Неизбежная

Игнатенко и сама не замечает, как начинает спорить о чём-то с Марьяной прямо перед камерами, посреди готического зала и в окружении других экстрасенсов. Но Ирина хотела класть на них большой и толстый. Сейчас для неё в приоритете стояла Романова, вернее, возможный шанс выиграть её в словесной перепалке. — Ведьмами рождаются, — зло бросает девушка, попутно прожигая брюнетку взглядом карих глаз. Ни один мускул на лице Марьяны не дёрнулся. — Нет, дорогая моя, — нет, блять, дешёвая, да ещё и с какой стати твоя? Ира достигает точки абсолютного кипения. — И я это тебе докажу. Девушка на секунду задумалась о том, каким же образом Романова собралась ей это доказывать. В диалог всё же встревает Башаров, пытаясь успокоить двух ведьм, но выходит у него не очень хорошо. Вернее, не выходит совсем. — Вы хотите, чтобы я её убила прямо сейчас? — фраза Марьяны, произнесённая по обыкновению спокойным тоном, плотно заседает в Ириной голове и прокручивается из раза в раз, словно сломанная виниловая пластинка, вытесняя все другие мысли. Девушка не слышала больше ничего. Абсолютно ничего. Впервые в жизни Ире не хотелось отвечать своему оппоненту. То ли из-за того, что её всё-таки задело, то ли из-за того, что Игнатенко подсознательно понимала, что Марьяна будет смотреться более выигрышно на её фоне, банально, из-за своего подвешенного языка и писательского таланта. Нет! Ира убеждена, что писательский талант был у Толстого, Достоевского и Гоголя, а Марьяна так, пишет книжки. Причём пишет, скорее всего, весьма посредственно. В любом случае, у Иры остаются силы лишь на то, чтобы вымученно выдохнуть и с каменным лицом продолжить слушать речь Башарова, наивно веря, что конфликт двух ведьм не впихнут в выпуск. *** Романова вышла из съёмочного павильона в числе последних. Марьяна больше всего ненавидела в людях излишнюю самоуверенность, хамство и наглость. В общем и целом, все те качества, которые сочетала в себе Игнатенко. Зачем вообще снова приходить на «битву»? Второй Мэрилин Керро Ира не станет, как бы она сама того не желала. Да и вообще, слишком много внимания этой Ире! Брюнетка достаёт из кармана лёгкой ветровки сигарету и расслабленно затягивается, опускаясь на полуразвалившуюся скамейку. Телефон в другом кармане вибрирует, а девушка закатывает глаза. «Я у бабушки останусь, хорошо?» — высвечивается в разделе «новых сообщений». Марьяна отправляет в ответ короткое «хорошо», после чего снова подносит сигарету к чуть пухлым губам. — Ты куришь? — знакомый и уже осточертевший за последние сутки голос. — Да ты и правда экстрасенс, я вижу, — Романова как будто бы демонстративно сделала ещё одну глубокую затяжку. — И даже не пришлось спину ломать, представляешь, — Ира опустилась рядом на скамейку и тоже достала сигарету. Марьяна прикусила щёку с внутренней стороны, из последних сил сдерживая вспышку гнева. Если во время беглого просмотра серий предыдущего сезона брюнетке было её жаль, то сейчас Марьяна абсолютно точно понимала — Игнатенко буквально упивается своей показной омерзительностью. Романова делает глубокий выдох и ощущает где-то в районе своей щеки пристальный взгляд карих глаз. — Зажигалку не дам, — буркнула брюнетка, кое-как проглотив колючую обиду. — Хорошо, — тут же пожала плечами Ира, а потом неожиданно поднялась и коснулась холодными пальцами подбородка ведьмы. Голубые глаза врезались в Ирины карие. Романова захотела было дёрнуться, но каждая её конечность будто отказала. Ира же хотела оторвать взгляд от её глаз, но просто не могла этого сделать. Блядская Марьяна. Блядские голубые глаза. — Что ты делаешь? — всё же прошептала Романова, уже потянувшись ладонью к Игнатенко, но пока её не отталкивая. В ответ девушка молча поднесла свою сигарету к сигарете Марьяны и принялась делать короткие затяжки. — Подкуриваю, — как ни в чём не бывало, произнесла ведьма после завершения этого процесса. — Больная, — заключила Романова. Игнатенко улыбнулась, выпуская тоненькую струйку дыма. — Ты меня только что убить обещала. Так вот, я здесь! Давай, убивай! — с вызовом бросила девушка. — Воздержусь, — отчеканила Марьяна, отворачивая голову в противоположную от Иры сторону. — Не хочу руки марать. — Бедняжка, — прошептала Ирина с наигранным сочувствием в голосе. — Сначала сказала какую-то хуйню, чтобы выпендриться перед Башаровым, а теперь изо всех сил пытаешься найти себе оправдания. Смотреть, конечно, жалко, но очень весело. — Глазки не сломай, — Романова снова повернулась к ней. — Шутить про твой позвоночник второй раз за вечер будет уже слишком, так что я сделаю вид, что проигнорировала, — сигарета Ирины истлела уже больше, чем на половину. — С твоим великодушием только благотворительные фонды открывать, — Марьяна кинула окурок в мусорку. — Ещё увидимся, к моему огромному сожалению. — Я тоже была рада тебя видеть, — с усмешкой полетело ей вслед. Марьяна медленно зашагала по направлению к машине, всё ещё чувствуя спиной испепеляющий взгляд. Всё-таки, «здорово» получилось — в первый же съёмочный день сцепиться с Ирой, да ещё и несколько раз. Романова, как человек, в принципе, неконфликтный, чувствовала от происходящего вполне ощутимый дискомфорт. Нет, всё-таки Игнатенко действительно её раздражает. *** Всю следующую неделю Ира либо усердно проходила испытания, либо пыталась восстановить силы после них, так что нерешённый конфликт с Марьяной, конечно, не отошёл на второй план, но Игнатенко решила отложить выяснение отношений до лучших времён. Хотя, зная характер девушки, можно было предположить, что «до лучших времён» в её понимании — максимум на пару дней. Романова её бесила, заставляла каждую мышцу на лице напрячься, вызывала неприязнь на грани с отвращением и, кажется, вызывала что-то ещё? Нет, точно кажется. Ещё и испытание с крышей это дебильное. Надо же в трезвом уме придумать такое. Ирина чувствовала, что уже вымотана и морально истощена. На испытании от Башарова брюнетке хочется лишь одного — поскорее покинуть помещение. Каким-то образом, несмотря на огромную усталость и не самое лучшее самочувствие, Ирина успела поспорить с Шепсом о действии наркотических веществ на организм и пару-тройку раз закатить глаза, когда Марьяна демонстрировала на Марате какой-то захват. Как только Ира заходит в гримёрку и медленно опускается на кресло, в глазах начинает темнеть. — Доброе утро, — раздаётся прямо перед Ириным носом вместе с щелчком пальцев, отчего Игнатенко буквально подлетает с места, о чём, правда, тут же сожалеет, потому что в висках начинает неистово пульсировать, в глазах вновь темнеет, а ноги подкашиваются. Ира практически падает на пол, но Романова успевает среагировать и подхватывает её. — Спасибо, — шепчет девушка, выпутываясь из кольца рук. Голова всё ещё кружилась, но состояние, в целом, ощутимо улучшилось. — А где все? — брюнетка оглядела комнату и не заметила больше никого, кроме «горячо любимой» ею Марьяны. — Так ушли уже, спящая красавица, — пожала плечами Романова. — С тобой-то что? — Давление, наверное, — у Игнатенко просто не было сил на очередную колкость. — У меня так бывает иногда. Надо на улицу выйти, мне лучше станет. Наверное. — Наверное, — эхом повторила Марьяна, после чего коротко усмехнулась. *** На улице Ире действительно полегчало. Наверное, несколько часов съёмок и душная гримёрная всё-таки повлияли на состояние ведьмы. Игнатенко как-то непроизвольно отдалялась от идущей рядом Марьяны, сама не понимая, как это получается. — Я не кусаюсь, — тут же произнесла Романова. — Можешь не шарахаться. Ирина громко цокнула. Неужели эта самопровозглашённая ведьма решила, что она её боится? — Дело не в этом, — пояснила Ира. — Просто ты очень высокая, и мне как-то неудобно. Игнатенко, сама того до конца не осознавая, выдала один самых больших своих детских страхов — чувствовать себя рядом с кем-то беззащитной. Брюнетка прикусила язык. Нет, конечно, Марьяна выглядела очень хрупкой при своём росте, но Ира даже на каблуках чувствовала себя как-то несуразно. — Я же тебе не целоваться предлагаю, — пожала плечами Марьяна, после чего Ира заметно напряглась. — Странная ты. Вроде бы, вся такая уверенная ведьма, а замашки какие-то детские. Игнатенко прикусила нижнюю губу, обдумывая, с каким именно посылом Романова обронила эту фразу, потому что её интонация практически всегда оставалась неизменной. В итоге брюнетка не нашла ничего лучше, чем закатить глаза и поплестись в сторону своей машины. *** Ирина сидела на маленькой кухне, запивая стаканом воды таблетку обезболивающего в надежде, что скоро головная боль совсем отпустит. Впечатления от нового сезона до сих пор оставались очень смешанными. С одной стороны, всего за неделю практически все успели сдружиться, с другой… А что с другой? Вернее, кто. Марьяна. Показательно добрая, невозможно милая, тем самым очень раздражающая Иру. Экран телефона, лежащего на краю стола, загорается от пришедшего сообщения. «Тебе лучше? Нормально доехала?»

«Не дождёшься».

Игнатенко залпом выпивает оставшуюся в граненом стакане воду и утаскивает с собой на балкон пару сигарет из пачки. «Прочитано».