Ружье не выстрелит

      — Пекояма. — Он аккуратно заглядывает за дверь и делает несколько шагов за порог.       Звуки петель скрипучим лезвием скользят по ушам, вырезая последние остатки здравого смысла и рациональности. От этого мерзко официального «юный господин» мозги вскипают, заполняясь злостью и беспомощностью. Потому что даже сейчас, после чёртового признания в любви, он был для неё «господином». Пальцы сжимаются до побеления костяшек, ногтями впиваясь в кожу. Он смотрит на неё — такую растерянную — и злится. Так сильно злится, что он бы любого убил, чтобы больше не слышать это обращение от неё в свою сторону.       Несколько грубых шагов вперёд, и Фую скрещивает руки на груди. Брови ползут вниз, а желваки играют на скулах.       — Господин?       — Пекояма, ты ведь должна выполнять все мои поручения, так? — Совсем глупый риторический вопрос. Конечно, да.       Ему хотелось вылизать эти слова из её рта навсегда. Острым языком разрезать душу и заставить забыть образ «мастера». Забрать всю эту формальщину пьянящим поцелуем, больше похожим на поцелуй Дементора, и больше никогда не разрешить притронуться к ней. Хотелось очистить её разум и тело от убеждения о «юном господине» и вдолбить в голову совсем новые. Оставить на вылизанном теле новые отпечатки. Отпечатки Фуюхико.       Он никогда не хотел, чтобы она была его. Не в буквальном смысле. Он не хочет слепого подчинения. Такого, будто она уже и забыла, для кого всё это делает, будто и не знает, кто находится под именем «юный господин». Отвратительно. Его выворачивает от такого отношения. Пеко совсем не похожа на инструмент, а он совсем не хочет, чтобы она не знала, кому прислуживает.       — Тогда поцелуй меня. — Серые глаза с вызовом стреляют мрачными искрами в лицо девушки.       Сжимает челюсти и хмыкает. Конечно, она этого не сделает. А ему нужно. Нужно хотя бы раз увидеть её человеческую слабость, хотя бы раз почувствовать её губы и хотя бы попытаться очистить её рот от тошнотворного «юный господин». Даже обойдя всю злость, ему это нужно было. Потому что никакие вина или экзотические фрукты не имеют настолько же желанного вкуса. Он думает о ней каждую минуту нахождения в одиночестве. Каждая секунда в ночной полудреме не обходится без образа Пеко. Не было бы ни дня в его жизни, когда бы он не думал о ней.       Тонкими пальцами обхватывает ворот чёрной школьной рубашки и притягивает к себе. Мгновение, чтобы взглянуть в её алые глаза. Сталкиваясь пылающим льдом и глыбой пламени, их глаза прожигали друг друга в агонии непонимания и желания. Тяжёлое пламенное дыхание Фуюхико обжигает кожу Пеко в молящем ожидании. Сейчас, кажется, произойдёт тот момент, которого они ждали с десяток лет.       Вылизать её рот.       Юноша впивается в губы напротив. Искрами вожделения взрывается каждая клетка мозга, мурашками проносясь по бледной коже, впивается в живой фарфор клинками страсти.       Сердце готовится вот-вот выпрыгнуть, разбив все рёбра на своём пути, и упасть прямо в руки Пекоямы-сан. Потому что оно всегда принадлежало только ей. Одна рука парня скользит вверх по затылку девушки, зарываясь в пепельные волосы и рвано перебирая пряди. Тяжёлое дыхание распирает грудную клетку, мозг перестает различать реальность, а движения беспорядочны. Лишь одна простая близость сводила с ума со страхом больше никогда не вернуть рассудок. Где-то над желудком завязывается тугой узел, который с каждым мгновением затягивался всё крепче, мешая дышать.       Острый язык уверенно скользит по нижней губе Пеко, рука, что до этого находилась в мягких волосах девушки, перемещается на её челюсть, большим пальцем надавливая на подбородок, заставляя приоткрыть губы. Фую проникает языком в уста мечницы абсолютно по-собственнически, но с неким трепетом, изучая её рот.       Её тяжёлое обескураженное дыхание так близко, что сносит крышу. Расплываясь в приторных чувствах, растворяясь в любовной неге, он отрывается от губ Пекоямы. Блестящая ниточка слюны соединяет их рты, волшебной пеленой оставаясь на коже.       «Юный господин».       И вновь злость. Фуюхико возвращает ладонь в волосы Пеко, чтобы с настойчивой мягкостью оттянуть её голову назад, заставив оголить шею.       — Прекрати. Меня зовут Фуюхико. — Низкий хриплый шепот ощущается почти физически, грубой вибрацией проходясь по коже и скользя к ушам. Кузурю оставляет мокрый след на шее Пеко и тратит несколько секунд, просто бегая глазами по её коже.       Прямо сейчас он оставил поцелуй на шее Пеко. Невообразимое желание накрыло с головой, и внутри что-то взорвалось яркой победой. Ведь он наконец-то узнал этот вкус…