school impact

— Да блин, опять я проиграл! — Недовольно воскликнул Тарталья, откидывая в сторону игральные фишки и облокачиваясь спиной о диван, так как сидели они всей гурьбой в гостиной за низким столом как раз таки на ковре. В это же время Паймон отыскала небольшую портативную колонку и уже переключала в плейлисте композиции по порядку, стараясь найти что-то более-менее подходящее к их небольшой «тусовке», однако, по итогу она остановилась на плейлисте с композициями Троя Сивана. Ненавязчивая Easy заполнила комнату, и девочка даже начала подпевать. — Это судьба тебя наказала, не постоянно же тебе во всём выигрывать, — лукаво усмехнулся Кэйа, наклоняясь в сторону выкинутых фишек через Дилюка, отчего тот лишь слегка отклоняется назад, дабы не мешать брату, и принимает исходное положение только тогда, когда тому наконец удаётся достать фишки и вернуть их на игральную карту, — ну и что? Заново? — Какой мы раунд вообще играли? — Вздохнул Альбедо, подпирая щёку кулаком левой руки, а правой поворачивая пальцами свою фигурку цветка в руке. — Вам не надоело? — Я хочу посмотреть в каком по счёту раунде Тарталья всё-таки победит, — со смехом произнёс Венти, что лишь недавно присоединился к их небольшой компании и теперь втихую лакал вино вместе с Кэйей. Мальчик насмешливо взглянул на Аякса, на что тот лишь деловито размял кулаки и выпрямил спину, готовясь к очередному раунду. Паймон подбежала к братьям из своего класса со спины и тут же втиснулась за столик между ними, Дилюк заботливо поправил запутавшиеся блондинистые волосы девочки. — Получается, мне снова перемешивать все карточки с вопросами? — Чжун Ли вопросительно осмотрел ребят, а получив утвердительный ответ, быстро сгрёб все карточки в руки. В этот же момент все стали увлечённо наблюдать за уверенными движениями рук парня, карты в которых буквально летали, будто он подрабатывал где-то в казино. Принцип игры был достаточно прост — отвечаешь на вопросы со случайно выпавшей тебе карты, в случае правильного ответа получаешь очки и возможность перемещения по карте на такое количество значений, какое определяется броском костей, а в случае неправильного — или теряешь очки, или ничего не делаешь, или берёшь второй вопрос. Однако, в случае провала и со вторым вопросом, очков отнималось больше. И забавно было то, что даже в начале нового раунда, Тарталья уже успел уйти в минус. — Ха-ха-ха, — не унимался от смеха Венти, держась за свой животик изо всех сил. — Развлекайтесь, я отойду, — улыбнулся Альбедо, поднимаясь из-за стола и покидая помещение, на что внимание обратили немногие. Чжун и Сяо были заняты успокаиванием нервов Тартальи в ответ на провокации Кэйи и Венти, когда как Дилюк спокойным взглядом всматривался в стопку карт, будто пытаясь угадать, какой вопрос попадётся ему. — Тупость ещё и в том, что в прошлом раунде он засыпался на этом же вопросе! — Смеялся бард, отпивая вина и откидываясь на ковёр, чуть ли пойло своё не разливая. — Ой, ребята, как же давно я так не смеялся! — Раунд только начался, я прямо сейчас же отыграюсь, верите?! — Чайльд хлопнул ладонями по столу так, что колода карт чуть не разлетелась, а фишки подскочили на своих местах, однако, это вызвало только очередной заливистый смех у ребят. Паймон поправила колоду и жестом пригласила парня взять карту, на что тот среагировал моментально и стащил верхнюю, переворачивая и быстро вчитываясь в вопрос. «За что были уничтожены Содом и Гоморра?». С минуту в помещении повисло долгое молчание, тишина нарушалась только музыкой из колонки, песня сменилась с Easy на Wild. — Да откуда я должен это знать?! — Парень шлёпнул картой по столешнице.       Венти тут же согнулся в диком припадке смеха, стуча кулаком по коленке Кэйи, дабы тот что-нибудь сделал для его успокоения, но, к несчастью, Олберич сам еле сидел прямо, зажимая рукой рот и дрожа всем телом от порыва смеха. Чжун скрыл за ладонью улыбку, переводя взгляд на Сяо, что лишь закатил глаза и отвёл взор куда-то в сторону. Паймон так же смеялась, пока не заметила недовольное выражение лица их друга и не поспешила тут же состроить самую примерную серьёзность. Дилюк осторожно вытащил из-под пальцев Аякса карту и взял в руки, читая вопрос, а после вскидывая брови в лёгком удивлении. — А вопрос-то не из простых, — Рагнвиндр повернул карточку текстом к ребятам, — «за что были уничтожены Содом и Гоморра?». — За распутство, да ведь? — Неуверенно произнёс Сяо, тут же проверяя реакцию всезнающего Чжуна Ли, на что тот задумчиво пробежался глазами по тексту карточки. Сяо немного напрягся, когда заметил, как лицо президента студенческого совета немного мрачнеет, а Венти больше не смеётся и смотрит в сторону каким-то отсутствующим взглядом. — Или я не прав? — Это… сложно, — немного задумчиво протянул Чжун, взглядом давая ребятам знак, что среди всех здесь сидящих есть человек, при котором он не может раскрыть всей полноценной правды касательно этого вопроса. Дилюк достаточно быстро уловил суть, поэтому первый наклонился к Паймон и попросил её пойти в кухню и проверить, как там справляется Люмин, подогрев интерес девочки ещё и тем, что девушка может чем-нибудь вкусненьким угостить её и до ужина. Как только Паймон покинула комнату, все как-то поплотнее устроились за столом, а Чжун благодарно кивнул Рагнвиндру за помощь. — Видите ли, как архонты в этом мире, мы с Венти были первыми, кто предложил людям помощь, божественную силу. Однако, в нашем мире люди с самого начала не терпели обращаться к вере. Не все, конечно, но многие. А Содом и Гоморра — такие города, где человеческая греховность возросла до предела. — После них мы отказались от людей, — хмыкнул Венти, отпивая глоток вина, на удивление выглядя очень серьёзным и, наверное, даже опечаленным, — взамен на праведность, чистоту помыслов и души мы предлагали им невероятную силу. Но эти богатые, алчные и развратные… уроды… — Говоря более доступно, они осквернили всё высокое и божественное, повели за собой многих. Людям понравилось утопать в извечном грехе и грязи, и мы дали обещание, что никогда более не дадим в руки людей божественного могущества и не будем пытаться направлять их. Их головы были пусты. Не самые приятные воспоминания. Только спустя огромное количество веков люди стали меняться, стал расти и торопиться их прогресс. Сейчас не во многом стало лучше, но Содом и Гоморра — одни из неприятнейших для нас воспоминаний, как для божеств. — Порой я удивляюсь, как нам удаётся с более приземлённых тем переходить на высокие, — усмехнулся Кэйа, — знаете, когда я осознаю, что вам, ребят, чёрт знает сколько лет, мне становится не по себе. И всё же, мы живём здесь и сейчас, и это самое важное, что вы должны осознавать. Если какой-то вопросик на карточке способен вас так задеть, то как вы вообще прожили всё это время? ~ — Справедливо, — по-доброму усмехнулся Чжун Ли, — думаю, нам следует думать исключительно о настоящем, а не вязнуть в далёких воспоминаниях. — Звучит как тост, — вновь весело хихикнул Венти, подняв бутылку с вином. — Пьёте здесь только вы с Кэйей, — холодно отрезал Дилюк, складывая руки на груди. — Однако, твои слова, на самом деле, действенны для всех нас. Нужно жить настоящим, и никак не прошлым.

***

      Телефон девушки разрывался от уведомлений. Если у ребят мобильники стояли на авиа режиме, дабы их веселью точно ничто не могло помешать, то ей приходилось каждые пару минут проверять беседы в чате. Люмин понимала, что в такой обстановке не сможет нормально сконцентрироваться на готовке, и всё-таки, обсуждение, что сейчас происходило в диалоге элитных, никак не отпускало её интереса. Неустанно там говорили о подлом поступке директора, многие пытались выстраивать теории, почему всё вышло так, как вышло, и девушка с каждым разом всё сильнее удивлялась тому, что никто из этих обычно самоуверенных и высокомерных ребят не сказал что-то на подобии: «Мы же победили, чего волноваться, это нам только в плюс, какая разница как!». Всё было ровно наоборот. Элитные теряли доверие к директору; «сейчас он с пятки левой ноги достал победу элитных, а в следующий раз, что сделает?» — «В зависимости от того, сколько ему заплатят, скорее всего, ха-ха». Имя директора было опорочено званием «продажной крысы», и даже несмотря на совершённое им, Люмин догадывалась, что видеть такие оскорбления отца Тарталье будет нелегко, когда он вновь откроет чат. — Ты не устала? — В кухне вдруг показался Альбедо, да так неожиданно, что Люмин даже слегка вздрогнула, тут же выдыхая и приседая за стол. — Кажется, я попал в яблочко. — Думаю, мне нужна небольша передышка, — Люмин мягко улыбнулась, взглянув на юношу, а после подхватила телефон при новом уведомлении. Но к её удивлению, смс пришло вовсе не из группового чата. Поверх всех диалогов высветилось лишь одно единственное имя: «Дайнслейф». С лёгкой дрожью в пальце она нажала на диалог и прошла: «Мы можем встретится сейчас у набережной? У кафе, где мы впервые ели в этом мире». Люмин прикусила губу, тут же вспоминая их с Дайнслейфом разговор в день открытия фестиваля, когда его признание в виновности исчезновения Тейвата так потрясло девушку, что ей уже казалось, будто земля уходит у неё из-под ног.       Ей не хотелось видеть его. Точно не сейчас и не сегодня. И не завтра. Никогда. Люмин не заметила, как начала сжимать смартфон в руке так сильно, что побелели подушечки пальцев, и Альбедо обеспокоенно накрыл её запястье кистью своей руки. — Люмин, ты в порядке? — Участливо поинтересовался юноша, заглядывая в янтарные глаза девушки, и будто стараясь прочитать по ним психологическое состояние владелицы. В обычные дни она бы слегка поёжилась от этого проницательного изучающего взгляда «принца», но сейчас на это совсем не хватало сил, и Люмин лишь обессиленно вздохнула, поднимаясь из-за стола. — Я могу попросить тебя об одолжении? Ты можешь продолжить пока готовку за меня? Мне нужно ненадолго отойти, встретиться кое с кем, — она стянула с себя фартук. — Да, конечно, как пожелаешь, — учтиво произнёс юноша и забрал у неё фартук. Однако, он совсем не ожидал, что Люмин тут же крепко обнимет его, а после тут же двинется в прихожую, дабы переодеться. — Эм, ты возьмёшь с собой ключи? Или мне закрыть за тобой? — Я возьму, — выкрикнула девушка.       Не успел Альбедо повязать фартук на себя, как в кухню заявилась Паймон и, с горящими от голода глазками, подбежала к столу. Юноша лишь тяжело выдохнул, а затем, проводив Люмин и пожелав ей успехов, куда бы она не направлялась, вернулся к девочке на кухне. Он постарался как-то сориентироваться в пространстве и быстро нашёлся, в целом приобретая контроль над ситуацией. Авось блюда и не будут испорчены. Главное было только не начать экспериментировать.       Собственно, уже спустя минут пятнадцать девочка была отправлена обратно в комнату, а Альбедо основательно принялся за изучение книги рецептов, что раскрытая, и частично запачканная в муке, лежала посреди стола, и на которую, как понял юноша, Люмин неустанно опиралась во время приготовления ужина. Конечно, опыта в приготовлении блюд у него было немало, в конце концов зачастую он ел отдельно от семьи, сам себе всё разогревая или доводя до готовности, а порой и вовсе приготавливая что-то новое. Хотелось бы, конечно, побольше уделять времени развитию столь полезного навыка, но куда больше часов занимали у него эксперименты и учёба. А как говорят родители: «Самое главное сейчас — твоя успеваемость в школе, а всё остальное — потом». Как хорошо, что они не знают, что их сын делает уроки на коленке на перемене и его неустанно спасает его гениальный ум. «Твоё раздолбайство не подходит твоей гениальности» — вроде как-то так ему однажды сказал кто-то из его одноклассников.

Альбедо/Итер

      «Принц» сосредоточился на изучении книжки рецептов, аккуратно нарезая картошечку и складывая в отдельное ведёрко. Это, конечно, было очень здорово, но он искренне не понимал, зачем он режет её именно сейчас, если про картошку говорится только в шестом шаге приготовления блюда. Юноша слегка вздрогнул, когда услышал звук скользящего по полу стула, и резко поднял взгляд на незаметно прокравшегося в помещение Итера, что сейчас придвинул стул ближе к столу, дабы таким образом выдать своё присутствие и привлечь чужое внимание. — Я думал, что ужином занялась Люмин, — удивлённо пролепетал Итер, опираясь о край стола. — Ей пришлось ненадолго отойти, поэтому её вызвался подменить я, — совершенно спокойно ответил Альбедо, вновь переводя взгляд на прецепт, — правда, у меня возникли небольшие сложности. — Хочешь, я могу помочь? Всё равно в комнате сидеть наскучило, а здесь смогу хотя бы немого развеяться, — мальчик ярко улыбнулся, и «принц» лишний раз напомнил себе о том, насколько прекрасен их замечательный путешественник, как прекрасны его глаза, изгиб губ и золотистые волосы. Сердце напомнило о том, какой ритм умеет набирать, когда златовласый встал у стола рядом с Альбедо и любопытствующим взглядом окинул книжку. — О, это же запеканка «Тартифлет»! Почему это вызывает у тебя сложности? Всё же очень просто!       Итер пробежался взглядом по нужным ингредиентам и в первую очередь решился заняться всеми теми, которые требовалось обработать в первую очередь. Он поспешно сложил на одной части стола колбасу, лук, сыр и сало, достал вторую доску для нарезки и нож. Альбедо не успел и осознать что-либо, как друг уже быстренько нарезал ингредиенты, поспешно скидывая их с доски в разные маленькие сосуды, дабы после отправить всё это в одну единую форму для запекания. Медленное нарезание «принца» никуда не годилось, это нельзя было и сравнить. — Я и подумать не мог, что ты настолько опытен в готовке, — удивлённо пролепетал Альбедо, с сомнением глядя на свои руки. В следующую секунду он вздрогнул от резкого звука падения ножа, и поднял взгляд на Итера, что отошёл от стола и что-то простонал сее под нос. — Что такое, Итер? Тебе плохо? — Обеспокоенный, «принц» ринулся к мальчику, подхватывая его за плечи и стараясь понять, что случилось. — Ничего такого, просто порезался, — мягко улыбнулся Итер, отстраняясь и показывая другу палец, из глубокой раны на котором струйкой текла кровь и уже скатывалась к запястью, — думаю, не стоило тебе меня так нахваливать, Альбедо, хех.       Итера пробила резкая дрожь, как только он почувствовал, как рука Альбедо сжимает его запястье, а язык парня проходится по его руке, слизывая кровь. Мальчик широко раскрывает глаза и тут же дёргается, надеясь отстраниться от юноши, но тот не ослабляет хватки и в конце концов прижимает златовласого к столу. Путешественник неуверенно смотрит в совершенно спокойные аквамариновые глаза и наблюдает, как юноша слизывает с собственной губы остаток крови. Отчего-то эта картина вызывала у него скорее не отвращение, сколько странное напряжение, даже давление, так как он очень нечасто видел у Альбедо такую ауру. — Т-ты что наделал…? — Это просто эксперимент, — оправдался Альбедо, в целом, так же он оправдывал любой свой нестандартный поступок, а собеседникам никогда не удавалось как-то ответить ему на это, — извини, если смутил тебя. Я вовсе не хотел этого, — он чуть ближе наклонился к мальчику, упираясь своими ладонями в столешницу по бокам от него, — хотя, уже сейчас не особо уверен в этом. — Ребята в соседней комнате… Люмин может вернуться в любой момент, — прошептал Итер, — пожалуйста, перестань. — То есть тебя смущает только это? А в целом ты и не против? — Альбедо очень пристально следит за постепенно меняющимися эмоциями своей жертвы, а чтобы видеть всё чётче, он приподнимает голову мальчика за подбородок, заставляя того посмотреть ему в глаза. И «принц» чувствует, как внутри всё переворачивается от этого взгляда. Да. Итер. Смотри на меня. И только на меня. — Почему ты молчишь? — Ты только с виду белый и пушистый… — устало вздохнул путешественник. — Как будто бы ты действительно узнаёшь об этом только сейчас, — копирует его эмоции «принц», но тут же мило улыбается, — извини. Ты ведь знаешь, я не со зла. Просто ты… очень интересный. Твои эмоции и мимика так изменчивы, и сам по себе ты необычен. — Воспринимаешь меня, как объект для исследования? Кажется, я много не знаю о тебе, да? — Эксперименты и исследования — моё любимое, — честно признался заместитель президента студенческого совета, убирая руку от подбородка мальчика и запуская кисть руки в волосы на его затылке, — а ты очень интересный индивид. Даже отрезал волосы, которым могли позавидовать девчонки. Отрезать такое золото… и всё благодаря психологической революции в голове. Ну разве это не удивительно? Ты словно перешагнул через себя, и каждый раз проявляешь завидную стойкость. Я молчу о том, что ты путешествуешь по мирам и ещё ни разу не сломался до самого конца. — Спасибо тебе, конечно, за эти слова, но… — Итер неуверенно отстранился, убирая в рот порезанный палец и облизывая его, дабы хоть как-то остановить кровь, — ты перегибаешь палку, Альбедо. Я… нам нужно заняться ужином для ребят, угу?       Сказав это, Итер мимолётно чмокает «принца» в уголок губ, а после замечает, как тот делает шаг назад и выглядит немного озадаченным. Мальчик вновь мягко улыбается и спешит засунуть палец под струю холодной воды из-под крана, пока Альбедо переводит дыхание и тут же алеет, будто бы вовсе не он только что был невероятно уверенным в себе алхимиком, проводящим некий «эксперимент». Когда-нибудь его сердце остановится от неподдельной любви к этому юноше. А у этого юноши скоро остановится сердце в груди от осознания того, что, на самом деле, он уже давно сделал свой выбор, хотя в него и влюблено всё его окружение, вот только пока что он об этом выборе не скажет.

***

      На улице постепенно вечерело, холодный ветер становился с каждой минутой всё сильнее, когда как девушка с каждой секундой начинала идти всё быстрее и быстрее, пока и вовсе не перешла на бег. До кафе, в котором Люмин встретилась с Дайнслейфом сразу после того, как Итер впервые оказался в больнице этого мира, нужно было пройти пару кварталов, что было не слишком большим расстоянием, но на фоне всех преодолевающих девушку эмоций это действо оказалось не столь простым для исполнения. Она боялась, сомневалась, и так же неустанно проверяла телефон. Беседа в чате элитных не угасала, а, казалось бы, становилась всё активнее.       В один момент Люмин остановилась посреди дороги, удивлённо вглядываясь в экран телефона, где красовалось последнее пришедшее сообщение в чате: «Давайте покажем старику, кто действительно заслужил победы в фестивале?». Девушка неуверенно улыбнулась, чувствуя, как на глаза накатываются слёзы. Неужели элитные действительно готовы поддержать обычных? Неужели они наконец-то увидели в них личностей, людей, заслуживающих какого-никакого уважения? Неужели у них с братом получилось?       Из радостных мыслей Люмин выводит неожиданный и громкий звук сигнала машины, скрежет тормозов и трущейся об асфальт резины. Девушка вскидывает голову и замечает, что остановилась посреди проезжей части, решив перейти дорогу явно не по правилам. Приближающийся на невероятной скорости грузовик парализует её ослабевшее от эмоций тело, и Люмин успевает лишь широко раскрыть глаза, даже несмотря на яркий и противный свет фар.