно сидели на диванах перед столом их президента. Хотя, людей здесь было много по меркам не очень ординарным, исходя из размышлений в стиле — трое уже толпа. Все участники студенческого совета — юноши из элитных классов — собранные, ответственные, в основном лучшие ученики и достаточно умные. Их взгляды на будущее развитие системы контроля обучающихся, конечно же, невероятно разнились, и здесь присутствовали как ненавистники «обычных», так и более лояльные люди. Да и вообще всего их было пятеро. «Пять гроз района» — как порой издевался над ними Чайльд. Однако, ничего смешного в этом абсолютно не было.       Чжун Ли — уважаемый президент студенческого совета, ученик по обмену из другой страны, который буквально сразу же смог оказаться на короткой ноге с отцом Тартальи — директором учебного заведения. Это поспособствовало его выдвижению на эту должность почти сразу же после поступления в Тейват.       Затем, как своего заместителя и будущего «приемника», он выбрал Альбедо — учащегося элитного класса ещё с начальной школы, отличающимся очень глубокими познаниями по каждому предмету. Он был гением и уникумом, что был развит и со стороны науки, и со стороны искусства. Правда, не очень хорошо разбирался в социологии, так что должность, данная ему Чжун Ли, должна была помочь ему устранить и этот свой минус.       Затем, глава дисциплинарного комитета — Сяо — отвечает за дисциплину и прочие организационные вопросы, правда, он некий «теневой игрок» этой тусовки. Не многие даже знают, что он занимает в студенческом совете какую-то должность, и сам он ненавидит распространяться об этом. И всё же, действовал он под полным контролем Чжун Ли: что-то сделает вид, что не заметит, что-то специально упустит, а где-то наоборот дорвётся до мелочи — в зависимости от ситуации. Никто не знал, как ему удаётся дежурить по всей школе, но все точно знали, если происходит какая-то ересь — он обязательно окажется рядом в самый неподходящий момент.       Четвёртый был Син Цю — начитанный юноша, никогда не расстающийся с книгой и в совете отвечающий за бюджет и прочие расчёты, которые требуют образцового отношения и внимательности, а так же возглавляющий информационный комитет (деятельность его направлена на создание школьной газеты и оформления стендов). Конечно, отчёты о потраченных средствах и финансах каждого клуба по деятельностям в школе приходили президенту студенческого совета слишком поздно, срывая все дедлайны, но сделаны они были идеально. Помимо этого, юный наследник крупной фирмы, Син Цю был одним из составителей анкеты для новичков и устава в дневниках учеников.       Последний юноша же сидел на отдельном кресле ото всех. Одет он был в идеально чистый классический костюм, когда как на плечи спадали светлые пряди блондинистых волос, а внимательный взгляд ярких голубых глаз изучал всех присутствующих. По сравнению со всеми остальными ребятами он, наверное, выглядел в разы более похожим на президента студенческого совета, нежели чем немного домашний Чжун Ли. Аристократический вид во внешности достался ему от родителей, родом которые были из какого-то семейства графов, правда, если он и изучал когда-то свою родословную — то вряд ли что-то запомнил, а так же у него было много сходств с Альбедо, отчего когда-то их даже называли братьями. Имя его было — Дайнслейф, и в студенческом совете он отвечал за организацию культурно-массовых мероприятий, то сейчас как раз они и собрались обсуждать. В школе Дайн появлялся очень редко, личность его для многих была загадкой, но точно не для этих четверых. Уж они-то знали все странности этого парня. — Я собрал вас сегодня для того, чтобы обсудить настоящую ситуацию в школе среди классов и приближающиеся дни «Школьного дозора». Как вы знаете, это крупный фестиваль, проводимый в нашем учебном заведении каждый месяц, который требует основательной подготовки не только пространства, но и самих мероприятий, в которых будут задействованы ученики. Поэтому я ставлю цель уже сегодня определить какие дополнения будут к основному списку: музыка, спорт и так далее. Конечно, это шанс отдельных клубов показать себя, но мы должны устроить всё так, чтобы это не казалось некой экзаменационной неделей. Нам нужно придумать развлечения на этот фестиваль, — Чжун Ли сделал глоток чая, уверенным взглядом проходя по собравшимся. — По типу всяких игр, самодельных кафе и ярмарки? — с лёгким сомнением сощурился Сяо, чувствуя отвращение к своей же собственной идее. — И так каждый месяц? Слишком большие затраты для бюджета… Раньше просто проводили соревнования на недельку и всё, с каких пор мы организуем целые фесты? — С тех самых пор, как директор настоял на этом. И теперь «Школьный дозор» будет проводится раз в полгода, — президент складывает руки на груди, прикрывая глаза, — нам нужно как можно скорее сообщить об этом ученикам, чтобы они начали активное участие в создании чего-то оригинального и заманчивого, а так же поучаствовали и в соревнованиях, как раньше. — Предлагаю ввести бальную систему, — вставил свои пять копеек Альбедо, записывая на лист на клипборде свою идею, — можно сделать так, чтобы от каждого класса должно было бы быть создано какое-то мероприятие, по типу кафе или интерактивной игры, а от каждого ученика требовалось участие в интересующих его соревнованиях, и всё это бы в конце концов приносило бы им баллы, — он быстро проиллюстрировал свои мысли, разворачивая клипборд к Чжун Ли, но тот всё равно ничего не понял из нарисованного, особое предпочтение отдавая речи юноши, — баллы за деятельность класса, баллы за деятельность лично каждого ученика и… какой класс наберёт больше всего баллов, тот и получит… что-нибудь. — Мы можем пообещать лучшему классу щедрое денежное вознаграждение, и это бы так же возместило и все их вложения в мероприятие, — подхватил идею Син Цю, слегка улыбаясь, — и было бы невероятно интересно понаблюдать за тем, какая борьба разгорится между элитными и обычными на этой почве~ — Так или иначе, мы бы всё равно подкинули брёвен в огонь сей борьбы, — вздохнул Чжун Ли, — если задуматься о масштабах мероприятия… стоит ли нам нанимать секьюрити? Кто-нибудь может напомнить сколько денег в нашем бюджете? — Примерно один миллион, без учёта дополнительных вложений от директора, который тот обещал в прошлом году, — произнёс Син Цю, который, к слову, сейчас умудрялся читать книжку и одновременно слушать разговор. — Но сможем ли мы одними лишь деньгами растормошить обычные классы? В прошлом году больше половины учеников обычных классов не принимали особого участия в соревнованиях, всё происходило без особо рвения. Всё доходило даже до того, что во время волейбольного матча с элитным классом, обычный класс просто-напросто перестал играть. — Влияние элитных классов слишком сильно преувеличено, я не раз говорил об этом! — нахмурился Альбедо. — Никакой идиот не станет и пытаться бороться против того, что ему не по зубам; элита перешла все границы в плане своих возможностей и приобрела слишком сильное влияние даже на учителей для того, чтобы обычные классы вообще могли себе хотя бы представить возможность с элитой потягаться. Если вам так не нравится дезактив с их стороны — нужно ограничить влиятельность элитных классов. Нужно, чтобы все оказались на одном уровне, и тогда-то станет ясно, кто настоящая элита. — Твоё рвение поддержать обычные классы как всегда меня просто поражает, — вздохнул Чжун Ли, — мы можем создать список особых ограничений и запретов для элитных классов на время «Школьного дозора», которые бы естественным образом снижали планку, и посмотреть, возымеет ли это какое-то влияние на обычные классы. — Глупо, — подаёт свой голос Дайнслейф, отчего все тут же как-то замирают, — обычные классы загнаны в угол, и лучшим испытанием для них будет во время «Школьного дозора» — борьба против крайне сложных обстоятельств. Им нужно встретить в лицо царящую здесь несправедливость и побороть её. У них нет тех же средств, что и у избранных, но это поднимает ценность победы. Нужно лишь сподвигнуть их на борьбу, показать, что она к чему-то приведёт и однозначно изменит. Нужен более весомый стимул. А способы они однозначно найдут, не могут не найти. — Кажется, кое-кто из нас тоже поддерживает обычные классы? — хитро улыбнулся Син Цю, поднимая взгляд на знакомого, что в ответ лишь пожал плечами. — Когда-то мне уже пришлось побывать на их месте, только борьба эта закончилась крайне плачевно, — Дайн снизил голос, отчего тембр его стал каким-то пугающим, что Альбедо даже почувствовал пробегающие по спине мурашки. — Хорошо, тогда… будет ли достаточным стимулом для борьбы… отмена классового разделения? — задумчиво протянул Чжун Ли. — Когда-то к этому должно было бы прийти, — усмехнулся Син Цю, пряча глаза в книгу. — Смысл борьбы для элитных будет состоять в том, чтобы сохранить свои позиции, а для обычных — свергнуть устоявшийся режим? — переспросил Сяо, а получив кивок от президента, юноша задумался. — И ты считаешь это разумным? Мы обострим их отношения до предела. — И многое поймём, — произнёс Альбедо, — в конце-концов, мы ничего особо не теряем. — Свой статус разве что, — ответил глава дисциплинарного, глубоко вздыхая, — представляю, сколько элитных к нам будут подходить с вопросами и негодованием. — Пусть потратят время не на негодование, а на подготовку к фестивалю, — хмыкнул «принц», — получается, мы дадим каждому классу причину для борьбы, и каждый тип классов так же будет осознавать катастрофичность проигрыша. Это активизирует деятельность на фестивале и «разбудит» обычных. Даже если они не смогут победить, сама появившаяся возможность сможет стать для них интересным уроком и опытом. Каждый вынесет что-то из этого «Школьного дозора». — В таком случае, в течение этой недели будем собираться каждый день и работать над разработкой новой инструкции к мероприятию, и перенесём его с конца мая на июнь. Учебный год только недавно начался, и уже сейчас ребята получат шанс на маленькую революцию. Интересно, что из этого выйдет, — президент улыбнулся, допивая чай, — Дайнслейф, как ответственный за организацию мероприятий, как ты считаешь, нужно ли нам лишний раз тратиться на секьюрити? — …Кто такие «секьюрити»? — тихо и вкрадчиво спросил Дайн, а получив ответ, вздохнул: — Считаю, что до этого нам опускаться не нужно. Всё не настолько масштабно. — Порой я поражаюсь его непросветлённости, — с сомнением прошептал Син Цю, на что Сяо лишь хмыкнул: — Ты ещё не видел как в первый день в совете он с интересом рассматривал смартфон президента, откровенно не врубаясь как тот работает, — парень отвёл взгляд, — не от мира сего. — Однако, он кажется достаточно умным и образованным, — с сомнением ответил собеседник, прикрывая свою книжку, не забыв вложить в неё закладку в виде ленты с изображением сакуры, — может его семья относится к семье староверов?       Сяо внимательным взглядом окинул Дайна, который обсуждал что-то с Чжун Ли. И вправду, его манера речи и жесты порой производили впечатление, будто он приехал из какой-то уж очень далёкой страны. Всё в нём казалось непривычным, в том числе и то, что тот носил на руках чёрные перчатки и никогда не переодевался на уроки физкультуры при всех. Альбедо проследил за взглядами друзей, а затем откинулся на спинку дивана, устало вздыхая и предпочтя записать на лист клипборта всё то, к чему они пришли вовремя своего обсуждения. — Подождите, я осознал одну вещь, — тут же подал голос он. вскидывая голову, — а мы разве имеем право оглашать отмену разделения классов на элитных и обычных? Нам разве не нужно согласовать это с директором? — … — Чжун Ли взглянул на него каким-то пустым взглядом, — …чёрт. — Вы только сейчас решили задуматься об этом? — вскинул брови Син Цю. — Эту школу ждёт провал с таким советом. — Я немедленно назначу встречу через Тарталью и улажу все вопросы, — тяжело вздохнул президент студенческого совета.

***

      Класс был почти пуст, так как началась перемена для обеда и многие отправлялись в столовую, дабы прикупить еды и насладиться какими-то только вышедшими новинками. Венти как всегда понёсся вниз самый первый, даже не дослушав друзей, и уже затем его догнали Кэйа с Паймон и Чун Юнь, когда как и Итер, и Дилюк предпочли остаться в классе.       Сегодня они были вынуждены пересесть на другие места из-за пары шумных ребят, которых нужно было посадить ближе к учителю, поэтому теперь места золотой шестёрки находились на первом ряду по решению преподавателя, и занимали они три парты не с начала, а с конца. В самом конце сидели Кэйа с Паймон, затем Итер и Дилюк, и уже затем Чун Юнь с Венти. Такая перестановка никак особо не сказалась на ребятах, даже слегка разнообразила привычные учебные будни, да и порадовала тем, что теперь они сидели на местах, щедро освещаемых солнцем. Хотя, наверное, в скором времени они должны будут об этом сильно пожалеть. — Может всё-таки сходишь поесть, Итер? — Я бы лучше поспал…       Итер положил голову на сложенные на парте руки, прикрывая глаза и нежась в свете солнечных лучей, которые не слепили его только благодаря Дилюку, сидевшему ближе к окну. Мальчик плохо спал и до сих пор не мог в голове обработать всё то, что пережил он в ту ужасную ночь. Он так и не рассказал ничего друзьям, переживая всё в себе и просто надеясь, что Тарталья поскорее придёт к нему с новостями о сестре. Возможно, ему бы стоило самому сходить к нему, но на данный момент ему не хотелось абсолютно ничего. Школа очень выматывала его ум, занятый совсем иными вещами.       Рагвиндр какое-то время просто сидел в телефоне, написывая друзьям, убежавшим в столовую, что-то в чате. К слову, он лишний раз назвал Кэйю идиотом, потому что «зафига скидывать фотографии скидок в буфете, в попытке нас завлечь, если мы уже сказали, что не хотим есть?». Под тихую болтовню немногочисленных одноклассников Итеру хотелось уснуть, но какое-то волнение и нетерпение не давали ему этого сделать, когда как Дилюк серьёзно подумал о том, что мальчик задремал. Устало потянувшись, парень задумчиво принялся рассматривать своего друга, изучая взглядом его длинные ресницы, бледную кожу и золотистые волосы, что сегодня совсем не были заплетены и казались более растрёпанными. Не удержавшись, Дилюк, словно в каком-то трансе протянул руку к волосам мальчика, дотрагиваясь до нескольких прядей и отмечая, насколько они всё-таки были мягкими и приятными.       Подперев щеку рукой, Рагвиндр почувствовал, что солнечное тепло очень расслабляет, а наслаждение видом его друга становится немного скучноватым занятием, пока парень не поднимает взгляд на раскрытую дверь кабинета и не замечает в коридоре Альбедо, активно беседующего с каким-то старшеклассником. Кто это? Дилюк слегка сощурился, заинтересованно рассматривая персону со светлыми волосами и в идеальном классическом костюме, пока не заметил, что тот перевёл свой взгляд прямо на него. Рагвиндр резко отвёл взгляд в окно, с некоторым волнением стараясь понять, что это только что вообще было. В конце концов он решил вновь перевести взгляд на дверной проём, с испугом подмечая, что незнакомец уже оказался на пороге их класса. «Что за полтергейст, чёрт возьми… и этот его взгляд изучающий, жуть какая» — хмыкнул парень, сначала даже и не осознавая, что незнакомец движется в их с Итером сторону. — Здравствуй, Дилюк, — в уважительной манере произносит парень, останавливаясь у их парты и тем самым заставляя Итера поднять голову и взглянуть на подошедшего, — здравствуй, Итер. — А ты… — только начал мальчик как-то сонно. — Дайнслейф, — слегка улыбнулся парень, — я подошёл, чтобы взглянуть в глаза новому ученику школы, и теперь только лишний раз убеждаюсь в том, что ты тот самый Итер. Я рад, что ты и Люмин в порядке. Обстоятельства в этом месте, конечно, не самые привычные, но… адаптироваться вполне реально. — А… эм… — прервал его с лёгкой неуверенностью юноша, — а мы разве знакомы? — Его вопрос, к всеобщему удивлению, заставил Дайнслейфа немного шире раскрыть глаза, очевидно показывая эмоцию лёгкой ошарашенности услышанным, но уже почти сразу он отвёл задумчивый взгляд в сторону. — Так ты потерял память? Как можно было потерять то, что должно было бы беречь? — шёпотом, почти про себя, произнёс парень, вновь переводя взгляд на Итера. — Я бы хотел, чтобы ты как можно скорее восстановил свою память, Итер. А пока что… рад был увидеться.       Дайнслейф холодно взглянул на мальчика, словно тут же теряя к нему чувство некоего родства, и поспешно вышел из класса. Дилюк проводил его достаточно напряжённым взглядом, и только после обернулся к Итеру, что чувствовал себя немного растерянным. — Что-то не так? — Да так… просто… как объяснить. Видимо мы с сестрой когда-то были знакомы с этим парнем, а я его не узнал… Ничего нового, это всё из-за амнезии, — тяжело вздохнул мальчик, вновь кладя голову на руки и слегка улыбаясь, завидев удивлённое лицо Дилюка. — Только это мой небольшой секретик… не говори никому. — Постоянно с тобой какая то чертовщина происходит… Вспомнить прошлый год, так такая скука была. А теперь этаж просто кишит элитными и отвязаться от них не можем. Ещё и выпускник… Мда, час от часу не легче. — И не говори…