The Wicked Stepmother

Эмма чувствовала, как теряет контроль над собой. Она не могла сдержать крупную дрожь, что пробивала всё её тело, и с громким криком соскользнула с крана прямо в объятья Реджины. Слова никак не хотели складываться в членораздельную речь, но она всё-таки сумела произнести имя Реджины несколько раз. Она искренне пыталась отблагодарить её. — Прости, прости, я никогда раньше… — Эмма попыталась подняться, оказавшись лёжа на дне ванны рядом с Реджиной, которая просто мило ей улыбалась. — Тебе не стоит переживать, Эмма. Это даёт мне возможность проверить одну занятную теорию: скольких оргазмов сможет достичь наша маленькая девственница? Не дав Эмме возможности ответить, Реджина наконец подняла её, поцеловала, страстно исследуя языком её рот, и резко проникла одним пальчиком в её влажную киску. Для Эммы это стало полной неожиданностью — если с бритвой Реджина была нежной и аккуратной, то сейчас она была неистова, словно дикое животное. Вся её ладонь касалась разгорячённой промежности Эммы с каждым новым яростным толчком. В то же время Реджина рьяно продолжала целовать Эмму, заглушая ртом её громкие вздохи, пока юркий палец господствовал внутри. Громкий вскрик Эммы был заглушен ртом Реджины, когда она снова кончила. В ответ на это Реджина накинулась поцелуями на её шею. И добавила ещё один палец. — Реджина… Боги, Реджина! — Эмма словно просила её, но не знала о чём. Всё, что сделала с ней Реджина, заставило её остро ощущать свою киску такой чувствительной и нуждающейся. Она была напряжена, словно оголённый провод, которому было бы достаточно всего одного прикосновения для долгожданного освобождения… Эмма вскрикнула и начала дрожать, кончая, и Реджина поцеловала её во весь открытый рот. Она снова добавила ещё один палец. Три, блять, идеальных пальца внутри Эммы — и это всё, что потребовалось для полного контроля над ней. — Если я продолжу трахать тебя, Эмма, ты будешь и дальше кончать для меня? — Для тебя… только для тебя… — Эмма задохнулась, её разум поплыл от чистого восторга. Её конечности выпрямились, голова ударилась о дно ванны, когда Реджина укусила её нижнюю губу. Болезненная фиксация заставляла Эмму сделать хоть одну попытку сдержать себя в руках, пока три грёбаных пальца двигались в ней, толчок за толчком, снова и снова, кажется, точно зная, что именно нужно сделать, чтобы заставить её кончить снова. Рот Эммы был открыт в немом крике, она была слишком впечатлена тем, что Реджина трахала её прямо во время оргазма. Она вырвала губу из зубов Реджины, слизывая выступившую кровь, которая тут же исчезла под настырными губами Реджины. Пальцы она больше не добавляла — Эмма и без того билась в агонии, но те пальцы, что уже были внутри неё, продолжили двигаться ещё быстрее. — Я больше не могу, — промямлила Эмма, пока Реджина посасывала её чёртову губу. — Я не могу… я просто не могу… — Эмма, — усмехнувшись, томно прошептала Реджина, опаляя ухо девушки горячим дыханием. — Ты сама это делаешь. Эмма посмотрела вниз, убеждаясь в том, что пальцы Реджины в самом деле неподвижны. Бёдра Эммы бездумно двигались вверх и вниз, объезжая пальцы Реджины. И Эмма, кажется, не могла остановиться. — Ты такая чертовски узкая, — продолжала Реджина. — Я не уверена, что смогла бы достать пальцы, даже если бы захотела. Думаю, ты определённо могла быть кем-то вроде моей маленькой шлюшки, малышка. Эмма непроизвольно закатила глаза, когда снова кончила, в этот раз ощущая некоторый дискомфорт. Очень приятный дискомфорт. Тем не менее она была вынуждена остановиться, наполовину убедившись, что не сделай она этого — она просто могла бы трахать Реджину вечно. — Всё, достаточно, — Эмма буквально задыхалась, с огромным трудом глотая воздух. Она приложила огромные усилия, чтоб соскользнуть с пальцев Реджины, оставляя их настолько мокрыми, что влага стекала на дно ванной. — Хватит. — Я думаю иначе. После всего этого нам всё равно нужно тебя увлажнить. Плоть Эммы покрылась мурашками, ожидая большего, ожидая всего, что только Реджина могла бы сделать для неё. Первое, что сделала Реджина — взяла самое пушистое махровое полотенце, которое Эмма когда-либо видела, и начала вытирать её. Мягкая ткань щекотала всё ещё чувствительную плоть, снова возрождая сексуальное влечение, превращая болезненные ощущения обратно в желание. Эмма тяжело дышала, будучи не до конца уверенной — стоит ей благодарить Реджину или молить её о пощаде. Реджина отбросила полотенце в сторону. От недовольства Эмма вздрогнула, хоть она до сих пор была неуверенна в том, чего именно хотела, но точно знала — она этого не получила. С коварной улыбкой Реджина открыла бутылочку массажного масла и вылила немного на ладонь. — Я кончу! — предупреждающе всхлипнула Эмма, когда рука Реджины приблизилась к её промежности. — Я знаю, что ты кончишь. И я хочу, чтобы ты кончила. — Реджина положила руку на киску Эммы, на мгновение останавливаясь, позволяя привыкнуть к холодному гелю, прежде чем начать мягко, но настойчиво скользить по нежной коже. — Ещё один раз. Чтобы показать тебе, кто здесь главный. Эмма была в состоянии только стонать, когда Реджина распределяла масло по её промежности. Она начала медленно, почти дразня, и Эмма думала, что никогда не сможет отделаться от этого ощущения. Её тело протестовало — покрылось испариной, пальцы ног подогнулись, а руки сжались в кулаки. И Реджина заметила это. Она усмехнулась. Рука Реджины ускорилась, обвела пространство вокруг паха, очертила бедра, вагину, клитор, касаясь Эммы в мучительно-медленном темпе. Руки Эммы дрожали, а ноги скользили по дну ванны. — Кончи для меня, Эмма. — Реджина чередовала слова с короткими поцелуями в обе щеки Эммы. — Я знаю, ты можешь. Ещё раз. Ты ведь и сама знаешь, что хочешь этого. Просто позволь этому случиться. — Я не могу… не могу… не могу выдержать этого! — Ты можешь, и ты выдержишь. — Теперь Реджина поочередно целовала каждую из губ Эммы, пока её рука скользила от нижней части живота Эммы к её заднице. Трение, которое создавала разгоряченная рука, усиливалось с каждым движением вверх и вниз, почти прожигая дыру в промежности Эммы. Казалось, она почти горела. — Прошу, пощади меня! — Нет. — Пощади! — Кончи для меня, Эмма. Это было слишком хорошо. Эмма была на грани, её киска была очень чувствительна — Реджина была слишком хороша в том, что делала. Она будто потеряла себя в идеальном, настойчивом прикосновении Реджины. Волна жара поднималась наверх, чтобы заглушить её, заставить её уши покраснеть, и она совершенно не была уверена, что могло заставить её отказаться от этого. Реджина больше не утруждала себя поцелуями. Теперь она просто нависла над Эммой, сжимая её киску так, словно она была изощрённой антистресс игрушкой. Она остро ощущала, как маслянистая плоть скользит на пальцах, под ними, вокруг… Рука держала Эмму в самом интимном месте, которое никто кроме неё даже не видел, и ей это чертовски нравилось. Как и Реджина. — Прошу тебя, Мамочка! Эмма застонала, когда Реджина очертила её клитор, что заставило её кончить снова. Это был сквирт — она чувствовала, как набухла плоть, чувства нарастали сильнее и сильнее, а затем она взорвалась, истекая и бурно кончая. Она кончила. Действительно кончила, так сильно, что не могла даже пальцем пошевелить, и просто упала без сил. А Мадам Мэр у неё на глазах поднесла свою влажную руку ко рту и лизнула её тыльную сторону, словно кошка, собирающаяся умыться. — Я что-то говорила? — подала голос Эмма, когда вновь обрела способность дышать. — Ты назвала меня Мамочкой, — сообщила Реджина, так же застенчиво и радостно, как и в тот момент, когда Эмма поняла, что её тело двигается на пальцах Реджины самостоятельно, как неисправная болванка. Мэр вставила пробку в сливное отверстие и включила кран, наполняя ванну теплой, расслабляющей водой. — Не волнуйся об этом, я нашла это довольно будоражащим. Все так стесняются во время секса. Это всё «трахни меня» и «о, чёрт». В последний раз, когда у меня был отличный оргазм, всё, о чем я могла думать — это «грёбаный стыд». В конце концов, в этом суть секса. Ты теряешь способность думать. Реджина потянулась и выключила воду. Воздух наполнился тягучим белым паром. Эмма вновь обрела способность чувствовать пальцы ног. Реджина снова сменила положение ног Эммы, расположив их таким образом, чтобы Эмма оказалась у неё на коленях, и крепко обхватила её руками. Она поцеловала Эмму в затылок — одно из немногих мест, где её ещё не касались. Эмма знала, что скоро они как следует повеселятся и, наконец, отыщут все подобные точки её тела. — Я люблю тебя, Реджина. Я так чертовски сильно тебя люблю. — Как и я, моя маленькая собственность, — ответила Реджина, одарив её ещё одним поцелуем, и потянулась за мылом. — Как и я. Как насчет того, чтобы теперь вымыть эту грязную маленькую киску? Эмма повернулась в объятиях Реджины, ровно настолько, чтобы поцеловать её. — Мне кажется, понадобится нечто большее, чтобы действительно отмыть меня. Реджина задумчиво кивнула, скользя мылом по нежным плечам Эммы. — Тогда, полагаю, мне придётся продолжать трахать тебя до тех пор, пока ты не станешь действительно хорошей девочкой. Умелая рука опускала мыло всё ниже и ниже, но в один момент резко замерла. Реджина остановилась, уставившись в окно под самым потолком комнаты. За окном было довольно светло. — Который час? — спросила Реджина. — Разве я похожа на часы? — послышался голос Эммы. — Ладно, во сколько просыпается твоя мать? — Не имею понятия. Когда я спускаюсь, она уже завтракает. Реджина закусила губу. — Думаю, самое время тебе возвращаться домой. И поскорее. — Но… мы… — Обязательно, но в следующий раз, Эмма, — пообещала ей Реджина, как бы подтверждая собственные слова последним поцелуем. — Тогда мы сможем хорошенько промокнуть. У меня как раз будет время найти игрушки для ванной, с которыми тебе будет очень весело играть. Эмма чуть с ума не сошла от этой мысли. Она заставила себя вывалиться из ванны и подняла с пола полотенце, которым Реджина вытирала её раньше. Она задумалась, не осталось ли на ней запаха Реджины. Но потом она вспомнила, что Реджина обильно использовала на ней свои банные принадлежности. Но, скорее всего, в конце концов она будет пахнуть своим возбуждением. Отлично. — В следующий раз мы тоже можем высушить друг друга, — небрежно добавила Реджина, продолжая расслабляться в тёплой воде. Дрожь предвкушения вновь прошла сквозь Эмму. От неожиданности она уронила полотенце, и побежала искать свою одежду, а Реджина наконец сняла свою пропитанную водой ночнушку и бросила в раковину. Когда Эмма вернулась за лифчиком, который исчез где-то около её третьего оргазма, она окинула взглядом обнаженную Реджину, покрытую лишь мутной водой. — Повеселись в школе, — бросила вдогонку Реджина, махнув рукой на прощание. — Решай все примеры правильно! Эмма взглянула на неё в последний раз, замечая, как любезно Реджина ей позировала, а потом была вынуждена сбежать. Она пообещала себе: в следующий раз, когда они окажутся в ванной, Реджина станет единственной, кто будет молить о пощаде. Эмма облизывала губы, когда крутила педали в направлении дома. Она всё ещё чувствовала вкус Реджины. Слабый яблочный аромат. Это была идеальная ночь. Почти точно такая же, каким она представляла себе обналичивание своей V-карты, или хотя бы снятия первого платежа. Только одна вещь беспокоила её теперь, когда она задумалась об этом. Реджина не сказала, что любит её в ответ. После долгого приятного отмокания и небольшой реконструкции ночных событий, Реджина спустила ванну, укуталась в свой невероятно дорогой халат и спустилась на пару этажей вниз — в свою темницу. Ну, предполагалось, что это был подвал, но Реджина могла называть его так, как сама того желала. Это всё-таки был её дом. Вдоль стен подземелья располагалось хранилище волшебных артефактов, которые она прихватила с собой из Зачарованного леса. Её фотографии висели, словно трофеи — на последней была изображена Руби, придерживающая свои половые губы открытыми, чтобы Реджина могла запечатлеть это, и, наконец, воспользоваться стеком. Эх, весёлые были времена. А в дальнем углу была Руби. Реджина предполагала, что было слегка небезопасно оставлять девушку пристегнутой на скамье для порки на всю ночь, но даже если бы Руби не смогла этого вспомнить, эта сучка всё ещё была оборотнем. Она могла вынести продолжительные наказания. И это было довольно удобно, если только не считать маленького подарка, оставленного Реджиной внутри Руби, когда Мэр решила уединиться на ночь. У этой скамьи была мягкая подкладка, что было гораздо лучше тех деревянных козлов для пилки дров, лежащих на заднем дворе. Те были по-настоящему жесткими. Уснувшая Руби выглядела такой милой, хотя её голова покоилась на дальнем конце изощренного БДСМ-механизма. Во сне она, словно ребёнок, посасывала красный кляп, также оставленный ей Реджиной. Когда Реджина сняла его, девушка громко выдохнула в воздух и начала похрапывать. Восхитительно. Реджина сделала фотографию для своей приватной коллекции, а потом взяла пульт. И, следом за нажатием кнопки, небольшое виброяйцо, которое она вставила в Руби прошлой ночью, начало посылать слабую вибрацию. Руби медленно просыпалась, остро реагируя даже на самые низкие скорости. От удовольствия она застонала, прежде чем уверилась в том, что всё это происходило наяву. — Реджина? — её голос эхом разнёсся по подземелью, пока Мэр наполняла водой чашку, стоя возле кулера. Она поднесла её к губам Руби и позволила сделать несколько глотков. — Как мы себя чувствуем? — спросила её Реджина, слегка увеличивая скорость яйца. Ей нравилось выражение лица Руби, когда она отчаянно пыталась, но в итоге не могла взять под контроль своё удовольствие. — Хорошо отдохнула, — мурлыкнула Руби. — Вам нужны мои услуги, Госпожа? Реджина погладила Руби по голове, после чего двинулась к старомодному комоду и выдвинула ящик с фаллоимитаторами. Она точно знала, какой именно хочет использовать — не слишком огромный, но довольно большой и черный, который, тем не менее, полностью исчезнет в Руби при правильной стимуляции. Она видела его буквально на днях… а, вот и он. — Эмма приходила. Раньше, чем я того ожидала. — Реджина вспомнила, что должна была ещё немного ускорить яйцо. Вследстве чего, к счастью, Руби начала стонать. — Вы трахнули её, Госпожа? — с трудом спросила Руби, почти задыхаясь. — Это определённо точное описание, — ответила ей Реджина. — Я была очень нежна с ней… ну, по большей части. Множество нежных поцелуев, переплетений рук, фраз «я люблю тебя»… — Ох-очень любезно с Вашей стороны, Госпожа. — Руби дрогнула, когда движение яйца заставило её распластаться на скамье, что теперь вжималась в то самое чувствительное место между её раскинутых ног. От этого её обнажённые ягодицы восхитительно покачивались. Реджина находила это довольно будоражащим. Реджина затянула ремни страпона настолько сильно, что было удивительно, как они вообще остались целы. — Это было довольно весело. Очень…непривычно. Но было в этом что-то разочаровывающее. Я хотела трахнуть её, Руби. Я так хотела трахнуть её. Жёстко. — Вы обязательно сделаете это, Госпожа, — заверила Руби, прикрывая глаза от накатывающего удовольствия — Реджина ускоряла яйцо всё сильнее, сильнее и сильнее. — Мы это сделаем. — Я знаю. Но прямо сейчас, ты не возражаешь, если я наконец выпущу пар? — Пожалуйста! — начала умолять Руби. В отличие от Эммы, у неё не было ложных иллюзий насчет того, о чём она просила. И как бы больно ей ни было от того, что Реджина обращалась с ней подобным образом, это всегда того стоило. Всегда. Реджина позволила своему халату соскользнуть на пол, от чего страпон на ней призывно встал, как будто она была заморожена в блоке льда, а фаллос первым начал оттаивать. Она использовала половину бутылки смазки, чтобы увлажнить его весь, что было вполне нормально с учётом того, что она торопилась. У Реджины не было времени, чтобы дать Руби возможность принять её постепенно. Она просто хотела быть внутри неё, получать удовольствие и слышать, как Руби кричит. Прежде, чем войти в неё, Реджина опустила взгляд на Руби. Её идеальная маленькая сучка. Придёт день, и Эмма будет стоять в такой же позе рядом с ней, ожидая столь же приятного наказания. А в другой день Эмма окажется по другую сторону от Руби, трахая её грязный ротик, в то время, как Реджина как следует уделит внимание её киске. — Клятва верности, — раздался приказ Реджины в те несколько мгновений, пока она пыталась смазать дырочки Руби. — Величественно и громко. И сразу после этого она скользнула в Руби. — Чёрт! Боже, храни Королеву! О, Боже! Руби провозгласила клятву на том же срывающемся дыхании, что и свой непристойный возглас. Она покраснела так сильно, словно была драконом, что собирался дышать огнём. Нет, как в момент превращения, когда её плоть темнела от шерсти в той, прошлой жизни. Реджина предоставила Руби целую дюжину сердечных ударов, чтобы привыкнуть к новому ощущению. По их окончанию она безжалостно вонзилась в свою собственность, двигаясь в ней широко и размашисто. Реджина не могла чувствовать что-либо со страпоном, у неё не было времени подготовить его подобным образом, но она чувствовала удовольствие, пульсирующими волнами исходящее от Руби. Её рычание и стоны имели почти физический вес, отражаясь от Реджины, и её глаза пылали праведным жаром. Когда она повернулась к Реджине с этим взглядом, Мэр почувствовала, что горит. Она не испытывала невыразимого удовольствия, развращая Эмму, но на интуитивном уровне это было гораздо более удовлетворительным. Никакого воздержания, абсолютно никаких поблажек для маленькой сучки. С Эммой она занималась любовью, а Руби просто трахала. А блондинка лишилась самообладания и была так потрясена от того, что её тело способно чувствовать. Эмма понятия не имела, во что ввязалась, в то время как Руби слишком хорошо знала, к чему она пристрастилась. Меньше, чем через минуту, любимая игрушка Реджины кончила для неё. — Боже, храни Королеву! –клялась Руби, всё громче и громче. — Да здравствует Королева!