school impact

      Тихое тиканье часов нарушалось нервным стуком небольшого каблука чёрных туфель об холодный кафельный пол; они за весь пережитый день теперь неимоверно сильно давили на уставшие ступни, натирали и отяжеляли ноги. По коридору пролетел лёгкий ветерок, обдавая холодом и заставляя почувствовать аромат тех привычных больничных медикаментов, которыми пронизан обычно воздух в этих местах. Сколько времени уже прошло? А сколько ещё он собирается просидеть здесь, огибая взглядом тьму за окнами, белые стены и плакаты на них о важности здорового образа жизни? Кэйа и сам не знал.       Пустой стаканчик от кофе из автомата стоял на полу у скамейки, пока из палаты еле-еле доносились приглушённые голоса врачей и пиликание аппаратов, и как бы парень не пытался вслушаться в их обсуждения, дабы хоть что-то понять, всё было без толку. Олберич откинулся на спинку сидения, стягивая с правого глаза повязку, слегка протирая глаза руками и прикрывая их в лёгком полусне. Сидеть здесь было утомительно, но сердце сжималось от волнения за Итера. Ни что иное более особо не беспокоило его. И должно ли? Где-то в кармане классических брюк прощупывался осколок Медальона Памяти, а поясница уже болела от отсутствия хоть одной разминки за прошедшие три часа. Вернувшиеся воспоминания не сильно повлияли на его личность, но многие вещи стали ему яснее.       Три часа назад, когда каждый, кто прикоснулся к медальону, столкнулся с огромным шквалом множества воспоминаний о «прошлой» жизни, реакция была совершенно разная, но все сошлись в одном — как можно скорее поехать вслед за скорой помощью за Итером. Но даже тогда, когда у них получилось дозвониться до Люмин и спросить, куда отвезли их друга, она чётко попросила их не приезжать. В своей привычной манере девушка настояла на том, чтобы ребята лучше потратили время на подготовку к фестивалю, конкурсам и хоть немного поразмышляли над тем, что произошло. И пускай Кэйа немного нарушил своё обещание не приезжать, за эти три часа ожидания он уже о многом успел поразмышлять. И самым приятным фактом для него было лишь то, что даже в другом мире они с Итером были вместе, рядом, и неустанно поддерживали друг друга. Как и в этом мире, с самых первых дней.       Но кое-что иное было неприятным — то, сколько людей окружало мальчика. Действительно ли сейчас он хоть немного нуждается в присутствии Кэйи? Его взгляды всё чаще падают на силуэты элитных учеников, в особенности, на Тарталью. Олберич знал, и сейчас даже мысленно усмехнулся сам себе, что в Тейвате те были близки. Но будет ли всё по-прежнему? — Прошлую жизнь не вернуть, — раздался голос где-то поблизости, и Кэйа даже слегка вздрогнул, резко поворачивая голову вправо и замечая возле себя элитного ученика и участника студенческого совета, — и прошлый мир погиб вместе с его обитателями. Не важно, кто сохранит память и кому она будет дарована — это не поможет в одних людях воскресить других. — Как всегда говоришь красивыми фразами, Дайнслейф? — с лёгкой улыбочкой спрашивает Олберич, складывая руки на груди. — И всё же, память — ценный ресурс. И все эти воспоминания очень важны для Итера. А раз для него, то и для меня тоже. Я ведь не знал, что… имею такое значение. — Ещё не имеешь, — спокойно ответил собеседник, — Итер ещё не вспомнил. И шанс возвращения всех воспоминаний не так велик, как все думают. Вы рассматривали вероятность того, что ритуал пройдёт безуспешно? — Такого не произойдёт, — резко отмахнулся Олберич, — эти воспоминания — не более чем инструмент или способ, что позволил бы мне быть ближе к Итеру. И я верю, что он всё вспомнит. Для самого меня память о «прошлом»… что-то очень неродное и отдалённое. Есть осознание этих границ. — Вот и я не вижу в тебе того Кэйю, — прищурился Дайнслейф, поспешно поднимаясь со скамьи и подходя к окну, — тот Кэйа был силён, умён, горд. Тем Кэйей должно было восхищаться. — Полно тебе, — хмыкнул Олберич, — может быть моё тело не знает вкуса того мира, но мозг — уже вполне адаптировался к новому восприятию реальности. — Зачем ты пришёл сюда сейчас? — собеседник стоял к нему спиной, казалось бы, не особо большое значение придавая их разговору. — Хочешь, чтобы первым после возвращения всех воспоминаний Итер увидел именно тебя? — Нет, что за бред… — Тогда что ты тут делаешь? — Дайнслейф наконец обернулся. — Зачем сидишь здесь третий час, считая минуты? Зачем тратишь драгоценное время впустую? — Хах? — Кэйа как-то нервно усмехнулся, сжимая ладони в кулаки. — Я здесь, потому что беспокоюсь за него. Да потому что я элементарно люблю его! — И толку ему от твоей любви? — спокойным тоном послышалось в ответ. Олберич не смог скрыть своего удивления. — Твоя ошибка в том, что ты думаешь, будто нужен ему. Как и все вы. И в прошлом мире вы думали так же. Но здесь всё ещё более запущено. Как путешественнику по мирам вообще может быть кто-то нужен, кто навеки застрял на одном месте? А через сколько ещё миров они с сестрой прошли? Ты не смог бы ответить на этот вопрос даже в прошлой жизни. — А ты бы ответил? — Нет. Но в свою очередь, я не навязываю свою опеку… — Именно поэтому разгуливаешь по торговым центрам, преимущественно по женским магазинам одежды? — усмехнулся Кэйа, тут же повергая противника в нокаут. Он заинтересованно присвистнул и поднялся с места, с довольной улыбочкой смотря на Дайна. — Сразу после того, как Дилюк рассказал мне о том, что ты подходил к ним с Итером и нёс какую-то чушь, я решил проследить за тобой. И, вау, эта слежка увенчалась небольшим количеством, но хорошей качеством, информации. У тебя прекрасный вкус, и то платье… кажется, «Вечерняя лилия», что ты купил пару дней назад… это подарок Люмин на будущее?       Дайнслейф какое-то время молчал, а после быстро отвёл взгляд в сторону, пока Олберич пользовался моментом и самодовольно задирал подбородок. Однако, вскоре он принял заметно серьёзный вид и, вновь привлекая внимание парня к себе, продолжил: — Особенность любви в том, что ты будешь пытаться сделать для человека что угодно, будешь идти за ним, наблюдать и переживать, даже если ты не единственный для него, даже если он может не выбрать тебя и отвергнуть, — Кэйа окинул взглядом дверь в палату, — сейчас, с грузом воспоминаний, мои чувства стали лишь сильнее. И я знаю, что не могу претендовать на роль «того единственного». Но даже если когда-то Итер захочет вновь уйти, оставив и этот мир… я буду должен пожелать ему удачи. Потому что я ценю его. — Невыносимо любить того, кто может исчезнуть в любой момент, Кэйа. — Если подумать логически, каждый из нас может исчезнуть в любую секунду. Но даже несмотря на это люди продолжают влюбляться. — Но не всегда продолжают беречь. — Порой, осознание, что в любой момент всё может разрушиться — исчезает. Я не верил, что Тейват постигнет та участь, но перед смертью был спокоен. Но теперь я, кажется, боюсь огня, — Кэйа грустно усмехнулся, а на любопытствующий взор Дайна ответил пожатием плеч, — мы были на винокурне с Дилюком во время «конца», и она загорелась. Может быть, это даже он сам выбрал нам такую смерть, а может это произошло из-за сильного выброса пиро элемента… Кто знает. Даже интересно, на что сейчас похож Тейват.       Неожиданно раздался шум, дверь палаты распахнулась и из неё выпорхнуло несколько врачей в сопровождении Люмин. И если двое людей в белых халатах быстрым шагом удалились, то девушка остановилась рядом со своими друзьями, слегка удивившись их нахождению здесь. Кэйа тут же стал невероятно серьёзным, делая шаг к подруге и внимательно глядя на неё, видимо, в ожидании информации. — Он не очнулся, но состояние в норме, — вздохнула девушка. — Не известно, когда он придёт в себя… — Ох… — Олберич опустил голову, а после вновь поднял, — надо верить, что всё будет в порядке. Но, кажется, что теперь «Школьный дозор» нам придётся провести без нашего маленького супер-героя… Теперь я ещё больше хочу, чтобы его желания сбылись.       Люмин загадочно улыбнулась, а после протянула парню руку для рукопожатия, и тот, смекнув, тут же пожал её в ответ. Этот маленький жест обозначал для них начало не самой лёгкой борьбы. — Сейчас им нужно провести ещё несколько процедур, поэтому мне сказали ехать домой, — девушка слегка потянулась и последний раз заглянула в палату, грустным взглядом прощаясь с братиком, и закрыла дверь.       Всё ведь будет хорошо, правда?

***

      Новый день начался сумбурно. У школы толпилось невероятное количество людей, что медленно стягивались к рядам множества ларьков, установленных в честь фестиваля и промышляющих сувенирами, закусками и развлечениями. Установленные учениками, они пестрили очень разной стилистикой исполнения, что не могло не привлекать внимания и не вызывать любопытства: гадание на картах, вкусный завтрак, магнитики на память — чего только здесь не было. Улыбки, обсуждения, множество голосов и уличная музыка было неким последствием огромного желания одних учеников победить других, набрать как можно больше баллов, пытаться подкупить комиссию и студенческий совет всем, чем только можно, так, что уже спустя час после прибытия в школу Альбедо прослушал рассказ о своей судьбе на уже пятьдесят лет вперёд.       К слову, как прослушал. Сидя перед юношей, одетого в чёрный плащ и держащего странную сферу в руках, который усиленно старался разобраться в предзнаменованиях по картам Таро, Альбедо скучающе выводил какие-то узоры на бумаге своего клипборта, на каждую фразу по типу: «Кажется, я вижу! Да! Уже завтра…!» — устало кивая. В целом, этот небольшой шатёр спасал от столпотворений, и юноша мог немного отдохнуть от этого. — И вот уже завтра…! — Короче, — перебил мальчика Альбедо, кажется, даже не заметив того, что тот начал свою воодушевлённую речь, и начал подниматься из-за стола, — твой рассказ был потрясающим, но мне уже пора идти. Удачи на фестивале. И не забудь сферу накрыть чем-нибудь, чтобы солнечные лучи не попали.       Заместитель президента студенческого резво осмотрелся вокруг. Что касается его, так он очень чётко разграничивал те воспоминания, что были ему дарованы, и свою реальную жизнь. Конечно, он надеялся, что кто-нибудь даст ему доступное объяснение всего произошедшего, но сейчас не было вообще никакого смысла размышлять об этом. Однако, теперь он почувствовал себя настоящим гением и… химиком? Он тут же видит по соседству с парой ларьков знакомые лица — Чжун Ли и Сяо. Альбедо слегка улыбнулся и решил поинтересоваться как у них идут дела.       Сяо нервно потирал руками края рукавов своей косухи, что была накинута поверх чёрной водолазки. Огибая неверующим взглядом небольшую палатку в китайском стиле, где всё было уставлено большими шкафами с различными чаями, стояло множество горшков с цветами, а на барной стойке были все необходимые принадлежности для купажирования, юноша буквально замер, слегка не соображая, что вообще происходит.       Чжун Ли же в оранжевой рубашке с закатанными рукавами и классических коричневых брюках кружил рядом, показывая своему товарищу, что и где находится, слегка улыбаясь и довольствуясь его реакцией. Длинные волосы парня сегодня были распущены и красиво развивались от каждого резкого движения или ветерка, а добрый прищур янтарных глаз говорил о прекрасном настроении обладателя. — Я решил прислушаться к просьбе Итера, и правда считаю, что ты справишься. Возможно, с «Чайным домом» спешить не стоит, но я подумал, что ярмарка в честь Школьного дозора — отличная попытка для тебя показать свои способности, — президент студенческого провёл пальцами правой руки по множеству ящиков с чаем, — и я надеюсь, что это мероприятие и у тебя оставит приятные воспоминания, Сяо. — Чжун… ты… — юноша прикрыл руками лицо, отворачиваясь куда-то в сторону, на что Чжун лишь слегка смеётся и похлопывает друга по плечу, — я в шоке… — Тот чай, который дал мне Итер, ты сделал сам, верно? Это отличный чай. Его аромат и послевкусие невероятны, и, не уверен, что сам бы догадался сделать так. Ты отлично постарался, и я рад, что ты действительно так же любишь чайное дело, как и я. — А по Сяо и не скажешь, что он такой милый парень, — Альбедо улыбается, подходя к своим товарищам и подбочениваясь, при этом удерживая клипборт в одной из рук, — как успехи? А… ваш класс тоже решил поучаствовать в ярмарке? Я не помню, чтобы видел вас в списке… — Мы записались в последний момент, так что не переживай, у нас всё законно, — ответил Чжун Ли, — что же, Сяо, до перерыва ты будешь тогда отвечать за палатку! Рассчитываю за тебя! — К слову, а сколько баллов дают за участие в ярмарке? — Сяо внимательно взглянул на их юного гения, что сейчас слегка поправил свои блондинистые волосы, поднимая задумчивый взгляд куда-то на небо, а после вновь переключаясь на друзей и слегка улыбаясь: — Примерно двадцать баллов, поэтому участвуют почти все классы, кто как может. Но после окончания ярмарка среди учеников будет проведён опрос, и первые три лучшие палатки получат для своих классов дополнительные пять баллов. — Ты сделал меня ответственным за такую важную вещь?! — Адепт шокированно посмотрел на друга, на что тот лишь мило улыбнулся: — Я бы не поступил так, если бы знал, что у тебя не получится вознести нас в тройку лучших! И я рад, что ты никогда не обманываешь моего доверия, Сяо! Скорее принимайся за работу, а у меня ещё есть дела, — он ободрительно кивнул юноше и двинулся в сторону здания школы, оставляя того стоять на месте с удивлённым выражением лица. Альбедо еле-еле сдержал смешок, похлопал Сяо по плечу и поспешил удалиться.       К слову, на ярмарке были не только они, но и обычные. Непосредственно класс Итера исполнил всё в очень заманчивом виде, и к их палатке, установленной напротив чайной, неустанно стягивался народ. Зачем, спросите вы? Ради вина, которое нальёт вам в стакан невероятно красивый парень, мило улыбнётся и шепнёт на ухо пару очаровательных фраз — Дилюк Рагнвиндр. Конечно, вы никогда не увидите, как на перерыве он нервно перебирает пальцами и хмурится от того, что ему приходится исполнять тут, но толпы девушек и, даже, парней, приводили к выводу, что нужно продолжать. Обаяние, вкусные напитки, не только алкогольного характера, — и публика схвачена за яйца.       С двенадцати часов дня к палатке уже подходили все, не важно — элитные или нет, так как рядом с очаровывающим парнем в чёрно-белом костюме и огненными волосами, заплетёнными в высокий хвост, появился игривый недо-пират в чёрной рубашке и классических белых брюках, что шептал девицам на ушко куда более развращённые вещи. Таким образом посетители разделились на два лагеря: дилюковцы и кэйвецы — кто-то отстаивал соки и газировку, а кто-то вино с его терпким ароматом и приятным послевкусием. То, какое противостояние происходило между представителями этих фракций чуть ли не захватило в виде хэш-тэгов тренды твиттера. Даже элитные, хмуро смотря на «этих обычных», мысленно таяли и признавали, что это «ну просто уже ни в какие ворота, ну ёмаё».       Ярмарка по расписанию на первый день Школьного дозора должна была продлиться вплоть до большого перерыва в час дня, пока некоторые спортивные команды готовятся к матчам, а в первый день — это всегда баскетбольная. Однако, поскольку элитные классы по составу были меньше, было решено, что на спортивных соревнованиях будут противостоять в общем элитные против обычных, и команды собирались из учеников всех классов параллелей. Логично, что после перерыва стартовали матчи, за которыми будут наблюдать многие участники и посетители фестиваля. Конечно, жизнь в школе на этом не замрёт, кто-то из учеников не сможет поболеть «за своих», вынужденные продолжать подготовку к следующему дню фестиваля.       Когда в спортивном классе собрались все спортивно-способные ученики из элитных классов, учитель физкультуры начал небольшой отбор, исходя из желания студентов и их умений. Пустых амбиций здесь было мало. Так же, он пинком под зад выкинул из зала Рейзора, что остервенело так и лез поучаствовать в общей движухе, поиграть с ребятами. Но по итогу теперь сидел на пороге спортивного зала, взглядом изучая траву на газоне и ползающую по травинке божью коровку.       Небольшая проверка включала в себя умение делать пасы, защиту, атаку, часто забивать и в целом иметь достаточно высокий уровень в баскетболе. Тарталья был одним из первых, кто выполнил все нормативы без особых усилий, в конце лишь самоуверенно усмехаясь и руками дёргая ворот футболки, так как в помещении стало действительно жарко. В одном из ушей — айрподс с играющей на всю бодрой музыкой, что прибавляла ему энергии и стремления, а на шее на цепочке висел осколок медальона, который он смог за один вечер прикрепить к держателю. И мысленно он пообещал себе вечером заехать к своему любимому мальчику в больницу. — Отлично! Да ты сегодня в отличной форме! — Тарталья тут же оборачивается и видит восхищённый взгляд физрука, направленный на, как стало ясно, его будущего сокомандника — Дайнслейфа. Тот на похвалу среагировал просто пожав плечами и мотнув головой, поправляя блондинистые волосы и подходя ближе к Альбедо. Аякс задумчиво прищурился. Этот парень кажется действительно ладил с Альбедо? Или он знал его ещё тогда…? — Брати-ик! — На весь зал раздался чей-то крик, такой, что парень даже слегка вздрогнул и развернулся в сторону входа в зал, где взглядом обнаружил маленькую фигурку своего младшего брата. Аякс радостно улыбнулся, вынул наушник, закинув его в карман шорт, и тут же подбежал к мальчику, садясь перед ним на корточки и руками хлопая по его плечам. — Тевкр! Малыш, ты что тут делаешь? — радостный голос Тартальи, который так нянчится с ребёнком никто ещё никогда не видел и не слышал, но когда мальчик оказался здесь, то тот вовсе забыл, где находится, забыл, что стоило бы строить из себя крутого. — Я и подумать не мог, что ты придёшь на фестиваль! А где Тоня и… Антон? — Они заняты, поэтому я решил прийти один, чтобы поддержать братика! — Весело воскликнул Тевкр и вскинул вверх руки, ладошка одной из которых сжимала маленькую плюшевую игрушку в виде робота, которую Тарталья подарил ему когда-то. Чайльд ласково потрепал мальчика по голове, обнял и повёл к скамейкам. — Все тут такие высокие и сильные! Я тоже когда-нибудь стану таким же крутым, высоким и сильным! — Конечно, станешь, и будешь в разы круче меня, — весело улыбнулся Тарталья, усаживая младшего брата на скамейку, — ладно, Тевкр, твоему братику нужно продолжать тренироваться, поэтому мне нужно идти. А ты можешь понаблюдать, как на самом деле крут твой брат! — Ура! — крикнул Тевкр и рассмеялся. После возвращения всех воспоминаний эта улыбка ребёнка значила для Чайльда куда больше, чем могло бы показаться. Он осторожно провёл ладонью по щеке мальчика, вновь улыбнулся, но уже более спокойно и слегка грустно, а после поднялся и уверенным шагом направился к полю. — Удачи, братик!       Когда-то эти же слова он крикнул ему перед тем, как Тарталья решил вновь уехать в Монштадту, дабы быть ближе к Итеру, и откуда он уже не вернулся на родину и не встретился с Тевкром перед тем, как всё исчезло. Аякс вставил в ухо наушник, стараясь сконцентрироваться на физических упражнениях. Броски, защита. Он уклонялся от блокирующих, слегка скользя на кроссовках по полу, но стараясь сделать это применение своих необычных сил как менее заметным. Вода, как стихия, действительно немного помогала ему в передвижении, и научился контролировать он её за несколько недель уже достаточно хорошо. Может ли это называться мухлежом? Он и сам не знал!       И пока зал сотрясался стуком мячей об пол, а ярмарка тонула в голосах и смехе, пока Люмин в спешке перебегала из одного крыла здания в другой с заготовками рекламного стенда в руках, пока репетировал школьный оркестр и разбирали сценарий юные театралы, Чун Юнь сидел в совершенно пустом классе и делал зарисовки для костюмов своим одноклассникам для завтрашних мероприятий. Он задумчиво выводил ручкой линии на тетрадном листе, но в голову идеи совсем не шли. Класс, щедро проветриваемый через раскрытые настежь окна хоть и остужал его голову, всё внутри будто переворачивалось. Из-за эмоционально неустойчивого расстройства личности, которое юноша очень усердно старался вылечить последнее время, сейчас у него всё чаще появлялись проблемы с окружением. Самоконтроль стал очень тяжёлым для него.       Он тут же вскинул голову, как услышал, что дверь в класс открылась, и слегка удивился появлению в дверях никого иного, как Син Цю. Сегодня он выглядел очень необычно — прямо подстриженные волосы были зачёсаны назад, а одет он был одну лишь блузку, расстёгнутую на первые несколько пуговиц, и шорты, а также массивные кроссовки. Такой стиль для него был очень необычен, поэтому Чун Юнь догадался, что тот мог только-только прийти с репетиции театралов. — Так я и думал, ты не на ярмарке, — с лёгкой усмешкой произнёс гость, проходя в класс и садясь за парту перед своим возлюбленным, — боишься перегреться на солнышке и потерять контроль над собой? Или нет настроения? — А ты, кажется, на подъёме, да? — Чун Юнь слегка вздохнул, взглядом проходясь по улыбчивому выражению лица Син Цю и слегка сглатывая, вскоре отворачиваясь в сторону окна и рассматривая толпу у ярмарки. — Хм, не скажу, что доволен всеми этими утомляющими мероприятиями. Я бы лучше предпочёл почитать… или… — Син Цю слегка улыбнулся и осторожно коснулся рукой запястья мальчика, проводя пальцами по его руке к локтю, чем вызывая у него мурашки, — провести время с тобой. — Ч-что ты делаешь? — собеседник отдёргивает руку и с румянцем на щеках смотрит на парня, что уже успел подняться с занятого им места и нависнуть над ним, упершись ладонями о парту. — Син Цю… — Всё ещё смущаешься меня, Чун Юнь? — Юноша приподнимает голову мальчика пальцами за подбородок и приближается к нему, обдавая своим дыханием его щёку, а после нежно касаясь его губ. Однако, столкнувшись с достаточно твёрдым протестом в поцелуе, он тут же отстраняется. — Ну же, раскрой рот, пожалуйста… — Нет. Иначе… Мы ведь в школе! — Да? И что с того? — Син Цю усмехается, большим пальцем проводя по нижней губе возлюбленного, подмечая, как тот слегка подрагивает и медленно приоткрывает рот, когда как партнёр тут же улавливает эту возможность и впивается в желанные губы очень откровенным поцелуем, запуская свой язык в его рот и слегка придавливая Чун Юня к спинке стула.       Когда они разрывают этот влажный поцелуй и слегка улыбаются от нити слюны, образовавшейся между ними, Син Цю разрывает её и склоняется над шеей уже не могущего мыслить здраво мальчика. Он цепляется за своего искусителя бледными руками, сжимает блузку и слегка оттягивает её от ощущения горячих поцелуев на своей шее. — Они хотят позвать тебя выступать и играть роль принца, — шепчет юноша, тут же оставляя на коже возлюбленного самый яркий засос, — ты ведь понимаешь? Именно потому я сюда пришёл — попросили предложить тебе одну из главных ролей, — Син Цю отстраняется, руки кладя на щёки мальчика и заглядывая в его глаза, — но в сценарии есть поцелуи и множество нежностей с другой актрисой. И как я вообще могу разрешить тебе… как я могу предложить тебе? Ты только мой. — Но… это принесло бы моему классу лишние баллы, Син Цю, — Чун Юнь смотрит немного грустно, немного смущённо, но не отводит взора от глаз своего парня. — Баллы важнее нашей любви, хм? — А ты правда любишь меня? — Чун грустно усмехается и отводит взгляд, впоследствии опуская голову. — В каждую нашу встречу ты расспрашиваешь меня только об обычных, о настроении в школе, и никогда мы не беседуем о друг друге. Даже наши отношения начались очень спонтанно. Думаешь, я такой глупый, что ничего не понимаю? Я просто будка информации для тебя. Жаль только, что я и вправду полюбил тебя в какой-то момент.       Син Цю садится на место, поджимая губы и отворачивая голову. Чун Юнь видит в этом действии очевидный ответ на свой вопрос, и улыбается, чувствуя, как на глаза накатываются слёзы. — Поэтому я буду участвовать в спектакле, Син Цю. И спасибо, что пришёл.