Сказ о принце Славояре, душе его мятущейся, и Алекзандре, сыне графском

До сладко спящего графа доносились звуки, смутно складывающиеся в знакомый с детства мотив: "У ма-ле-нь-кой Мэ-ри о-ве-чка бы...", – "ла", раздраженно допел Сэнди про себя и машинально протянув руку, накрылся второй подушкой. Ноты звучали с огромными паузами, но так настырно, что граф невольно вспомнил о вычитанной где-то восточной пытке: заключенному с редкими промежутками на темечко капали водой. Лениво размышляя, что чей-то ученик мог бы разбирать пиесу и пошустрее, он окончательно проснулся, сообразив, что звуки раздавались слишком близко, а в его покоях никаких начинающих музыкантов отродясь не водилось. Резко приподнявшись с подушек, он успел заметить, как ворон быстро вспорхнул от клавиш на вделанный в панно клавесина канделябр, и замер с абсолютно невинным видом. Канделябр громко скрипнул и сдвинулся вбок. – Ты! – граф возмущенно взмахнул рукой. Ворон тут же перепорхнул на кресло. – Это тебе не жердочка для покатушек, а инструмент. Дорогой, между прочим – проворчал Сэнди, пытаясь хоть как-то скрыть изумление. С постели, он не видел, но твердо знал, что раскрытые ноты на пюпитре к народным песенкам вовсе не относились. А значит ворон "играл" по памяти, что говорило или о чуде, или, как минимум, о прекрасной обучаемости. – Твой прежний хозяин был музыкант? Ворон перестал ворошить его куртку и поднял голову, будто прислушиваясь. – Или у тебя просто способности к музыке? – ворон повернул голову набок и якобы с интересом принялся отковыривать блестящую пуговицу. – Это ведь ты играл? Ответа, конечно, не последовало. Хотя Сэнди готов был поклясться, что его понимают. Да и прежде в птичьих криках, ему чудились вполне определенные интонации. – Ладно, не хочешь, не признавайся. Я умею хранить секреты – Сэнди поднялся с постели, – но впредь, умоляю, не буди меня клавесином. Для доброго утра это было слишком ужасно, громко и назойливо. – А часы в гостиной и гонг к завтраку и так отовсюду слышны – уведомил он, проходя к умывальнику за ширмой. Отставив чашку, поднявшись из-за стола и поклонившись, Сэнди направился в кухню. – Немного сухарей, пироги и фрукты - прикажите подать наверх. – Хорошо – кивнула Мари, но из-за подноса взглянула на графа с любопытством: прежде его светлость особым аппетитом не отличался. Заметив взгляд девушки, Сэнди чуть смущенно почесал кончик носа. – Ко мне тут на окно повадилась прилетать одна птичка. Хочу подкормить – счел нужным хоть как-то объясниться он. Тихонько прикрыв за собой дверь, Сэнди бесшумно прокрался в собственные покои. Ему ужасно хотелось понаблюдать: как то ворон поведёт себя оставшись один. Замерев у порога, Сэнди внимательно оглядел комнату. Сначала он вовсе не заметил птицу, того скрывала высокая спинка кресла, но потом в воздухе мелькнуло черное крыло, а следом потянулась вверх его куртка. Признаться, если бы Сэнди не знал в чём дело, увидев парящую одежду, первым бы подумал о призраках. Порадовавшись, что никто из слуг, судя по тишине, пока он шел наверх, сюда не заглядывал, граф попытался понять, что затеял его гость. Бархатная куртка была не столь тяжелой для ворона, сколь объёмной и неудобной ношей. С необъяснимым упорством тот летел вверх, но маневрировать с поджатыми лапами получалось плохо. Уронив вещь обратно в кресло, ворон подцепил ткань ещё раз, и, изменив направление, довольно ловко закинул куртку на приоткрытую дверцу одежного шкафа, который был ниже и шире книжного, и лететь до него от кресла получалось ближе. После чего, видимо, решив передохнуть, довольно устроился сверху. Заскрипев, дверца стала открываться дальше. Мельком подумав, что нужно будет смазать петли, иначе мебель долго не прослужит, если его новый приятель возьмет в привычку кататься на всякой подходящей зацепке, Сэнди шагнул вперёд. – Сейчас подадут второй завтрак – оповестил он, подходя к шкафу, и протянул руку за курткой, но услышал грозное шипение. – Эй?! Я думал, шипят только кошки. В ответ звук стал громче и словно ещё возмущённее. – И вообще-то это моя куртка, – Сэнди не собирался сдаваться так просто. Он слегка дернул за рукав, ворон потянул свой край на себя. От резкого движения из складок выпал овальный портрет и укатился куда-то под кровать. В дверь вежливо постучали. – Имей в виду, с тобой мы ещё не закончили – на всякий случай тоже перешел на шепот Сэнди, и, погрозив птице пальцем, пошел отпирать.