The Wicked Stepmother

Эмма бросила свой велосипед где-то на подъездной дорожке белого особняка. Выбегая из своей комнаты, она наспех нацепила на себя, что под руку попало, и сейчас шагала к дому в джинсах, красной кожаной куртке, одной из тех блузок, что она надевает в церковь, простом бюстгальтере и трусиках от Hanes (чистых, насколько это вообще представлялось возможным). Не самый удачный вариант для соблазнения, но, как ни крути, ночью в Сторибруке прохладно. А эту поездку Эмме хотелось бы пережить. На ступеньках у самой двери она замедлила шаг, надеясь придумать, как ей выразить свои чувства. В конце концов, она решительно сжала в руке ключ, который ранее дала ей Реджина, и вошла в дом. Больше никаких ожиданий. Она должна сказать ей. Должна. Изнутри дом казался слишком темным и тихим. Где-то в глубине души Эмма чувствовала — сегодня Руби здесь не было. Блондинка тихо ступала по пустому особняку, хотя из-за тишины казалось, её шаги звучат гораздо громче. В конце концов она подошла к спальне Реджины. Остановилась. Подняла руку для стука, но её кулак так и не коснулся лакированной поверхности, а рука начала опускаться. Ниже и ниже, до тех пор, пока она не коснулась прохладной поверхности дверной ручки. Она схватилась за неё и медленно повернула. Заглядывая в приоткрытую дверь, Эмма заметила, что чуть приоткрытые занавески впускают тонкую полоску лунного света. Это позволило Эмме краем глаза увидеть свёрнутую калачиком фигуру на постели королевского размера, прежде чем облако затмило собой Луну. Теперь единственным источником света был тусклый свет, что проникал из-за плеча Эммы из коридора. Опасаясь, что свет может разбудить Реджину, Эмма проскользнула внутрь спальни и закрыла за собой дверь. Облако отплывало чуть дальше от Луны, позволяя Эмме видеть хоть что-то. Свет проникал медленно — поначалу касаясь кровати, затем — атласных простыней, следом — пары переплетённых рук. Несомненно, это была Реджина. Эмма подошла ближе. В этот момент шторы распахнулись, словно по волшебство, и свет проник в комнату. Теперь Эмма могла увидеть волосы Реджины, раскинутые на подушке, движение глаз под закрытыми веками, её губы — бледные, но все ещё с остатками помады, словно засохшая кровь врага. Создавалось впечатление, будто Реджина шепчет, и Эмма была не в силах остановиться. Она ступала всё ближе и ближе к брюнетке, желая услышать. Забавным было то, как невинно Реджина выглядела во сне, с учетом того, как её невероятная сексуальность закрепилась в сознании Эммы. Её лицо было таким расслабленным, отчего она выглядела непривычно юной и слегка уязвимой. Эмма попыталась представить её первый раз… Сколько ей тогда было, 18, как и Эмме? Или, может, старше. Как там она говорила? Нет, она лишь упомянула, что это было потрясающе. Но Эмма не знала, что именно там происходило. Была ли она взволнована или нервничала. И ей, вероятно, не приходилось сначала будить своего возлюбленного. Может, Эмме стоит сбегать на кухню и поставить кофе? — Нет. Это не то чего хотела бы Реджина. — Эмма решительно склонилась над спящей брюнеткой, пока не до конца осознавая, что именно она намерена сделать. Горячее дыхание Реджины опаляло ее щеку, когда их лица приблизились друг к другу на опасно близкое расстояние. И тут Эмма поняла. — Я собираюсь поцеловать её… Их губы встретились, словно притягиваясь друг к другу. Реджина рассмеялась бы, услышав от Эммы подобное сравнение. Будто бы та преграда, что разделяла их, вдруг исчезла, и природа стремительно брала над происходящим верх. Черт возьми, они действительно целовались. Поначалу это было лишь лёгкое прикосновение губ, и Эмма не понимала, что идёт не так. Но затем Реджина проснулась. Она ответила на поцелуй с невероятным рвением, выходя на абсолютно новый уровень. Особенно сильно Эмма почувствовала её язык — ему удавалось ласкать такие места, о которых она даже не догадывалась, и сильную руку на затылке, что впивалась ногтями в её нежную кожу где-то у кромки волос. Её язык покалывал, её губы покалывали, все её чёртово тело покалывало. Эмма открыла глаза только после того, как Реджина отстранилась. Она заметила, как Мадам Мэр смотрит на неё — словно Спящая Красавица, разбуженная Прекрасной Принцессой. Её глаза были глубокими, темно-карими, словно дорогой шоколад или полированная кожа, и широко распахнутыми, как у Диснеевской злодейки. От этой мысли Эмма слегка хихикнула, но вмиг посерьёзнела, улыбнувшись лишь кончиками рта и нетерпеливо закусила губу. Ей казалось, она до сих пор чувствует вкус Реджины на своём языке, но, если это и вправду так, Реджина точно должна была ощутить вкус её малинового блеска для губ. — Я что, сплю? — недоумённо спросила Реджина. — Нет. Я, э-э-э, — Эмма не знала, куда деть руки. Одной из них она нащупала руку Реджины и попыталась погладить её. — Пришла вас увидеть. — Увидеть меня? — её большие карие глаза с трудом удерживали фокус. — Не думаю, что именно твой взгляд я до сих пор ощущаю на своих губах. — Простите… Нет! Ну, то есть да. — Эмма вновь хихикнула. Что, чёрт возьми, с ней не так? Почему она хихикает? — По правде говоря, я не могу перестать думать о вас. И не хочу переставать. Стоп. Я просто хочу больше делать, чем думать. О Боже. О. Боже. Может ли это быть еще более отстойным? Эмма привстала — ее задница уже почти обосновалась на матрасе Реджины, и чуть ли не выбежала за дверь. Единственное, что её останавливало — в темной и незнакомой комнате вместо выхода она, вероятно, забежала бы в шкаф и благополучно там потерялась. Что там она промямлила? Это звучало так нелепо, всё это, всё было просто… Реджина протянула руку и нащупала ладонь Эммы. В этот же момент Эмма почувствовала тепло, но оно почему-то обосновалось в глубине её груди. — Я чувствую то же самое, что и ты. Длинные ноги Реджины показались из-под одеяла и коснулись пола, когда она села рядом с Эммой. Эмма могла бы ахнуть — даже при тусклом лунном свете она созерцала золотой отблеск, подтянутые мышцы, идеальный загар. Она уже вовсю представляла, как пробегает языком по каждому витиеватому изгибу этих шикарных ног. И Реджина чувствовала то же самое. Погодите, что? То же, что и она? — То же, что и я? — глупо переспросила Эмма, снова едва подавляя хихиканье. Реджина улыбнулась, как показалось Эмме, с любовью в глазах. — Да, Эмма. Как и ты, — но затем её лицо потемнело, а идеальные брови сошлись домиком. — И я понятия не имею, что с этим делать. Конечно, у меня были и другие девушки, но с ними всегда была… договоренность. Была нежность, привязанность, но мы всегда понимали, что этому есть предел. С тобой… я чувствую себя кем-то другим. Кем-то свободным. Мысли Эммы метались, нет, вспыхивали в её белокурой голове. Она даже не предполагала ничего подобного. Ей казалось, Реджина проснется и просто вручит ей контракт, как у Руби: «Форма 32-Б, на извращённый лесбийский секс». И этого было бы достаточно. Даже более, чем достаточно. Но осознать, что у Реджины тоже были к ней какие-то… чувства… — Ты такая красивая, — послышался глубокий голос Реджины, будто улавливая её душевные терзания. Она неспешно встала с постели, возвышаясь над Эммой. — И такая юная. Полна надежды и любви. В тебе так много любви, которую хотелось бы отдавать, не так ли, Эмма? И лишь немногие достойны всего того, что ты можешь предложить. Рука Реджины выскользнула из многочисленных складок её халата. Все это время на ней был какой-то халат, скрывающий всё её тело от плеч и до пола. Даже ног не было видно. И то, что, как Эмма представляла, находится под ним, сводило ее с ума. Была ли её кожа так же покрыта испариной, как у Эммы? По её коже бегали толпы мурашек? Опускалась и поднималась ли грудь с таким же тяжелым дыханием? Рука Реджины медленно приблизилась к юному ангельскому лицу. Эмма думала, что могла бы растаять ещё до того, как эта рука коснется её. — Но из-за того, что ты так молода… — прерывисто сказала Реджина, и её рука замерла в воздухе, слегка подрагивая. — Люди могут не понять нас. Даже я… не до конца всё это понимаю. Но я определённо чувствую связь между нами. — Я тоже это чувствую! Потому что это всё взаправду! — воскликнула Эмма чуть ли не умоляя. Реджина послала ей лёгкую улыбку, и её рука оказалась чуть ближе. — Я знаю, что это так. Но… Эмма, ты уверена, что понимаешь, на что подписываешься? Я не буду притворяться, что ты первая… — Я знаю про ваши отношения с Руби. Глаза Реджины на мгновение метнулись к двери, прежде чем вернуть свой взор к Эмме. — С Руби я могу совладать. Этот город уже воспринимает её определенным образом, но с тобой всё гораздо сложнее. Ты… ты дочь школьной учительницы. Ты думала об этом, Эмма? Действительно думала? Мы никогда не сможем… присутствовать на чьей-то свадьбе вместе, или устроить юбилейный ужин, даже завести собаку! — Мы могли бы пойти на свадьбу поодиночке и встретиться уже там. Мы могли бы сказать всем, что юбилейный ужин посвящен Дню Колумба или чему-то ещё. Собака может проводить половину недели у меня, а другую — у тебя! Улыбка Реджины выглядела до боли безупречной. Эмме казалось, что именно так выглядит влюбленная женщина, так и должно быть. Это было так красиво. — Я даже не знаю, что мне теперь делать, — вздохнула брюнетка. — Я правда хочу поцеловать тебя снова, — выпалила Эмма. — Или, эээ… Она соединила кончики своих указательных пальцев. — Мы могли бы сделать то, что вы делали с Руби… — Не думаю, что ты вполне готова к этому, Эмма, — Рука Реджины ласково погладила её талию. — Может, ты вернёшься ко мне утром, и мы могли бы… посмотреть вместе фильм. Если Мэри-Маргарет заметила, что ты ушла, она, должно быть, волнуется… Эмма подалась вперед, встречаясь с губами Миллс, как таран, проходящий сквозь ворота. Она услышала, как Реджина взвизгнула и в конце концов почувствовала, как руки Мэра обхватили её тело. Они остановились только тогда, когда Реджина отшатнулась, уперлась ногами в кровать и легла на спину. Когда её тело оказалось в объятиях простыней, халат слегка распахнулся, оголяя ключицы, и высвобождая одну из её длинных ног из разреза халата. Эмма так и продолжала стоять над ней, гадая, что же её останавливает от того, чтоб лечь туда, к Реджине, и целовать её, пока она не найдёт более подходящее место для своих губ. — Ты нужна мне, — произнесла Эмма, сбрасывая с себя куртку. С широко открытыми глазами Реджина наблюдала, как Эмма снимает свою «церковную» блузку. — Я думала об этом… постоянно! Мне это нужно, хорошо? Я только… — Она расстегнула пояс и стянула джинсы, прежде чем позволила бы себе ещё хоть немного думать. Реджина приподнялась на локтях и Эмма почувствовала, что не может сказать и слова. Она просто стояла перед строгим взором в одном только белье. Она никогда раньше не была обнажена перед другой женщиной. Черт возьми, никто и никогда не видел её обнаженной, не считая, разве что, Лероя, в том злополучном инциденте, когда она плавала нагишом два года назад. Она была почти готова снять бюстгальтер и трусики, но не смогла. И вдруг она осознала — она хотела, чтоб это сделала Реджина. Она хотела, чтоб Реджина целовала её, касалась её, занималась с ней любовью, а не наоборот. Она хотела быть желанной. Эмма чуть не расплакалась от внезапно промелькнувшей мысли, что Реджина на самом деле не хочет её, если до сих пор этого не сделала, и это… так легко её сломало. Она едва слышно всхлипнула, но закусила губу и взяла себя в руки, пока Реджина присела на краю кровати. — Ты великолепна, — послышался томный говор Реджины. Она благоговейно протянула руку и коснулась живота Эммы одними только кончиками пальцев. Она заглянула ей в глаза, словно спрашивая разрешения, и, очевидно, получила его. Её ладонь легла на всё ещё чувствительную кожу Эммы. Это прикосновение не было интимны, но так к ней ещё никогда не прикасались. Прохладные пальцы рисовали узоры на рёбрах, и Эмме казалось, Реджина буквально пыталась чувствовать её. — Удивительно, что такая красота ходит по улицам, и никто не вознаграждает её должным вниманием. — Я люблю тебя, Реджина, — слова сами по себе вылетели изо рта Эммы. И она снова хихикнула, черт возьми. — В кого же ещё меня угораздило бы влюбиться? — Реджина снова взглянула на неё, её карие глаза вновь расширились. — Ты уверена, что хочешь этого? Ты хочешь меня? — Да, — выдохнула Эмма. Реджина снова легла на спину, приподнялась на локтях перед Эммой. Ее ноги были практически обнажены и определённо раздвинуты. — Тогда возьми меня. — Я… не знаю… — Эмма едва ли могла нормально дышать. В её голове была пустота, окружавшая только лишь Реджину, и миллионы мест для поцелуев, прикосновений и других выражений её чувств мелькали прямо перед её глазами. Ей казалось, она была возбуждена и до этого, но ничто не могло сравниться с настоящей Реджиной Миллс — манящей и практически обнаженной. Желающей раздеться и заняться с ней любовью… — Я не знаю, что делать, — растерянно пробормотала Эмма. Реджина откинулась на спину и игриво скрестила ноги. — Ну, насчет этого у меня есть кое-какие идеи, — она немного склонила голову, ухмыляясь очаровательной нерешительности Эммы. — Знаешь, что я собиралась делать до того, как ты пришла? — Эмма отрицательно покачала головой и это показалось ей большим достижением. — Я собиралась ласкать себя. Довольно странно, что в этот момент Эмма не хлопнулась в обморок. — Хочешь посмотреть, как я делаю это, Эм-ма? — Я бы хотела помочь, — вдруг вырвалось у блондинки. Эмма не имела понятия, откуда это взялось. Мгновение назад она была уверена, что нема навеки. Реджина приподнялась и начала развязывать пояс своего халата. — Я хочу, чтоб ты раздела меня. Эмма склонилась над Реджиной, прикасаясь к её прекрасному телу настолько осторожно, как искусный хирург во время тончайшей операции. Её руки были словно чужими, когда они осторожно схватили обе полы халата и раскрыла его в разные стороны. На этот раз Эмма действительно ахнула. Всё, что было на Реджине под халатом — ночная рубашка с высоким разрезом и подолом, доходившим до середины бедра. В этом смысле всё было довольно скромно. Но материал, из которого она была сделана, был гораздо тоньше халата. К тому же, почти прозрачным. Не прилагая больших усилий, Эмма смогла разглядеть всё, что под ней находилось — бархат кожи Реджины, превращённый в алебастр играми лунного света и почти невидимой ткани. Её соски, виднеющиеся сквозь рубашку, были глубокого коричневого цвета и выделялись на бледной равнине её тела, словно пылающие костры. А внизу, между ее ног… нет, это все ещё было тайной теней и одежды. — Прикоснись ко мне, — пробормотала Реджина, закрыв глаза и запрокинув голову. Эмма не понимала, как она могла бы это сделать. Что, если бы она сделала что-то не так? Что, если бы она её пощекотала, ткнула в синяк или порвала тот же безумно дорогой халат? Эмма так и стояла перед ней, будучи не в силах пошевелиться. Ожидавшая каких либо действий Реджина снова открыла глаза и задумчиво прищурилась. Она смотрела на Эмму, словно змея во время охоты за птичкой. — Ты боишься? — догадалась брюнетка. — Нервничаю, — поспешно поправила Эмма. — Нервничать — это нормально, — неторопливо ответила Реджина, опираясь на одну руку, в то время как с другого плеча соблазнительно соскользнула лямка. — Но ты не должна бояться. Ты рядом со мной. Это просто… новая глава твоей истории. Здесь нет ничего правильного и неправильного. Есть просто вещи, которым нужно научиться, — она потянулась и взяла Эмму за руку, нахально усмехаясь. Эмма не могла ничего с собой поделать. Она улыбнулась в ответ. — Что нам нужно узнать о тебе… И обо мне… — она поднесла руку Эммы к своему рту. «Короткие ногти, никакого лака. Хорошо» — про себя произнесла Реджина. Она поцеловала тыльную часть её руки. — Я хочу знать о тебе всё. Она продолжила целовать руку Эммы, поочерёдно касаясь губами каждого её пальца, чуть скользя языком по перепонкам между ними. Эмма задумалась, сможет ли Реджина почувствовать вкус того места, где она касалась себя до того, как примчалась к Реджине, словно каплю изысканного парфюма. Чуть пососав один из пальцев, Реджина плавно повела рукой Эммы по собственному лицу. Затем заскользила по шее и дальше — к горлу. Она позволяла Эмме вдоволь насладиться ощущением свей кожи. Она была такой тёплой, и там, где её касались, на коже появлялись мурашки, словно её тело требовало внимания. Прямо как у Эммы. Реджина, словно вампир, питалась прикосновениями Эммы, проводя рукой по ключицам, от одной лямки к другой. Она была такой настоящей. Просто женщиной. А затем Реджина прижала руку Эммы к своей груди. — Ой, — беспомощно произнесла Эмма. Реджина улыбнулась ей, чуть прикусывая губу. Она тоже немного нервничала, но ей быстро удалось это скрыть. — Тебе нравится? — Да! Конечно! Твоя грудь… вау! Лицо Реджины стало самодовольным. — Да, мне тоже нравится так думать. Почувствуй это, не торопись. Я знаю, ты ведь хочешь. Как будто ухаживая за диковинным цветком, Эмма легонько её сжала. Грудь Реджины слегка сморщилась от ее прикосновения, удивительно приятно ложась в ее ладонь. Она была мягкой. Невозможно мягкой, шелк, покрытый слоем шелка, такой теплой, будто они провели весь день на солнце. Её сосок был совсем крошечной, идеальной твёрдостью, что упиралась в ладонь Эммы. Она отдернула руку, чтобы на этот раз прикоснуться только к ним, изумляясь каменной твердости, ощущением её текстуры, и тем, как закатились глаза Реджины, когда к ней прикасались подобным образом. Все это напоминало ей её собственное тело, только… больше. Совершеннее. — Ты не могла бы, — Эмма неловко закусила губу, — не могла бы ты повернуться, пожалуйста? Реджина удивлённо приоткрыла глаза. — Я понимаю. Сложно сосредоточиться, когда я наблюдаю за тобой. Тебе будет чуть проще, если мы сделаем это немного вслепую. Или, может, тебе просто по душе задницы, а? — Нет! — выпалила Эмма. — В смысле, я не имею в виду, что с твоей задницей что-то не так… — Как ты можешь это знать? — кокетливо спросила Реджина, стягивая с плеч халат. — Ты ведь ещё не проверяла. Реджина перевернулась и удобно устроилась на животе, отчего её обнажённая задница выглядывала из-под ночной рубашки. Это было великолепно. Плотная и гладкая, но… каким-то образом невесомая, как кусочек фрукта, созревшего на лозе в течение предельно точно необходимого периода времени. Её было достаточно, в тон такого же позолоченного цвета, как и остальная часть тела Реджины. Эмма могла только представить, как много времени тратит Реджина, загорая обнаженной, совершенствуя всё свое тело… И пока она стояла, разглядывая святые места, Реджина чуть покачала задницей из стороны в сторону, словно выполняла очень соблазнительный танец. Её ночнушка в конце концов поднялась вверх по загорелым изгибам её задницы, как по волшебству. Это чуть не нанесло Эмме удар. Она просто стояла и глазела, вместо того, чтобы наслаждаться всем, что ей предлагают. Реджина поднялась на колени, отчего ночная рубашка снова скользнула вниз, скрывая под собой всё. Внутри Эмма разочарованно завопила, но все её естество вновь замерло, когда Реджина покачнулась назад, чуть ли не касаясь её бедрами. — Знаешь, я говорила многим людям поцеловать меня в задницу, — нежно, но настойчиво, Реджина поставила Эмму на колени у кровати. — Может, самое время кому-то наконец это сделать? И, с улыбкой на лице, Реджина снова повернулась и представила свою задницу взору Эммы, которая не могла больше сопротивляться. Ей всего-то нужно было сделать то, что ей сказали. Наклонившись вперед, Эмма поцеловала Реджину в одно из бёдер. Ничего необычного не случилось. Не произошло полицейского захвата, из ванной не выбежали пранкеры, даже телефон молчал, не позволяя им прерываться. Тишину комнаты прервал только тихий хриплый стон Реджины, практически беззвучный, но безумно страстный. Эмма двинулась дальше, едва касаясь губами талии Реджины, затем поясницы — быстро, почти задыхаясь. Реджина снова застонала, на этот раз нетерпеливо. Она выжидающе посмотрела на Эмму через плечо. И, повинуясь ее взгляду, Эмма опустилась ниже. Туда, где всё обычно скрыто за нижним бельем. Она провела губами прямо по изгибу задницы Реджины, не слишком далеко по неизведанной территории, но определенно где-то там, заскользила губами вниз и поцеловала её в заднюю часть бедра. Затем она поднялась чуть выше и поцеловала чувствительную плоть ближе к лону. Она вспомнила, как Реджина делала ей массаж, и было так странно прикоснуться губами к тому месту, о котором она даже не догадывалась до некоторых пор. — Хорошая девочка, — нежно произнесла Реджина, практически мурлыкая. Её тело металось вниз-вверх, как спина мартовской кошки. Эмме пришлось двигаться в одном ритме с ней, если она хотела и дальше ее целовать, и она это сделала. Это было не просто ощущение от прикосновений к её божественной заднице, там, где плоть казалась более нежной. Она вдруг осознала, что она делает нечто запрещенное с кем-то, с кем не должна, и ей это сходит с рук. Но если кто-нибудь узнает, то это ненадолго. Только теперь она не знала, что делать со своими руками. Может, ей надо…коснуться её там? Это потребует ещё большей концентрации, если она хочет сделать это хорошо. А Эмма, как ей казалось, давно не стригла ногти. Или, может, ей следует прикоснуться к себе? Но потом она столкнулась с той же проблемой, что и раньше. Как же ей стоит прикасаться к богине? Эмма переместила поцелуи на другую половинку попы, отметив, что это, возможно, единственный раз в своей жизни, когда Реджина Миллс «подставляет другую щеку», и положила руки ей на лодыжки, будто она её держала. Как будто она могла бы сделать нечто подобное. — Ох, — резко выдохнула Реджина. — Ммм… Эмма не имела понятия, хорошее ли это «Ох, ммм», или нет. Лицо Реджины уткнулось в покрывало, и к тому же было скрыто её собственными волосами. Тогда Эмма повела руками вверх, ощущая переплетение мускул на икрах Реджины. — Ага, — тихо пробормотала Реджина. — Д-а-а. Эмма продолжила свой путь, прокладывая языком дорожку от бедра до талии, пока ее руки скользили по ногам Мэра. Когда она взглянула на её лицо снова, Реджина сжимала в зубах собственные простыни. Это ведь было хорошим знаком, да? Её руки продолжали двигаться, принимая волевое решение обнять Реджину за обе ноги и нырнуть между ними. Понимание этого действия пришло к ней уже тогда, когда она почувствовала, что находится прямо там. — О боже. О боже, ты такая мокрая. — Ммм, — мурлыкнула Реджина, буквально вжимаясь в кровать, а её бедра покачивались из стороны в сторону, даже сильнее, чем при ходьбе. Она перевернулась на спину и кокетливо скрестила бедра. Когда Эмма увидела её лицо, она вновь закусила припухшую губу. — Я хочу, чтоб ты попробовала меня, — хрипло произнесла Реджина. Паника охватила Эмму, словно её окатило ледяной водой. Она не могла этого сделать — попробовать девушку там. Единственное, что она видела — сериал «L Word» во время бесплатной недели предварительного просмотра. И, если это было чем-то большим, нежели покачиванием головой над парой трусиков, Эмма не имела ни малейшего понятия, что ей делать. — Эмма, иди сюда, — настойчиво сказала Реджина и призывно развела ноги в стороны. О боже. О. Боже. Она действительно текла. — Я… — начала мямлить Эмма. — Всё в порядке, — заверила её Реджина, приближаясь промежностью к лицу Эммы. Она вновь обворожительно улыбнулась. — Она тебя не укусит. А вот я могла бы, так что там ты в большей безопасности. — Ну-у, — сказала Эмма и не сдвинулась с места. — Ну-у-у-у-у… — Ты заикаешься? — игриво поинтересовалась Реджина. — Я так не думаю, так что… — Просто спустись сюда, — поспешила Реджина, проводя рукой по ночной рубашке. Смятый материал в равной степени скрывал и обнажал её тело. — Ощути мой запах. — Я не заикаюсь, — почему-то ответила Эмма. Она опустила голову и склонилась перед Реджиной. Затаила дыхание. Выдохнула… и снова вдохнула. — Реджина была … ароматной. Как дикий цветок, которого Эмма никогда раньше не видела, как еда, которую Эмма никогда не пробовала. Она была, словно изысканный парфюм. — Хорошая работа, моя дорогая. — Реджина дернула ногами, поудобнее устраиваясь по обе стороны от головы Эммы. Эта мысль застряла в ее голове: она правда была между ног Реджины. — А как насчет поцелуя? — Там, внизу? — пискнула Эмма. — Ну, ты не можешь ожидать никаких движений языком от меня. — Что, если я сделаю что-то не так? — Эмма, я же говорила тебе… — рука Реджины приподняла ночнушку, в то время, как пальцем другой она погладила собственную промежность. Коснувшись набухшей плоти, блестящий палец приник к губам Эммы. Она покорно открыла рот и облизала палец Реджины, словно младенец — бутылочку. — Нет ничего, что ты можешь сделать неправильно. Не тогда, когда я такая мокрая. — О боже, Реджина… — Эмма снова наклонила голову вперед. На этот раз её рот был открыт. — Боже. И она наконец поцеловала её. Она ласкала её, облизывала, посасывала. Она пробовала. Реджина стонала, вздыхала, томно дышала под музыкальное сопровождение той любви, которую проявляла Эмма своим языком. Он побуждал Эмму…, заверял…, утешал…, требовал. Она не знала, как долго пробыла там, уткнувшись головой в бедра старшей женщины, её рот был полон Реджины, она выпивала всю сладость, которой Реджина поила её. Весь её мир сузился до неразборчивого шепота, бормотания, выкрикивания её имени, словно молитвы. В этом месте времени словно не существовало. Наконец она почувствовала, как чужие пальцы путаются в её волосах, оттягивая их с лёгкой болью, пробуждая её от зачарованной дремоты. Её подтянули вверх к лицу Реджины, новой Реджины, её Реджины. Реджины, которая была полна похоти, нуждалась в ней и получала то, чего требовала. — Я кончаю, — хрипло сказала Реджина, заставив Эмму вновь вернуться к своему занятию. Эмма с жадностью упивалась ею, словно заключённая во время последней трапезы, а Реджина была той, кто кормила её до обжорства. Её десертом оказался поток мёда во рту, и восхитительный крик, который, должно быть, слышала добрая половина Сторибрука. Руки Реджины обмякли, вновь путаясь в волосах Эммы, а ноги превратились в желе вокруг её ушей. Реджина откинулась на спину, ожидая, пока в легких будет достаточно воздуха, чтобы предпринять хоть что-нибудь. Голова Эммы нашла пристанище на животе Реджины, то и дело с любопытством поглядывая наверх, наблюдая, как она приходит в себя. Если дегустация Реджины по ощущениям длилась часами, то восстановление было слишком скорым — почти сразу же Реджина подняла голову с подушек. Она сосредоточила взгляд на Эмме, схватила её за бюстгальтер и соединила их рты в неистовом поцелуе. Она целовала Эмму так сильно, что они обе ощутили вкус Реджины на её губах. Затем она перевернула их и оказалась сверху, возвышаясь над невинной малышкой Эммой. — Твоя очередь, — произнесла она с жадной улыбкой.