school impact

      Приближался час очень ответственного события — первого спортивного матча на фестивале, за победу в котором появлялась возможность получить огромное количество баллов для своих классов. Парадоксально, но никто из участников с элитной стороны школьного микро-общества не выказывал излишнего волнения или сомнений. Зал постепенно наполнялся зрителями, и элитная их часть вела себя крайне спокойно. Даже слишком. Кто-то сидел в телефоне, кто-то умиротворённо болтал, пока обычные с замиранием сердца опускались на стулья трибун и потирали вспотевшие от волнения ладони. Этот матч действительно способен показать то, как дальше на фестивале будут развиваться дела. Если они победят — это станет для них самым лучшим началом.       Люмин протиснулась через небольшую толпучку ребят у входа, в процессе чего с плеча у неё скатился край свободной футболки, заправленной в пышную черную юбку длиной чуть выше колена. Девушка тяжело вздыхает и поправляет ворот футболки, поспешно проходя на трибуны и руками хватаясь за железные прутья — бортик в данном случае. Трибуны находились в спортивном зале на уровне второго этажа, что позволяло видеть фактически всю площадку целиком.       Она пригляделась к командам, собравшимся по разные стороны и еле сдержала эмоцию удивления, всё-таки на секунду отразившуюся в её глазах. Команда элиты состояла из, очевидно, Тартальи, Альбедо, пару незнакомых Люмин юношей и… Дайнслейфа. Их последние пару разговоров были не самыми приветливыми, а переписки больше не цвели множеством сообщений от «Доброго утра» до «Спокойной ночи», и она бы сказала, что перерывы в общении — это нормально, даже полезно, если бы она не была Люмин, а он — Дайнслейфом. Потому что привычные для всех закономерности и правила не совсем работают в их ситуации. Может быть, работали когда-то, но это уже не в этом мире. А здесь… здесь они оба были чужаками. Но исходя из слов парня, Люмин приходила только к единственному выводу — он ей враг. Но сейчас не нужно думать об этом, Люмин!        Она присмотрелась ко второй команде от обычных классов. Состояла она из Кэйи, Дилюка, Венти, Беннета и незнакомого девушке юноше среднего роста и белоснежными волосами, средь которых прослеживалась одна алая прядка. Внешность его была очень девушке знакома, но вспомнить, кто он такой, не доводилось возможности. — Эти парни, они разве не стояли у ларька на ярмарке? — послышался шёпот со стороны девушки из элитного класса. — Вон те, из обычного которые. — А-а, те два брата? Ничего себе… они что, ещё и спортсмены? — с глубоким вздохом вывела её подружка. — Ой, да какая разница. Всё равно парни из элитного куда круче! И богаты, и внешностью не обделены! Только один Альбедо чего стоит~ Наш принц~ — отрезала третья, слегка улыбаясь. Люмин краем глаза посмотрела на них, даже не удивляясь тому, что третий голос принадлежал Барбаре.        Тем временем, парни с полной серьёзностью в глазах проводили небольшую разминку перед серьёзным матчем, неустанно переглядываясь и переговариваясь, пытаясь выработать какую-нибудь тактику ускоренной победы. Кэйа был неестественно спокоен, и улыбка совсем не появлялась на его лице, только лишь тогда, когда требовалось помахать «пищащим от восторга» девушкам с трибун. И как только один лишь день смог так сильно изменить их с братом жизнь? — Ребят, у меня есть идея, — Венти равняется с Кэйей и Дилюком, слегка хлопая их ладонями по спинам, — мы будем жульничать. — Лучшая идея, я считаю, — с сарказмом ответил Рагнвиндр, — особенно для того, чтобы вылететь отсюда быстрее, чем планировалось. — Нет-нет, ты не понял, что я имею в виду~ — мальчик лукаво засмеялся и жестом поманил братьев слегка наклониться к нему. — Мы будем жульничать с помощью своих способностей. Вы ведь уже научились контролировать их? — Ну… я игрался льдинками пару часов, но вспомнить былое не так-то просто. Не уверен, что это будет легко, — Олберич с неожиданной серьёзностью отнёсся к заданному вопросу, что заставило и Дилюка задуматься над этим. Конечно, он пытался использовать свою силу с того момента, как она к нему вернулась, но утонченному контролю её научиться слишком сложно за часов так десять-пятнадцать общей практики. — Не думаешь, что Тарталья всё заметит? — Дилюк слегка нахмурился, на что бард лишь хихикнул: — И дальше что? На такое учителям не настучишь — с шизой отправят прямо в психушку! В любом случае, даже если вы боитесь, то я могу заняться этим, просто направляя ветром мяч прямо в корзину. Любой ваш бросок будет удачным. Главное — держите мяч у себя. И да, вам бы лучше не палиться… — О чём они там разговаривают с такими довольными мордами? Разве они не должны нас бояться? Вся баскетбольная команда школы из элитных и состоит, они хоть играть-то знают как? — неодобрительно покачал головой какой-то парень с трибун, судя по всему, один из элитных. Люмин с лёгким укором взглянула на него, но тот и не заметил этого, уже отвлекаясь на мем, который стал показывать ему друг в мобильнике. Девушка тяжело вздохнула и с некой целеустремлённостью во взгляде посмотрела на команду обычных: «Вы обязательно должны что-нибудь придумать, ребята! Я верю в вас!».       Первый баскетбольный матч был объявлен открытым по громкому свисту из свистка учителя. Игроки заняли свои позиции, после чего первый раунд незамедлительно начался. Стремительные движения элитных игроков, которые решили начать выкладываться на полную с самого начала немного застали обычных врасплох, из-за чего уже спустя минуту Тарталья в высоком прыжке забил первые несколько очков для своей команды. Дилюк слегка прищёлкнул языком, крепче завязывая алые волосы в хвост и стараясь сконцентрироваться на игре. А это было достаточно сложно на фоне всего произошедшего недавно, о чём он неустанно думал. Особенно об Итере. Ах. Точно.       Дилюк ведь знает, как Итеру была бы важна эта победа. Этот парень с самого начала стремился к тому, чтобы свергнуть эту школьную дискриминацию и неравноправие, и пускай сейчас он в больнице, у него есть его друзья. И Рангвиндр один из них. И на площадке он так же не один. Им нужно схватить победу за хвост. И неважно, каким образом. Парень переводит дыхание и уже более сосредоточенно ловит взгляд Венти, тут же слегка кивая ему и переключаясь на то, в чьих руках сейчас был мяч.       Счёт незамедлительно сравнялся, и до самой последней минуты обе команды шли вровень, будто бы нет никакой разницы между их способностями. Каждый бросок обычных обязательно попадал в кольцо, и то же самое происходило с командой элиты. Венти напряжённым взглядом уставился на Дайнслейфа, что на площадке вёл себя крайне пассивно, но при каждом забрасывании меча Тартальей он как-то несвойственно концентрировался на мяче. Бард хитро усмехнулся, кажется, догадываясь, где здесь собака зарыта. — Беннет, позволь Тарталье перехватить мяч и сделать бросок, — бард шепчет мальчику на ухо, на что тот недоумённо смотрит на него, но лишь послушно кивает. В результате небольшой оплошности мяч оказывается в руках Аякса, и он победно улыбается, потому что этот удар, совершенный под конец первого раунда, наконец создаст большую разницу в количестве очков между командами.       Чайльд делает бросок, и Венти в тот же момент начинает резко блокировать Дайнслейфа. По его телу проходится холодный морозящий ветер, что заставляет парня хмуро взглянуть на Архонта ветра и Кэйю, что стоял чуть поодаль. Мальчик показывает Дайну язык вместе с тем, как брошенный Тартальей мяч ударяется о кайму корзины и отлетает в сторону, так и не попадая в заветную сетку. Стоило только отвлечь этого «безбожника» и взять контроль на себя, как всё стало в несколько раз проще. — Вот как, значит, — Дайнслейф совершенно спокойно смотрит на Венти, не продолжая своих слов, пока звучит свисток, а затем произносит: — Твой контроль мяча сильнее моего. Вот почему я не мог сбить ваших атак. — Тебе далеко до богов, родимый. И зря ты думал, что я не знаю ничего о твоей настоящей личности, — Венти фамильярно смеётся. Но затем вдруг оборачивается, заслышав чьи-то крики. — Твой контроль мяча хорош. Но кое-чего ты всё-таки не можешь.       Венти разворачивается и с шокированным выражением лица замечает, как Беннет лежит посреди площадки с глухими стонами вцепившись в своё правое колено. Мальчик жмурится от боли и слегка дрожит, пока его незамедлительно окружают напарники и врачи, а так же Рейзор, которого пытались удержать, но он успешно вырвался. Но как? Когда они успели на него напасть? Когда это успело произойти?       Мальчик растерянно смотрит по сторонам и замечает неподалёку довольно усмехающегося Тарталью. Венти тут же хмурится, сжимая руки в кулаки. Значит, в процессе забора меча у Беннета? Неужели именно в этот момент они успели что-то сделать? Но почему же никто из наблюдателей ничего не заметил? — Сила Бездны может сломать человека изнутри, Венти, — холодно процедил Дайнслейф. — Но не переживай. Поскольку вас теперь четверо, мы дадим вам небольшую фору. — Это омерзительно, — тут же доносится до них голос Альбедо, — это было ужасно! Чем вы только думали, когда делали это? — Юноша замахивается кулаком на Аякса, но тот сразу же ловит мальчика за запястье. — Это не лезет ни в какие рамки! — Тссс, Альбедо, не порти отличный матч, — смеётся Тарталья. — На войне все средства хороши, слышал такую поговорку? — Ты… отвратительный, русский ублюдок, — Альбедо прищурился, вырывая свою руку из хватки парня и тут же делая шаг назад. — Так нельзя! — Как это нельзя, когда на самом деле можно? Беннет просто подскользнулся на слишком скользком полу, а Дайнслейф совсем капельку помог ему… чуть-чуть усугубить травму. Ничего страшного в этом вовсе нет~ Мы здесь ради победы, ради выигрыша. А те парни, — он указал на обычных, — наши враги. Так в чём же проблема? — Ты ведь говорил, что ты не будешь больше жесток к обычным, — более тихо заговорил бывший алхимик. — В обычной жизни, возможно. Но здесь и сейчас у нас война. На нас смотрят сотни глаз. И пришёл я сюда не для того, чтобы жалеть бедняжек «серых крыс». Я пришёл, чтобы раздавить их всех раз и навсегда. — В твоих поступках нет никакой логики, Аякс. — Это моя роль, Альбедо. И я абсолютно уверен, что имею право прибегать к тактикам, к каким незаметно прибегают и они. И я гарантирую, что им конец. — Звучит, как вызов, — слышится голос неподалёку, и Тарталья встречается взглядом с Кэйей. Тот усмехается, подбочениваясь в своей привычной манере. — Уверен, что победите? Нас теперь четверо, это правда, но, кажется, кто-то получил штрафной, — парень игриво подмигнул своему сопернику, на что тот слегка удивился и обернулся на судью, что тут же ему кивнул. — Я убедил их в том, что в травме Беннета виноваты вы, друзья. Ха-ха. — Твоё красноречие каким было, таким и осталось, да? — Аякс напряжённо улыбнулся Олберичу, почти сразу же хмурясь и принимая крайне серьёзный вид. — Отлично. Посмотрим, кто победит.

***

      Лёгкий летний ветер развивал его блондинистые волосы, и как бы он не старался собрать их в копну или убрать за ухо, дабы не мешались — всё было без толку. Раннее утро и только поднявшееся из-за горизонта солнце, мирно спящая на траве Паймон и вид на Гавань Ли Юэ не позволяли ему уже отрыть в походной сумке резинку и заплести непослушные локоны в косу. Хотелось просто неподвижно сидеть на траве и взглядом изучать череду красно-коричневых домиков, постепенно начинающих сиять в лучах утреннего светила.       Уже ближе ко дню Итер удосужился заплести волосы и отправиться вместе со своей напарницей в гавань, не только потому, что давненько не бывал здесь, но и поставив цель найти какой-нибудь новый способ для тренировки или заработка. Ну и лишь совсем чуть-чуть надеялся встретить здесь тех, кого любил. А они точно должны были быть тут.       Остановившись посреди площади с фонтаном, мальчик заметил неподалёку Чжуна Ли, что сосредоточенно рассматривал водную гладь, стоя у перил неподалёку от лестницы вниз к порту. Итер не позволил себе и шевельнуться в его сторону, слегка поджав губы и с удивлением замечая подошедшего к архонту Предвестника Фатуи. Тарталья оперся локтями о перила рядом со знакомым и рассмеялся, начиная с ним разговор о чём-то отвлечённом от повседневной и скучной рутины. Возможно, это была издёвка или очередная шутка в его сторону. И почему-то, смотря на спины этих двоих, мальчик не сдержал лёгкой улыбки. — Путешественник! — Тарталья замечает его первым и тут же приобнимает своего возлюбленного за плечо, ловя на себе слегка напряжённый взгляд Чжуна Ли, что в следующий момент тут же предпочёл переключиться на их маленького друга: — Здравствуй, — архонт учтиво кивнул головой и сложил руки за спиной, — я не знал, что ты вернулся в Гавань Ли Юэ, и давно не получал от тебя писем. Если бы ты предупредил, я бы… -… вытряс из меня деньги, чтобы организовать ужин, не так ли? — усмехнулся Чайльд, ставя друга в неловкое положение и тут же разверзаясь громким смехом. — Я бы точно нашёл совершенно иной способ… — мужчина отвернулся, будто слегка обижаясь, но признавая правоту собеседника. — К слову, время обеда уже наступило, и раз мы оказались втроём, можем воспользоваться этим шансом.       Итер бодро кивает и слегка смеётся. Он хочет продолжить общение, но почему-то голоса двух друзей вдруг затихают, он перестаёт что либо слышать, и видит только, как они слегка смеются, обращаются к нему и что-то обсуждают, пока он будто бы не владеет сам собой. Картинка перед глазами начинает плыть, и он уже не чувствует того лёгкого ветерка на набережной. Картинки сменяются подозрительно быстро. Он видит образ сестры у воды на пляже, видит бегающих по песку детей, пролетающего по небу дракона и слышит веселые голоса в таверне. Сосредоточение запахов, звуков, ощущений, мыслей, чувств изматывает, он не знает за что зацепиться. А затем этот сгусток из всего подряд будто бы взрывается, и он уже видит, как постепенно всё вокруг рушится. Расходится земля, извергая из своих пучин огненные потоки, рушатся здания и мельницы, с неба к земле летят огромные каменные обломки, а небо тонет в алых тонах, на фоне которых лишь иногда происходят разноцветные вспышки. Все стихии вышли из-под контроля и начали уничтожать всё подряд.       Он рассеянно смотрит в глаза Чайльду и почти не слышит его слов, сжимает в руке протянутый им медальон и не может до конца осознать, что происходит. Обычно стратегический и пытливый разум его не может охватить масштабы ситуации. Его дом рушится. Любимые ему люди умирают. Всё это никогда не вернётся.       Он кричит, срывая голос, пока слёзы текут по его щекам. Его руки дрожат так, что он почти роняет Медальон Памяти, пока тот впитывает в себя не только воспоминания, но и всю ту боль, что сотрясала его владельца. Он видит перед собой только удаляющиеся просторы Тейвата, постепенно погибающие и исчезающие, пока в палату с криками забегают врачи и медсёстры, немедленно отдавая друг другу срочные поручения. Кто-то крепко прижимает больного, бьющегося в странных конвульсиях, к кровати, но Итер не понимает. Перед его глазами только небо, только смерть, а в сердце — нескончаемая боль.       Под аплодисменты баскетбольным игрокам обычных классов, что одержали победу над элитной командой, Люмин принимает звонок врача из больницы. Улыбка моментально исчезает с её побледневшего лица.

«Мы должны сообщить вам, что ваш брат пришёл в себя».