school impact

      Ночной ветерок, разгуливающий по мрачным улицам со сломанными фонарями, всегда был холодным и надоедливым. Казалось бы, пора бы уже привыкнуть, но каждый раз юноша мысленно раздражался по этому поводу, будто больше не на что было выплеснуть свою злость и негодование. Сливающиеся в один, множество огоньков неоновых вывесок с череды придорожных магазинчиков были единственным, что спасало от полной беспроглядной темноты. Наверное, ему стоило бы бояться этого? За спиной — рюкзак с парой бутылок совершенно нового, почти инновационного алкоголя, который впервые распространялся на вечеринке в «Фатуи». Ту ночь Скарамучча ещё не скоро забудет, в целом, наверное, и не только он.       Бесформенный чёрный свитер был заправлен в рваные джинсы, на голове — панама, а на ногах, как и всегда, крупные кеды на высокой платформе. Вся эта моднявая одежда, стоимостью в десятки тысяч просто за этикетку с брендом, уже не доставляла удовольствия; усмешки в сторону оставшихся знакомых из школы — тоже. Было ли хоть что-то, чему он придавал бы действительно большое значение? Наверное, своему статусу «элитного»?

«Ты важен для нас, Сказитель. Ты ведь понимаешь это?»

      В «организации» у каждого была своя кличка.

«Ты — элита. Ты имеешь право на всё, что посчитаешь нужным. Неважно как, но Элита всегда добивается своего. Мы совершаем злодейство не ради злодейства, а ради того, чтобы выскочки не лезли туда, где им быть не нужно. Именно мы — каркас нашего общества, только мы можем привести его к процветанию».

      Скарамучча вспомнил, как за усмешку в ответ на эти слова получил неплохой удар тростью от отца. Это было так больно, что юноша даже рассмеялся. Столько мании величия, столько веры в свою неповторимость, так много, что он даже воодушевился. Ему дают шанс делать то, что он захочет, лишь бы была достигнута цель? Сломать оппозицию, но не своими руками?

«Конечно, отец».

      Почему бы не воспользоваться ситуацией? Подставить Люмин, через знакомых запудрить ей голову, заставить потрястись братца за неё, заманить его в клуб… Этот парнишка был таким простым, таким предсказуемым, таким жалким, что Скарамучча в какой-то момент начал испытывать сочувствие? Казалось бы, всё шло по плану, и только Аякс с Альбедо неустанно начали создавать проблемы. Юноша остановился у сетчатого забора и сжал в своих руках его переплетающиеся прутья. — То же мне, бл*ть, общество создают… — шепчет себе под нос парень. — Д*лба*бы, воспитывают элитных, чтобы затащить в свою долбаную секту. Чёртовы м*даки! — Скарамучча скрипит зубами и в бешенстве пинает камень. «Организация» обещала ему помощь и защиту, отец обещал ему всё, если только он будет послушен. Но что получилось по итогу? Его выкинули, как ненужный мусор, пополам сломав его значок участника. — Старпёры! Идиоты! — Тут же засмеялся юноша, почти истерично. — С чего это вдруг вы решили, что я не смогу никому ничего рассказать? — Ля ты крыса, — слышится чей-то голос неподалёку и юноша вздрагивает, резко оборачиваясь. Он широко раскрывает глаза, когда видит перед собой давненько знакомую личность — Барбару. — Тебе пора отучиться высказывать все свои мысли и планы вслух, — девушка подошла к своему знакомому и сложила руки на груди. Сегодня она была в исключительно белоснежном платьице, туфельках и с бантиком на голове, и по её виду совсем нельзя было сказать, кто она по характеру. На груди к бретельке прикреплён значок с изображением трикветра — символ «организации». — Хах, да за что ты вообще можешь меня упрекнуть, «принцесса»? Не справилась со своей ролью и только благодаря своему рту осталась в этой сраной секте, — едко усмехнулся Скарамучча, на что Барбара лишь обиженно надула розовые губки. — Какой же ты, всё-таки, ослина. Тебе пора было уже давно понять, что «организация» всего-навсего бронирует себе работников, особым способом подготавливая их под видом обучения. Если бы обычные не выделывались, то ничего бы и не пришлось делать такого~ — Да на кой х*р вообще нужна эта организация?! — Для создания идеальной опоры общества! — Да наше общество справится и без вас, долбаные свиньи. При том, такая опора нам точно нахр*н не нужна. — Нравится землю жевать, Скарамучча? — Прищурила подведённые глазки Барбара. — Мне казалось, тебе нравилось быть элитным и держать в руках власть. Разве тебе не нравилось осознавать, что именно ты можешь оказывать влияние на общественные мнения и быть центром этого мира? А главное, знать, что эту власть ты заслужил? — Куда больше мне понравилось, когда я почти трахнул Итера в клубе, самостоятельно приняв это решение, ха. Я думал, что получу море бабла за фотки и подставу, но где же эти деньги? В п*зде. Тогда я не вижу в этом во всём смысла и выгоды. Наверное, подобное могут понять только такие шизики, как вы. — Скарамучча, как же ты ошибаешься, милашка… «Организация» гарантирует элитным процветание, просто её раздражает то, что обычные лезут в созданную ими систему. «Школьный дозор» стал последней каплей. В Элитных планировалось годами взращивать чувство величия, которое подталкивало бы их ещё большему, триумфальному развитию. А что мы увидели на фестивале? Дворяне веселятся с крестьянами… сплошная деградация. — Деградация — это твои сектантские речи, — хмыкнул Скарамучча уже более спокойным и сдержанным тоном, разжимая крепко стиснутые в кулаки кисти рук, — Итер с его ребятами справятся с такими олухами, как вы, на раз и два. — А что будешь делать ты, Скарамучча. Ни образования, ни «организации» под боком у тебя нет. А дом? Отец просто выгнал тебя, не так ли? Дай угадаю, потому, что ты — сплошное разочарование? — Барбара мило усмехнулась. — Если ты думаешь, что знаешь обо мне всё, то иди нах*р. Мне есть куда идти, а вот вы… будете лежать в дерьме, сорри нот сорри.

***

Тарталья/Итер

      В тишине комнаты юноша взглядом очерчивал свет, попадающий с улицы на потолок и пугающий множеством кривых теней. Он невольно прислушивался к звукам проезжающих мимо дома машин, разговорам каких-то пьяниц, старающихся поскорее добраться до дома и всё никак не мог уснуть. То ли это было из-за того, что он дремал чуть ли не весь вечер, то ли из-за всего того множества мыслей, что было у него в голове.       Незадолго перед сном Итер не смог избежать серьёзного разговора со своей сестрой и Дайнслейфом за очередной кружкой чая. Дайнслейф был виноват в уничтожении Тейвата, и сразу после рассказа об этом юноша не смог сдержаться. Он ударил парня, и мог бы ещё раз, если бы Люмин не остановила его. Почему она стала встречаться с ним? Как могла простить за всю ту боль, которую он причинил им обоим? Она стала уверять его в том, что сейчас Дайн на их стороне и хочет помочь разобраться со школой, но стоит ли действительно доверять его словам после всего, что они пережили? Мальчик поджал губы и прикрыл глаза. Как же ему всё надоело.       Он слышит приглушённый стук в дверь и сонно что-то мычит, но одобрительным тоном, поэтому в последствии дверь открывается и в тёмную комнатку на какой-то момент проникает яркий свет из коридора. Тарталья проходит в помещение и вскоре плотно прикрывает дверь, пока Итер с эмоцией лёгкого удивления тут же приподнимается на локтях. — Извини, что разбудил, — голос Аякса кажется излишне печальным, даже каким-то отстранённым. После их разговоров о директоре, парень весь вечер провёл молча, так, будто бы его и не было с ними. — Да я вовсе не спал, — зевнул путешественник, вновь откидываясь на подушки и вытягиваясь, пока Тарталья уселся к нему на кровать, залезая под мягкое воздушное одеяло, — что-то случилось? — Не могу уснуть. Подумал, что, возможно, ты мог бы мне помочь, — собеседник со скорбью усмехается и ложится рядом со своим возлюбленным, на его же удивление не протягивая к нему рук и не нарушая личного пространства, — чем больше я обо всём думаю, тем хуже мне становится. Вся эта ситуация с отцом, со школой и «Элитными»… Мне сложно поверить, что нас просто пытались…"зомбировать», управляя нашим тщеславием. Я просто… я не знаю. — Тарталья… — Я должен поблагодарить тебя, — во мраке комнаты Итер не может должным образом разглядеть эмоций парня, но догадывается, что его обычно пустые синие глаза сейчас полны боли и потерянности. Возможно, они даже блестят от слёз? Юноше не суждено этого увидеть, и он находит себя только в том, чтобы осторожно протянуть свою руку к щеке предвестника, осторожно оглаживая кожу. — Если бы не ты, Итер, возможно… возможно, я бы оказался в ещё большем дерьме, чем сейчас…       Юноша слегка вздрогнул, когда его руку на щеке накрыла ладонь Тартальи. Мальчик поджал губы, чувствуя у горла неприятный комок. И почему только всё это казалось таким трагичным? Итер пододвинулся ближе к парню, коленками непроизвольно касаясь его бёдер и сокращая дистанцию между их лицами. Теперь он мог слышать слегка сбившееся тёплое дыхание напротив, подозревая, что и сам он дышит не совсем-то ровно. — Тарталья… ты ни в чём не виноват, пожалуйста, просто знай это. Мы справимся. — Ты можешь звать меня Аякс, — губы парня расплываются в мягкой улыбке, и Итер не столько видит, сколько чувствует и слышит это. В комнате замерла тишина, только их шёпот отражался от стен и у обоих вызывал лёгкие мурашки на руках. Это было так тепло, так необычно, и так, как они в этом нуждались. Мягко, заботливо. — Аякс, — вкрадчиво шепчет Итер, и Тарталья чувствует, как внутри него разливается что-то тёплое, немного ликующее, приятное. Он не сдерживает широкой улыбки и рукой притягивает к себе мальчика, придвигаясь ещё ближе, утыкаясь носом в его блондинистые пряди и вдыхая их приятный запах. Путешественнику приходится выпрямить ноги, и вот он уже оказывается вплотную к этому невероятному парню, будто бы так и должно быть. — Сначала я думал, что ты обычный заносчивый тип, хитрый и лживый… но сейчас я лишний раз осознаю, что это не так… — Когда-то давно я уже говорил тебе, я не плохой парень. Мне приходиться быть им, но я не хочу причинять вреда тебе… — Аякс перемещает руку на поясницу мальчика, отчего тот вздрагивает, — я помню, что это твоё чувствительное место, не правда ли? — В последствии он губами касается лба своего возлюбленного, кончика носа, а затем осторожно прижимается и к его губам, с лёгким удивлением подмечая, как те послушно приоткрываются навстречу поцелую, — неужели ты и вправду не против? — Это ведь ты, — улыбается Итер, уже сам двигаясь слегка вперёд и углубляя их поцелуй. Его язык касается языка Аякса, и от этого тёплого ощущения по телу разливается приятное тепло, расходящееся от шеи до кончиков пальцев. Он прикусывает губу парня, оттягивает её, на что тот реагирует лёгкой усмешкой и рукой пробирается выше по спине под футболку. Мальчик сдавленно мычит и крепче прижимается к партнёру, поддаваясь его действиям. Тарталье же хотелось целовать его ещё грубее, ещё более жадно и страстно, дабы дать ему понять, что он никому не собирается его отдавать.       Тарталья опускает ладонь на бедро Итера и заставляет того закинуть ногу на его талию, а после приподнимается и нависает над мальчиком, уже закидывая и вторую его ногу к себе на бедро, когда как тот уже самостоятельно обнимает ножками его талию. — Итер… ты не представляешь, как сильно я всегда любил тебя, — голос Аякса звучит так по-родному, у самого уха и так нежно, что путешественник не сдерживается, обхватывая его руками за шею и притягивая к себе, крепко-крепко обнимая и чувствуя биение его сердца. — Мы ведь справимся, правильно? Весь этот бред с Элитными и… — Тс-с, всё будет хорошо, Аякс, — отвечает мальчик, целуя партнёра куда-то в шею, — хотя бы сейчас не думай об этом… Я ведь рядом. Просто сосредоточься на мне, хорошо?

Альбедо/Итер

      В эту ночь сон совсем не шёл, что-то неустанно всплывало в голове, мысли мучали его, не давая никак полностью расслабиться и окунуться в царство Морфея. Сколько Итер так лежал, укутавшись в одеяло и стараясь отыскать ту самую позу, в которой будет удобнее всего? Возможно, он бы провалялся так до самого утра, если бы во рту не начал ощущать неприятную сухость, а жажда не начал в дополнение ко всему его выматывать.       Мальчик с тяжёлым вздохом поднялся с постели. Что из себя представляла его пижама? Ничего необычного, просто максимально свободные спальные штаны на крепкой резинке с изображением зайчиков и белая футболка, небрежно свисающая с плеч, жутко мятая. Он надел тапочки и тихонько покинул комнату, попутно проверяя время на смартфоне и закатывая глаза от +238 в чате параллели Обычных классов. Ещё пара сообщений пришла от Венти, где, скорее всего, были мемы, пожелание спокойной ночи от Дилюка и что-то от Кэйи, выведенное капсом. Ночь к ответу на сообщения совсем не располагала, поэтому мальчик убрал телефон в карман штанин и прошёл в кухню, удивляясь сначала тому, что в ней горит свет, а уже после тому, что за столом там сидит Альбедо.       Парень что-то старательно вырисовывал в своём клипборде, да так, что даже не сразу среагировал на пришедшего на кухню Итера. — О, я думал, что ты уже видишь десятый сон, — с мягкой улыбкой проговорил юноша, переворачивая лист на клипборде, будто желая скрыть нарисованное, — что-то не так? Тебе плохо? — Забавно, второй раз встречаемся на кухне за сегодня, — по-доброму засмеялся Итер, присаживаясь за стол и протягивая ручки к графину с чистой водой, поспешно наливая её в стакан, — я просто… думаю о всяком. Не могу уснуть. А ты? Почему ты не спишь? — Я редко сплю ночью, режим сбился, — парень уставшим взглядом огибает столешницу, а после концентрируется на собеседнике, слегка улыбаясь ему, но, кажется, не очень-то искренне, — эм… на самом деле… я хотел бы извиниться. За то, что было на кухне сегодня. Я уверен, что это было неприятно. — Нет-нет, всё в порядке, — Итер сделал пару больших глотков воды, а после сложил руки на столе, изучая взглядом лицо друга. Если так подумать, что он ещё никогда не посвящал себя изучению его внешности, и только сейчас заметил, что у юноши достаточно длинные волосы, и если обычно они вроде бы были слегка зачёсаны или заплетены, то сейчас -полностью распущены. Его светлые локоны спадали на лицо, слегка скрывали аквамаринового оттенка глаза, и Итер готов был поклясться, что этого человека называют «принцем» заслуженно. Такой «домашний» Альбедо вызывал у него совсем иные эмоции и желания. Таким он видел его однажды только… в Тейвате.       Итер помнил прикосновения его рук. Все действия и повадки Альбедо даже в том мире всегда были направлены на изучение, на исследование, на эксперимент. Это могло одновременно и мучить, и доставлять удовольствие, и глубоко внутри Итер чувствовал тоску по этим взаимодействиям. Забавно, что именно эти воспоминания с алхимиком первыми пришли в его голову, хотя когда-то они разделили куда большее количество приятных моментов, не связанных с некой интимной стороной жизни. — Итер, ты покраснел… Уверен, что чувствуешь себя нормально? Может заварить тебе чай? — Альбедо заботливо протянул к нему руку, и Итер перехватил его за запястье, укладывая их руки на столешницу. — Итер? — Ты не замечал, что порой ты кажешься совсем другим человеком? Сначала ты можешь быть мягким и заботливым, а потом вдруг становится напористым и до странности страстным… — Ах, это, — Альбедо не удивили слова мальчика, скорее лишь слегка смутили и заставили отвести взгляд в сторону, — думаю, это связано с вернувшимися воспоминаниями? Я не уверен. Просто… просто сначала мне хочется держать дистанцию, а потом вдруг… — алхимик поднимается с места и огибает стол, подходя к собеседнику, — быть к тебе ближе, чем кто-либо. Это не раздвоение личности, и не лицемерие, и не ложь. Это просто то, какой я есть. — Твоя двойственная натура пугает, — путешественник мягко улыбается, но улыбка покидает его лицо, когда алхимик медленно наклоняется к нему и шепчет в самые губы: — Но ты ведь не боишься меня, правда?       Прикосновение его губ было таким лёгким и быстрым, кажется, что он даже не собирался продолжать. Это было такое лёгкое касание губами, которое Итер, слегка усмехнувшись, сам себе пообещал сохранить где-нибудь глубоко в своём сердце, дабы затем освежать этот момент в памяти тогда, когда будет очень нужно. — Я совсем мало знаю о тебе из этого мира, — шепчет Итер, на что Альбедо лишь зарывается рукой в волосы на его макушке и слегка треплет их: — У тебя будет ещё много шансов узнать меня получше.